XXIII. ягодный поцелуй

Марлин аккуратно расстелила большое клетчатое одеяло под яблоней. Ветви дерева раскинулись над ней широким шатром, а зелёные плоды уже сейчас обещали приход осени. Она бережно разложила на одеяле всё, что собрала для пикника: плетёную корзинку с клубникой, крупные сочные вишни, лоснившиеся на солнце, точно драгоценные рубины, ломтики дыни, выложенные изящным полумесяцем, и холодную бутылку лимонада. Марлин устроилась поудобнее, поджав под себя босые ноги. Бирюзовый сарафан с открытой спиной и плечами струился вокруг неё воздушными складками, а светлые волосы были собраны в небрежный пучок. Несколько кудрявых прядей выбились из причёски, падая на шею и ласково щекоча кожу всякий раз, когда ветерок пробегал по поляне. Рядом, развалившись на одеяле с картой в руках, расположился Сириус. Он старательно делал вид, будто углублённо изучает место, куда они только что трансгрессировали. Блэк хмурил брови, водил пальцем по линиям и задумчиво покусывал губу. Но Марлин быстро раскусила его игру: стоило ей поднять взгляд, как она поймала его озорной взгляд, который он тут же попытался спрятать за нарочитой серьёзностью. Она улыбнулась, взяла вишню за тонкий хвостик, медленно поднесла ко рту и аккуратно прикусывала нежную кожицу. На губах остался яркий алый след. — Марлин, — позвал её Сириус, и в его голосе прозвучала напускная строгость, — веди себя прилично. — Хочешь, я с тобой поделюсь? — весело поинтересовалась она, чуть наклонив голову и лукаво прищурившись. — Но учти, Блэк, я люблю, чтобы фрукты ели медленно. Очень медленно. Сириус встретился с её взглядом и наклонился ближе. Приоткрыл рот, будто готовясь принять вишню… Но в последний момент не взял ягоду. Вместо этого его пальцы ловко и уверенно перехватили её запястье, слегка сжали — и он притянул руку Марлин ближе к себе. Не отрывая взгляда от её лица, Сириус медленно, с нарочитым смакованием втянул вишню в рот. Его губы коснулись её пальцев, и у Марлин по коже пробежала волна мурашек, а скулы мгновенно запылали. Он неторопливо прожевал ягоду, затем небрежно, по‑мальчишески, выплюнул косточку на траву. Всё ещё не отпуская запястья Марлин, Сириус провёл языком по губам, стирая алый сок. В уголках рта осталась крошечная капля, и он смахнул её большим пальцем, не сводя с Марлин взгляда, в котором читалось явное удовольствие, вызванное её реакцией. — Вкусно, — вынес вердикт Сириус. — Кстати, Марли, ты ведь тоже пахнешь вишней. Он подался вперёд и провёл носом вдоль её ключицы, едва касаясь кожи и заставляя Марлин сделать глубокий вдох. Она запрокинула голову, и шея открылась навстречу его игривым прикосновениям. Сириус не заставил себя ждать: его губы настойчиво атаковали ложбинку под ухом, оставляя на коже влажный след. — Какая ты сладкая, МакКиннон, — прошептал он. Марлин не смогла сдержать довольный стон. Её пальцы сами собой вплелись в его чёрные волосы с непослушными прядями, которые так и норовили упасть на лоб. Она притянула его к себе, чтобы поцеловать, нетерпеливо дразня столь желанные губы... А потом она, не разрывая поцелуя, взяла из корзинки клубнику, самую крупную и красную, и прижала её к его губам, заставляя надкусить. Когда Сириус сомкнул зубы, ягода податливо лопнула, сок потек по его подбородку и по её пальцам. На мгновение Марлин отстранилась, взглянула в потемневшие глаза Сириуса и очень медленно, кончиком языка слизала каплю с его подбородка. Её губы сложились в едва заметной улыбке. — А ты теперь пахнешь клубникой, Блэк, — довольно заявила Марлин. Сириус притянул её за затылок и поцеловал так, что они оба забыли про корзинку, про одеяло и всю суть пикника. Словно в ответ на их дерзость, старая яблоня зашелестела ветвями. Ветер, явно сговорившись с деревом, сорвал с него целую россыпь зелёных листьев. Они полетели сверху, кружась в причудливом танце, осыпая Марлин и Сириуса, щекоча шею и путаясь в волосах. Но они не обратили на это внимания — только крепче прижались друг к другу, не размыкая кольцо объятий.