Часть 32. Не бойся, я с тобой

Скотт, едва переводя дыхание после архива, быстрым шагом вернулся в больницу и, отыскав нужный коридор, заметил на больничной скамейке Мелиссу и шерифа Стилински. Мелисса встревоженно сжимала руки на коленях, а Ноа Стилински, осунувшийся, невидяще смотрел в пол, сцепив пальцы в замок. Скотт только успел подойти к ним, чувствуя, как внутри нарастает нехорошее предчувствие, как дверь кабинета МРТ открылась. Оттуда вышел Стайлз – бледный, обессиленый, а следом за ним – врач с планшеткой в руках. Шериф подскочил со скамейки вместе с Мелиссой. Он сделал шаг навстречу сыну и доктору, затаив дыхание, а Скотт замер в нескольких шагах, ловя каждый звук. Врач тяжело вздохнул, поднимая глаза на шерифа и пытаясь хоть немного смягчить удар, произнес: — Шериф... К сожалению, болезнь подтвердилась. МРТ и клиническая картина не оставляют сомнений. Лобно-височная деменция. Врач сделал короткую паузу, переводя взгляд с посеревшего лица отца на Стайлза и добавил:  — Процесс развивается быстрее, чем мы предполагали изначально. Ему необходимо срочно лечь в стационар на госпитализацию и курс поддерживающей терапии. Тянуть нельзя. Шериф Стилински качнулся назад, словно от невидимого удара в грудь. Он болесно втянул воздух, цепляясь взглядом за плечо сына, но пальцы его дрожали так сильно, что он опустил руку, не в силах даже коснуться Стайлза. Он словно в секунду постарел на десяток лет, потому что у него снова на глазах забирали самое дорогое, точно так же, как много лет назад забрали его жену – Клаудию. Мелисса прикрыла рот ладонью, сдерживая вырвавшийся всхлип. Её глаза наполнились слезами: работая в больнице, она слишком хорошо знала медицинские карты, знала этот диагноз и весь тот кошмар, который за ним стоял, но принимать эту реальность для парня, который буквально вырос бок о бок с её сыном, деля с ним все детские секреты, синяки и бесконечные ночи у них на кухне, было выше её сил. Скотт замер, чувствуя, как внутри него обрывается последняя надежда. Звуки вокруг будто приглушило ватой: перед глазами стоял Стайлз, а в голове настойчиво билась мысль, что всё это – какая-то чудовищная ошибка. А сам Стайлз в этот момент даже не шелохнулся. Он просто стоял, опустив голову и тупо уставившись в пустой кафель под ногами, словно весь этот страшный диагноз касался кого-то другого. На лице не было ни шока, ни слёз – только полное непринятие и оцепенение человека, который чувствует, как земля уходит из-под ног. — Ни в какую больницу я не лягу, – вдруг бросил он, обрывая паузу. Ноа устало прикрыл глаза, собираясь возразить, но Скотт опередил всех. Он подошел к другу и мягко взяв за локоть, решительно оттянул в сторону, подальше от врача и убитого горем шерифа. — Послушай, врачам виднее, тебе нужно... – заговорил Скотт, но Стайлз резко выдернул руку и посмотрел на него своими лихорадочно блестящими глазами, а затем едко усмехнулся. — О да, просто великолепно, Скотт. Заприте меня в палатку для психов, обколите какой-нибудь термоядерной химией, чтобы я пускал слюни на подушку и дело в шляпе! –он нервно хохотнул, — Потрясающий план. Вот только мне от их белых стен и дежурных улыбочек только хуже. От транквилизаторов и успокоительных в голове просто ядерный взрыв. Звуки становятся только громче, от этого гула в ушах можно с ума сойти. И… я  всё равно не сплю ночами, понимаешь? Он сглотнул и упрямо качнул головой: — На ногах, в движении, там, где есть хоть какой-то гребаный смысл – мне легче. Стае нужен мозг, а не овощ под капельницей. Без меня вы в ближайшей же канаве застрянете, еще и с особым энтузиазмом. И напомню на всякий случай: я единственный в нашей банде, у кого нет в крови какой-то сверхъестественной штуки. Только сарказм, пара извилин и бейсбольная бита. Так что хоронить меня рано. Скотт сжал челюсти, чувствуя, как внутри всё протестует против этого циничного каскада шуток, за которыми Стайлз так неуклюже пытался спрятать собственный ужас. Оборотню чертовски хотелось верить его словам, ухватиться за эту привычную пикировку, как за спасательный круг, но перед глазами всё еще стоял тот страшный медицинский вердикт. — Хватит, – выдохнул Скотт, перехватывая друга за плечо, чтобы тот не отступал назад. — Никто тебя не собирается хоронить. И в психушку мы тебя не сдадим. Но если врачи говорят... Он запнулся, чувствуя, как горят глаза. — Ты прав в одном… без тебя мы не справимся, ты нужен нам … не только как член стаи. Мы обязательно что-то придумаем, Стайлз. Но пока у нас нет другого решения, пока мы не найдем способ это остановить... единственный вариант сейчас хоть как-то поддержать твое состояние – это всё-таки лечь в больницу. Стайлз замер. Он отвёл взгляд и сглотнул подступивший ком. Весь напускной сарказм вмиг слетел с него, оставляя только обречённость. Спорить со Скоттом и диагнозом просто не было сил. — Ладно, – выдавил он, не поднимая глаз. — Черт с тобой... Логика в этом, к сожалению, есть. Он усмехнулся, машинально засунув руки в карманы худи, а затем вскинул голову, возвращая в взгляд хоть какое-то подобие прежней цепкости: — Но только на пару дней. И раз уж я теперь официально временно выведен из строя... –Стайлз на секунду замялся, бросив косой взгляд на дверь кабинета, — Кстати, что там с Ногицунэ? Вы нашли что-нибудь стоящее? И... как там Эллисон? С ней всё в порядке? Скотт помрачнел, с силой проводя рукой по лицу и коротко кивнул на второй вопрос. — С Эллисон всё в порядке …. она с Винчестером, – Макколл скривился, словно от зубной боли, и тут же добавил, стараясь вернуть голос в ровное русло:  — Когда ты был на МРТ, я отчетливо почувствовал её запах и направился туда куда он вёл – в заброшенный архив этой больницы. Если коротко, то Ногицунэ заманил нас в подвал и схлопнул там свою ловушку из-за которой мы с Винчестером чуть не прикончили друг друга. Стайлз на секунду завис, переваривая услышанное, а потом глаза у него округлились. — Подожди-ка... То есть, пока я тут лежал в томографе и думал, что умру от скуки или от собственного мозга, вы там с этим Винчестером устроили бойцовский клуб? И главное... – Стайлз понизил голос до шепота, косясь по сторонам, — Они что, видели? Ну, типа, твои светящиеся глаза, клыки и прочие радости пушистой жизни? Скотт кивнул, подтверждая худшие опасения друга. — Да, – выдохнул он. — Видели. Стилински на секунду закатил глаза к потолку и нервно скрестил руки на груди: — Подожди-ка, если отец Эллисон и эти знаменитые борцы с нечистью теперь знают, кто ты такой, то объясни мне, как ты вообще выжил? Это же Винчестеры! Они должны были сначала нашпиговать тебя серебром и засыпать волчьим аконитом, а уже потом интересоваться как у тебя дела. Скотт усмехнулся, вспоминая тот момент в подвале и нервно потрепал себя по затылку: — Вообще-то они ровно так и собирались поступить. Только Эллисон не дала, она … она буквально встала между нами. Брови Стайлза взлетели вверх переваривая услышанное. На лице промелькнула сложная гамма эмоций – от облегчения до ехидного понимания, после чего он выразительно приподнял палец: — О-о-о! То есть бывшая девушка, которая клялась забыть тебя раз и навсегда, теперь не просто бегает с тобой по подвалам, но еще и закрывает тебя собственным телом от легендарных охотников? Забавно, забавно... Кажется, кто-то до сих пор неровно дышит к нашему пушистому альфе, а? Он тут же отмахнулся, возвращая на лицо привычную улыбку. — Но если серьезно, передай ей от меня огромную человеческую благодарность. Я, конечно, обожаю драму, но я очень рад, что они не сделали из тебя котлету. — Обязательно передам, – кивнул Скотт, чуть заметно улыбнувшись на этот фирменный стайлзовский юмор,  — Тем более что повод представится прямо сегодня. Ардженты и Винчестеры собираются ехать к Ношико и Эллисон сказала, чтобы я тоже был там.  Разговор прервал тяжёлый вздох за спиной. Стайлз осёкся, когда на плечо опустилась знакомая рука отца. Рядом с ним стоял лечащий врач, всем своим видом показывая, что лимит времени исчерпан. — Закончили с философией, сынок? – без нажима произнёс шериф, заглядывая Стайлзу в глаза. — Пойдём. Врач прав, тянуть больше нельзя. Стайлз сглотнул, бросив взгляд на напряжённого Скотта и Мелиссу. На секунду в его глазах промелькнул ужас перед белыми стенами, но он тут же глубоко вдохнул, пряча страх за привычным сарказмом.  — Ладно, пап, – выдохнул он, опуская плечи. — Веди в свою обитель душевного спокойствия. Только чур – телевизор в палате должен работать без помех, иначе я вам такого шума наделаю. Он уже сделал шаг вслед за отцом и врачом, но вдруг обернулся через плечо к Скотту.  — Обязательно держи меня в курсе, ладно? Насчет всего. И вообще... не вздумай помереть без меня, понял? Скотт улыбнулся в ответ на этот прощальный выпад и уверенно кивнул: — Конечно. Держу в курсе. Скотт молча сделал шаг вперед и крепко, по-братски притянул Стайлза к себе, заключая в объятие. Он вложил в этот жест всю свою поддержку и силу, словно пытаясь поделиться с другом частью своей прочности. — Я буду рядом, чувак, – произнёс он прямо над ухом, чуть сильнее сжав плечо. — Слышишь? Всё будет в порядке. Мы справимся. Стайлз сжал плечи Скотта в ответ – крепко, с чувством, будто цеплялся за последний островок адекватности в этом безумном мире. — Само собой справимся, куда вы без моего нездорового цинизма, – хмыкнул он, хлопая альфу по спине. — Главное, пока я буду наслаждаться больничным вай-фаем, не вздумай продать мою биту первому встречному оборотню. Стайлз наконец оторвался от объятия, кивнул отцу с доктором и зашагал по коридору, но на самом пороге палаты снова обернулся. Бросив выразительный взгляд на Скотта и Мелиссу, он приложил два пальца к виску в шутливом прощальном салюте и исчез за дверью.