Часть 49. Поймать на хаос

В этот самый момент в подвале Скотт и Эллисон остановились перед дверью с табличкой «ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ЭЛЕКТРОЩИТ». Макколл вставил полученный от Мелиссы ключ в замочную скважину и повернул его. Дверь подалась вперед, открывая доступ к гудящим блокам и сотням кабелей, питающих всю клинику. — Так, – Эллисон быстро оценила обстановку, сбрасывая с плеча ремень и доставая из сапога длинный охотничий клинок. — Нам нужно вырубить основной блок холла и запустить короткое замыкание в вентиляции, чтобы пошел дым. Главное – не задеть линии реанимации. — Понял, – Скотт сделал шаг к центральному распределителю, всматриваясь в толстые жгуты проводов. Они одновременно потянулись к рукояти защитного щитка, чтобы сдернуть пломбу. Их пальцы соприкоснулись – ладонь к ладони, случайно заблокировав движение рычага. На секунду они оба застыли и между ними натянулась знакомая, фантомная нить из прошлого: точно так же, много лет назад, их руки сталкивались на ручке школьного шкафчика и на капоте старого автобуса. Эллисон посмотрела на их сцепленные пальцы, а затем снизу вверх на Скотта. В её глазах мелькнуло легкое замешательство, которое тут же сменилось смущенной улыбкой. Скотт тоже не удержался – едва слышно хмыкнул, качнув головой от этой внезапной вспышки дежавю. Они оба смущенно засмеялись, и напряжение, висевшее между ними столько лет, немного растаяло. — Опять синхронно, да? – спросила Эллисон, не торопясь выдергивать руку, но уже ослабив хватку. — Узнаю наш фирменный стиль, – Скотт чуть прищурился, смотря на неё с тёплой, мягкой ухмылкой. Но вместо того чтобы сразу отпустить рычаг, он слегка сжал её пальцы и добавил: — Знаешь, глупо отрицать... часть меня всё ещё скучает по тем временам. И по нам с тобой. Я всегда буду любить тебя, Эл. Но, кажется, мы оба наконец-то выросли. Он чуть сильнее сжал её пальцы, не давая отвести взгляд и на его лице появилась лёгкая грусть. — Знаешь, когда ты вернулась... я понял, что он сделает всё, чтобы ты больше никогда не пострадала. И ты любишь его.  По-настоящему. И хотя мне нужно окончательно отпустить тебя... я за тебя рад. Правда. Ты заслуживаешь этого счастья. Эллисон молча встретила его взгляд. Она кивнула головой и мягко высвободила свои пальцы. Не из желания отстраниться, а чтобы накрыть его ладонь своей. — Ты всегда будешь моей первой и очень важной страницей, Скотт, – тихий голос Эллисон едва ощутимо дрогнул, но взгляд остался предельно открытым. — Часть моего сердца навсегда останется там в школе, с тобой. Потому что именно ты научил меня любить. Ты показал мне, каким чистым, светлым и бескорыстным может быть это чувство. И эта способность любить, которую ты во мне открыл, останется со мной навсегда. Она сжала его ладонь, смотря ему в глаза. — И то, что ты находишь в себе силы понять меня и отпустить – это доказывает, какой ты невероятный человек. Спасибо тебе.. За нас прошлых. Они смотрели друг на друга секунду, другую, и вдруг вся эта нахлынувшая сентиментальность показалась им обоим такой непривычной среди подвальной сырости и висящей в воздухе угрозы, что Скотт не удержался и тихо фыркнул. Эллисон тут же подхватила, и они снова смущенно засмеялись – легко, уже без единой капли той прежней боли, которая годами давила на грудь. Скотт качнул головой, окончательно выдыхая:  — Тогда... друзья? — Определенно да, – с улыбкой ответила Эллисон и высвободила ладонь, переключая внимание на рукоять щитка. — А теперь давай сделаем то, зачем пришли, пока Винчестер наверху не перевернул всю больницу от волнения. — О, это точно, – усмехнулся Скотт, окончательно возвращаясь к делу и откидывая дверцу щитка. Внутри монотонно гудели блоки и переплетались сотни цветных проводов. Скотт прищурился, быстро считывая схему, проложенную вдоль внутренней стороны крышки, и уверенно указал на толстый жгут в красной оплетке. — Вот он. Главная магистраль холла и освещения этажей. Эллисон посветила ему небольшим фонариком. Скотт сделал глубокий вдох, его глаза вспыхнули ярким красным светом, а на пальцах удлинились когти. Одним движением он полоснул по жгуту проводов. Раздался громкий электрический треск, воздух сипанул снопом ярких оранжевых искр, и из вентиляционной шахты тут же повалил дым. Щиток захлебнулся и где-то в глубине здания сработал автоматический сброс питания, а секундой позже клинику огласил надрывный вой пожарной сирены. Вслед за ней под самым потолком вспыхнули алые авариные маячки. Свет в подвале погас, погружая помещение в непроглядную тьму, которую освещал лишь слабый лучик фонарика в руках Эллисон. — Готово, – произнёс Скотт, втягивая когти и прикрывая лицо ладонью от дыма, который быстро затягивал щитовую. — Уходим отсюда, пока не задохнулись, –Эллисон качнула лучиком фонарика в сторону выхода и первой шагнула в подвальный коридор. Скотт выбрался вслед за ней, захлопнув стальную дверь, чтобы ограничить распространение гари.  В центральном холле и коридорах поднялся хаос. Дежурные врачи и медсёстры выбегали из кабинетов, растерянно оглядываясь на затянутый дымом воздух, а паникующие посетители и пациенты толпились у выходов, не понимая, куда бежать. — Внимание всем! Спокойно, без паники проследуем к аварийным выходам! –перекрывая гвалт и вой сирены, раздался собранный голос Мелиссы Макколл. Она действовала натренированно и решительно, взяв управление эвакуацией на себя. Раздавая быстрые указания запыхавшемуся персоналу, она тут же направляла поток людей к служебным дверям, ведущим прямиком на заднюю парковку. Кастиил шел прямо за ней, сохраняя гипнотическое спокойствие. Удивительно, но его размеренный голос и монументальная уверенность действовали на напуганных пациентов не хуже успокоительного. Ангел аккуратно подхватывал под локти пожилых больных, помогал медсестрам выкатывать кресла-каталки и без единого лишнего движения направлял метавшихся в растерянности людей в нужную сторону, не давая образоваться давке. Врачи ординаторской, подхваченные порывом Мелиссы и подсознательно подчиняясь невозмутимому мужчине в плаще, за считанные минуты организовали слаженную цепь. Толпа людей стремительными потоками хлынула на улицу, под проливной ночной дождь, освобождая коридоры. Помещение клиники стремительно пустело. Оставались считанные мгновения до того, как главный холл полностью погрузится в тишину, идеальную для появления Ногицунэ. Тем временем Скотт остановился у подножия лестницы и обернулся к Эллисон.  — В щитовую не возвращайся, там уже дышать нечем, – проговорил он, сжав её плечо. — Найди место, где сможешь затаиться. — Я знаю, что делать, Скотт, – Эллисон кивнула, отступая в тень глубокой ниши за несущими колоннами. — Иди. Сделайте там как можно больше шума. — Уж в чём, а в шуме Винчестеры мастера, – Скотт слегка ухмыльнулся, бросил на неё последний тёплый взгляд и взбежал по ступеням наверх, к центральному холлу. Эллисон осталась одна. Она погасила фонарик, погружая коридор в темноту. Действовать нужно было тонко. Ногицунэ – древний дух, обоняющий страх и чующий малейшие колебания воздуха. Если он заподозрит присутствие Арджент раньше времени, весь план рухнет. Эллисон скользнула вдоль стены дальше по коридору, подальше от щитовой – туда, где дым не застилал обзор, но густая тень от сервисных стеллажей и вентиляционной трубы позволяла стать абсолютно невидимой, из этой позиции она имела идеальный обзор, ей была видна значительная часть центрального холла. Эллисон опустилась на одно колено за широким выступом, и достав из колчана стрелу с заправленной сывороткой из волчьего лишайника, она зафиксировала её на ложе арбалета. Пальцы в кожаной перчатке привычно и уверенно легли на спусковой крючок. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдохнула, полностью восстанавливая дыхание и заставляя пульс замедлиться. А затем открыла глаза и замерла, превратившись в тень, готовая выждать ровно столько секунд, сколько потребуется для того самого единственного решающего выстрела. Сквозь мерцающий красный свет аварийных ламп она наблюдала, как Винчестеры, её отец и Бобби ювелирно создавали видимость полного разброда и паники – именно этого от них и требовалось. Хаос спешной эвакуации, паника медперсонала и наигранная суматоха охотников сплелись в идеальный, манящий коктейль для древнего хищника. В воздухе висело столько сладкой для лиса страсти и страха, что главный холл превратился в настоящую приманку. Вдруг аварийные маячки под потолком затрещали и на секунду полностью погасли, погружая клинику в непроглядную, звенящую тьму. Затихла даже пожарная сирена, словно её захлестнул невидимый холод. Когда свет включился вновь, в самом центре холла – там, где концентрация остаточного страха была максимальной, – уже стояли фигуры. Ногицунэ замер в центре зала. На его лице играла как всегда жуткая, хищная ухмылка, а карие глаза вспыхивали темным азартом. В правой руке он небрежно сжимал рукоять катаны. А прямо за его спиной, соткавшись из черного дыма и сгустившихся теней, уже высились трое карателей Они. Эллисон затаила дыхание, еще сильнее вжимаясь в тень стеллажа, и крепче сжала рукоять арбалета. Хищник клюнул на наживку.