Глава 36. «Между строк»

Они вошли в малую гостиную. Стол уже был накрыт — свежий рис, рыба, овощи, чай. Солнце заливало комнату утренним золотым светом. Аяка и Тома быстро сели за стол — она что-то рассказывала, он слушал с лёгким смущением. Но Фую и Аято не обратили на них внимания. Они сели рядом — не напротив, а рядом, так близко, что их плечи почти соприкасались. Фую чувствовала его тепло. Чувствовала, как его рука, лежащая на столе, движется к ней. Она взяла чашку с чаем, стараясь не смотреть на него. Он не прятал своего взгляда. Аяка закрутила локон волос на палец, глядя на Тому. — Ты знаешь, — сказала она. — Я заметила, что ты сегодня особенно румяный. — Это от солнца, — сказал Тома, стараясь сохранить достоинство. — От солнца? — переспросила Аяка с лёгкой улыбкой. — Но на небе только тучи.  Тома кашлянул. — Тогда это, наверное, от жары. — От жары, — повторила Аяка, и в её голосе послышалось что-то игривое. — Понимаю. Тома покраснел и уткнулся в тарелку. Аяка вздохнула, глядя на брата и Фую. Они сидели как статуи — близко, но не касаясь. Их взгляды были устремлены друг на друга, и, казалось, они не замечали никого вокруг. — Я думаю, мы тут лишние, — сказала Аяка, поднимаясь. — Да, — согласился Тома, тоже вставая. — Мы, наверное, пойдём. Они вышли, прикрыв за собой дверь, но Фую даже не заметила их ухода. Она чувствовала  руку Аято на своём колене. Тёплую, уверенную. — Аято, — сказала она тихо. — Это неприлично. — Ничего неприличного, — ответил он, не убирая руки. — Вы моя жена. — Это не значит, что Вы можете... — Могу, — сказал он с невозмутимым лицом. — Я всё могу. Она не знала, что на это ответить. Его рука была такой тёплой, такой уверенной, что у неё перехватывало дыхание. Она почувствовала, как его рука поднялась выше и  чуть сжалась на её талии. Не настойчиво. Мягко. Как будто он проверял, можно ли так делать. Потом он заметил, что её кимоно чуть спустилось на плече, слегка открывая кожу. Он посмотрел на это место. Потом на неё. И наклонился. Поцеловал её в плечо — легко, почти невесомо. Его губы задержались на её коже на мгновение дольше, чем нужно. Фую вздрогнула. По телу пробежали мурашки. Он поднял голову и посмотрел на неё. — Хорошо? — спросил он. Она не могла говорить. Она только кивнула. Он улыбнулся — той улыбкой, которая была только для неё одной. — Мне нужно работать, — сказал он. — Я знаю, — ответила она. Он встал, но задержался у ее дзабутона. Провёл пальцами по её плечу, поправляя спустившуюся ткань. — Я буду в кабинете, — сказал он. — Если я понадоблюсь. — Я не буду Вас беспокоить, — сказала она. — Вы никогда меня не беспокоите, — ответил он. Он ушёл. Фую осталась сидеть за столом, глядя на закрывшуюся дверь. Она ещё чувствовала его поцелуй на своём плече. Его руку на своей талии. Его дыхание на своей коже. И она знала — она не сможет думать ни о чём другом весь день. Она пошла в библиотеку. Ей нужно было поработать. Мидори уже ждала её с бумагами, и Фую погрузилась в дела, стараясь не думать о нём. Но это было невозможно. Она открыла книгу, но строки расплывались перед глазами. Она видела его лицо, его глаза, его улыбку. Она чувствовала его губы на своём плече. Она взяла себя в руки и заставила себя читать. Через некоторое время в библиотеку вошла Аяка. Она присела рядом с Фую и взяла одну из книг, перелистывая страницы. — Ну и дела, — сказала она. — Что? — спросила Фую, поднимая голову. — Ничего, — улыбнулась Аяка. — Просто ты выглядишь так, будто у тебя внутри фейерверк. Фую покраснела. — Я просто рада, — сказала она. — Я тоже, — сказала Аяка. — Я рада за вас. Она сжала руку Фую. — Ты этого заслуживаешь, — сказала она. Фую улыбнулась. Они сидели в тишине, и Фую чувствовала, как внутри разливается спокойствие. У неё был Аято. У неё была Аяка. У неё был этот дом. Аято сидел в кабинете и перечитывал письма в третий раз. Ответили почти все. Те, кому он писал — старые союзники отца, младшие члены кланов, которых игнорировала комиссия, те, кто устал от старых порядков. Они соглашались. Они были готовы. Он отложил последнее письмо и посмотрел в окно. «Теперь нужна поддержка сёгуната, — подумал он. — Без неё ничего не выйдет». Он знал, кто может помочь. Кудзё Сара. Глава комиссии Тэнрё. Женщина, которая не терпела несправедливости. Если она поддержит его, старейшинам придётся отступить. Но это было рискованно. Сара была предана сёгунату. Ей нужно было предложить что-то весомое. Он позвал Мидори. — Господин? — Мне нужно отправить письмо в Тэнсюкаку, — сказал он. — Для Кудзё-самы. Организуйте доставку сегодня. — Слушаюсь, — сказала Мидори и вышла. Аято написал письмо, запечатал его печатью клана Камисато и отдал Мидори. Затем разобрал оставшиеся бумаги. Ему нужно было взять пару фолиантов из библиотеки. Он встал и пошёл по коридору. В библиотеке было тихо. Свет падал из высоких окон, золотя пыль в воздухе. Книги стояли ровными рядами, пахли старым деревом и сушёными травами. Фую сидела за столом, склонившись над раскрытой книгой. Она читала, чуть шевеля губами — привычка, которую он заметил ещё в первые дни их брака. Он задержался у входа, глядя на неё. Солнце падало на её волосы, делая их почти прозрачными. Она была такой увлечённой, такой живой, что он не мог оторвать взгляда. — Аято? — она подняла голову и улыбнулась, заметив его. — Я не слышала, как ты вошёл. — Я не хотел мешать, — сказал он, подходя ближе. — Ты никогда не мешаешь, — сказала она, как обычно говорил он. Он сел рядом с ней на дзабутон, и она подвинула книгу так, чтобы ему было видно. — Я читаю о периоде Тэнсю, — сказала она. — Знаешь, это было время, когда сёгунат впервые объединил все острова. Тогда была построена Тэнсюкаку, и Кудзё-клан получил свою власть. Он слушал её. Она рассказывала так увлечённо, так живо, что он забыл, зачем пришёл. — А ещё говорят, что сама Кудзё Сара происходит из ветви, которая была приближена к сёгуну, — продолжала Фую. — Это дало её семье влияние на века. — Ты много знаешь об этом, — сказал он. — Я люблю читать, — ответила она. — И мне интересно, как всё устроено. Она закрыла книгу и встала, чтобы поставить её на место. Но полка была высокой. — Я поставлю, — сказал Аято, поднимаясь. Он взял книгу из её рук и легко поставил на верхнюю полку. Он видел, как она смотрит на него, на то, как легко он дотягивается туда, куда она не могла. Фую почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Она прислонилась спиной к книжной полке, чувствуя его близость, его дыхание. Он стоял рядом, глядя на неё сверху вниз. Она учащённо вздохнула и выдохнула. Аято обратил внимание. Он закусил губу — привычный жест, от которого у неё замирало сердце. Она не могла больше ждать. Она потянулась к нему и поцеловала его. Сама. Он ответил. Его руки обвились вокруг неё, и он прислонил её к книжным полкам. Она чувствовала его дыхание, его тепло, его руки, которые гладили её спину. Он целовал её с такой нежностью, что у неё перехватывало дыхание. Его губы скользнули по её шее, по скуле, по уголку губ. — Ты прекрасна, — сказал он, пытаясь сказать что-то между поцелуями. — Аято... — прошептала она. — Ты не представляешь, как я хотел этого, — сказал он, и его голос был хриплым. Она не могла говорить. Она только чувствовала. Его руки, его губы, его дыхание. — Я тоже, — сказала она. — Я хочу тебя, — сказал он. — Я здесь, — ответила она. Он целовал её снова и снова, и она чувствовала, как мир растворяется вокруг неё. Они стояли у книжной полки, и Фую чувствовала, что это мгновение принадлежит только им. Немногим позже, Аято зашёл в малую гостиную, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу после утренней работы. Он ожидал увидеть там Аяку и Тому, но застал только Фую. Она сидела за столом, уже накрытым к обеду, и улыбнулась, когда он вошёл. — Аяка с Томой уехали в город, — сказала она. — По делам. Так что мы будем обедать только вдвоём. Аято почувствовал, как внутри разливается тепло. — Не могу сказать, что я расстроен, — сказал он, садясь рядом с ней. Она улыбнулась. Она всегда улыбалась, когда он говорил такие вещи. Они начали есть. Обед был простым, но вкусным — рыба, рис, овощи. Они ели медленно, не торопясь, наслаждаясь тишиной. — У меня есть новости, — сказал Аято, откладывая палочки. — Какие? — спросила Фую. — Почти все, кому я писал, ответили, — сказал он. — Они согласны. Они ждут моего сигнала. Фую посмотрела на него с уважением. — Это же замечательно, — сказала она. — Ты это сделал. — Пока не до конца, — сказал он. — Мне нужна поддержка сёгуната. Я завтра обедаю с Кудзё-самой в городе. — С Кудзё-самой? — переспросила она. — Это же прекрасно. Она — человек слова. И она не терпит несправедливости. Если она поддержит тебя... — Я знаю, — сказал он. — Я надеюсь на это. Фую улыбнулась. — Ты справишься. Я знаю, что ты справишься. Он посмотрел на неё. Она смотрела на него с такой верой, что у него перехватило дыхание. — Ты идёшь со мной, — сказал он. Фую замерла. — Что? — Ты идёшь со мной, — повторил он. — Завтра. На обед с Кудзё-самой. — Зачем? — спросила она. — Я не понимаю... — Ты впечатлила её на первом приёме, — сказал он. — Она до сих пор помнит твои слова о реформе портового контроля. Ты знаешь историю. Ты умеешь говорить. Нам нужна её поддержка, а ты — моё лучшее оружие. Фую покраснела. — Я просто говорила то, что знаю. — Этого достаточно, — сказал он. — Ты нужна мне там. Она помолчала. — Хорошо, — сказала она. — Если это необходимо, я поеду с тобой. Он улыбнулся. — Спасибо. В дверь постучали. Вошла Мидори с письмом в руках. — Камисато-сама, — сказала она. — Ответ от Кудзё-самы. Аято взял письмо, развернул его. Прочитал. — Она ждёт нас завтра к обеду, — сказал он. — В ресторане «Цветущая слива» в городе. Фую кивнула. — Тогда мне лучше вернуться в библиотеку, — сказала она, поднимаясь. — Я должна почитать о клане Кудзё и сёгунате. На всякий случай. Она направилась к двери. — Фую, — сказал он. Она обернулась. — Я не хочу тебя отпускать, — сказал он. Она улыбнулась. — Я вернусь. Скоро. Она снова повернулась к двери, но он поймал её за руку и притянул обратно. Она потеряла равновесие и упала прямо ему на колени. Он улыбнулся. — Знаешь, — сказал он. — Это уже не первый раз, когда ты оказываешься в таком положении. Фую покраснела до корней волос. — Аято... — Я просто заметил, — сказал он. Он наклонился и поцеловал её. Нежно, медленно, но в этом поцелуе было что-то ещё. Что-то, чего она раньше не чувствовала. Желание. Глубокое, тёплое, почти осязаемое. Она ответила ему. Когда он отстранился, она смотрела на него, и в её глазах была та же смесь нежности и желания. — Я должна идти, — сказала она. — Знаю, — ответил он. Она не двигалась. — Если я не отпущу тебя сейчас, я не отпущу тебя никогда. Она улыбнулась, встала с его колен и пошла к двери. У порога обернулась. — Я вернусь, — сказала она. — Я буду ждать, — ответил он. Она ушла. Аято остался сидеть за столом, глядя на закрывшуюся дверь. Он чувствовал тепло,  дыхание, и её губы на своих губах.