Глава 35. «Ветка, которая не увяла»

Ужин закончился. Гости начали расходиться по комнатам. Аяка, слегка покачиваясь, уводила Тому под руку. — Я провожу его до спальни, — сказала она с такой многозначительной улыбкой, что Фую невольно улыбнулась в ответ. Тома покраснел ещё сильнее. — Я сам могу дойти, Аяка-сама... — Ты можешь, — согласилась она, не отпуская его руки. — Но я хочу убедиться, что ты не упадёшь. Они ушли. Кокоми и Горо тоже попрощались и отправились в свои комнаты. В столовой остались только Фую и Аято. Слуги бесшумно убирали посуду. Кто-то потушил лишние свечи. Тени стали длиннее, свет — мягче. Фую сидела, глядя на пустой стол, и чувствовала, как внутри разливается тихое тепло. — Это были прекрасные дни, — сказала она. — Я бы хотела, чтобы всегда было так. Аято повернулся к ней. В его глазах была грустная улыбка. — Я очень постараюсь, чтобы так было всегда, — сказал он. Она посмотрела на него. В его голосе было что-то такое, от чего у неё защемило сердце. — Я знаю, — сказала она. — Я знаю. Он встал. — Я провожу тебя до спальни, — сказал он. Она кивнула. Они вышли в коридор. Они шли медленно, как будто каждый шаг был последним. Свечи в настенных бра горели тускло, отбрасывая тёплые блики на стены. Никто из них не говорил. Фую чувствовала его рядом — его дыхание, его тепло, его присутствие. Она чувствовала, как он смотрит на неё, даже когда она не поворачивает головы. Они остановились у дверей её покоев. Фую раздвинула двери, вошла внутрь, повернулась к нему. — Спокойной ночи, — сказала она. — Спокойной ночи, — ответил он. Он не уходил. Она не закрывала дверь. Они стояли и смотрели друг на друга. Тишина между ними была тёплой, плотной, почти осязаемой. — Аято, — сказала она. — Да? — Не хочешь зайти? Ненадолго. Он удивился. Но в его глазах мелькнула мягкая теплота. — Хочу, — сказал он. Он вошёл, и двери закрылись за ним. Фую не знала, зачем она его позвала. Не знала, что будет говорить. Но она чувствовала, что не хочет, чтобы он уходил. Не сейчас. Не сегодня. Никогда.  Она подошла к окну. Ветки белой сливы уже не было — она отцвела давно, и садовник убрал её. Но Фую всё равно смотрела на то место, где она стояла. Она вспомнила свою первую ночь здесь. Как она стояла у этого окна, не зная, что будет. Как смотрела на дождь и плакала. А потом увидела его тень. «Он стоял там, — подумала она. — В ту самую первую ночь. Он стоял под дождём и смотрел на меня». Она повернулась к нему. Аято стоял в центре комнаты, глядя на неё. Свет свечи падал на его лицо, делая его мягче, теплее. Она смотрела на него, на то, как он стоит, как дышит, как смотрит на неё. И она поняла, что хочет запомнить этот момент навсегда. Она заметила, как уголок его губ чуть дрогнул. Как он закусил губу — привычный жест, который она так любила. Она не могла оторвать взгляд. Он тоже не отводил глаз. Они стояли в тишине, и расстояние между ними становилось всё меньше. Они не двигались — но что-то двигалось. Что-то, что не требовало шагов. — Фую, — сказал он. — Да? Он сделал шаг к ней. Потом ещё один. Теперь они стояли так близко, что она чувствовала его дыхание. Видела каждую ресницу. Он поднял руку и коснулся её щеки — кончиками пальцев, как будто она была из самого дорогого фарфора. — Можно? — спросил он. Она не могла говорить. Она только кивнула. Он наклонился и поцеловал её. Это был нежный поцелуй. Медленный, как будто он боялся, что она исчезнет. Его губы были мягкими, тёплыми, и она чувствовала, как он дрожит — совсем чуть-чуть, но она чувствовала. Она ответила ему. Его рука скользнула в её волосы, и поцелуй стал глубже. Увереннее. Настойчивее. Она чувствовала его пальцы в своих волосах, его дыхание, его сердце — бьющееся так же быстро, как её. Он задел заколку на её волосах, и она упала на пол, но они не обратили на это внимания. Они не могли думать ни о чём другом, кроме друг друга. Фую чувствовала, как он прижимает её к себе, как его руки обхватывают её талию, как он целует её так, будто ждал этого всю жизнь. Потому что он и ждал. Потому что они оба ждали. Когда они наконец отстранились, она смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. — Аято, — прошептала она. — Да? — Я хочу, чтобы ты всегда был рядом. Он улыбнулся — той улыбкой, которая предназначалась только для неё. — Я всегда буду рядом, — сказал он. — Я обещаю. Он снова поцеловал её, и она почувствовала, как мир становится правильным. И в этот момент, когда он целовал её, Фую поняла — всё, что было раньше, привело их к этому мгновению. Все утренние прогулки, все книги, подаренные без повода, все взгляды, все «можно?» — всё это было ради этого. Ради того, чтобы они оказались здесь. Вместе. Она закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать. Его руки. Его губы. Его дыхание. И то, что она была нужна ему так же  сильно, как он был нужен ей. Она не хотела, чтобы он уходил. И он не хотел уходить. — Останься, — сказала она. Это не было просьбой. Это было констатацией того, что уже произошло. — Я останусь, — ответил он. Свет масляной лампы мерцал, рисуя тени на его лице. Он снова коснулся её — на этот раз её шеи, провёл пальцами от уха до ключицы. Фую вздрогнула. Она не знала, что это будет так — что его прикосновения будут отдаваться в ней горячей волной. Она не знала, что на такое способно её тело. Он заметил её реакцию. Улыбнулся. — Тебе нравится? — спросил он. — Да, — честно ответила она. — Очень. Он провёл рукой по её спине, и она почувствовала, как внутри разливается огонь. — Аято, — сказала она. — Да? — Я никогда не знала, что это может быть так. Он смотрел на неё, и его глаза были тёплыми. — Я тоже, — сказал он. — Раньше я не знал, что можно так чувствовать. Она снова увидела, как уголок его губ дрогнул. Как он закусил губу — тот самый жест, от которого у неё замирало сердце. — Я люблю, когда ты так делаешь, — вырвалось у неё.  — Что? — Закусываешь губу, когда сдерживаешь улыбку. Он удивился. — Я не замечал. — А я замечаю, — сказала она. — Каждый раз. Он улыбнулся. — Тогда я буду делать это чаще. Он снова поцеловал её. Медленно, смакуя. Она чувствовала его дыхание, его тепло, его руки на своей спине. Они перебрались на футон. Он лежал на спине, а она положила голову ему на плечо. Он гладил её по волосам — медленно, успокаивающе. — Почему ты поцеловал меня? — спросила она. — Именно сегодня? Он подумал. — Я собирался сделать это много раз, — сказал он. — В последний раз, той ночью, когда ты была пьяна. Но ты была не в себе. Я хотел, чтобы ты запомнила это. Чтобы ты знала, что я делаю это не потому, что ты слаба, а потому что я хочу тебя. Она слушала его голос. Он был ровным, но в нём чувствовалась теплота. — Я ждал, — продолжил он. — Ждал момента, когда ты сама захочешь. И сегодня, когда ты позвала меня в свою комнату, я понял — момент настал. — Ты долго ждал, — сказала она. — Я умею ждать, — ответил он. — Я ждал тебя всю жизнь. Она подняла на него глаза. — Ты и правда так думаешь? — Я знаю, — сказал он. — Потому что до тебя я никогда не хотел ждать. А с тобой — хочу. Всю жизнь. Она почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Я тоже, — сказала она. — Я тоже хочу ждать тебя. Он улыбнулся. Она смотрела на его лицо, на его глаза, на то, как он дышит. И не могла поверить, что он здесь. Что он рядом. Она потянулась и поцеловала его сама — коротко, легко. — Спасибо, — сказала она. — За что? — За то, что ты есть. Он обнял её крепче. — Я всегда буду, — сказал он. — Я обещаю. Они лежали в тишине, и Фую чувствовала, как мир становится правильным. Как его дыхание становится её дыханием. Как его руки согревают её. Она закрыла глаза и улыбнулась. Это было счастье. Настоящее. Такое, которое не нужно было искать. Оно просто пришло. И осталось. Фую проснулась от того, что кто-то гладил её по волосам. Она не сразу поняла, где находится. Свет был утренним, мягким, просачивающимся сквозь бумажные перегородки. Тёплым. Она чувствовала тепло рядом с собой, чувствовала дыхание. И улыбнулась, ещё не открыв глаз. Она знала, кто это. Фую открыла глаза и увидела его лицо совсем близко. Аято лежал напротив, опершись на локоть, и смотрел на неё. Он улыбался — спокойно, тепло. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе утро, — ответила она. Его пальцы всё ещё перебирали её волосы — медленно, лениво, как будто он не хотел останавливаться. — Ты долго смотрел на меня? — спросила она. — Достаточно, — ответил он. Она улыбнулась. — Я не против. — Я знаю, — сказал он. Она чувствовала его руку на своей талии, его дыхание на своей коже. Она знала, что им нужно вставать — гости скоро уедут, нужно проводить их, нужно быть в гостиной. Но она не хотела двигаться. Он тоже не хотел. — Нам пора, — сказала она. — Знаю, — ответил он. Он не отпускал её. — Нам правда пора, — повторила она. — Знаю, — снова сказал он. И притянул её ближе, уткнувшись носом в её волосы. — Ещё немного, — сказал он. Она улыбнулась и позволила себе прижаться к нему. Они лежали так, и Фую чувствовала, как время течёт мимо них. Как где-то в доме уже начали собираться слуги, как, наверное, уже проснулась Аяка, как, возможно, гости уже готовятся к отъезду. Но здесь, в этой комнате, времени не существовало. Был только он. Только она. Только это утро. — Ты счастлива? — спросил он. — Очень, — ответила она. Он улыбнулся, поцеловал её в лоб. — Тогда нам правда пора. Он нехотя отпустил её и встал. Взял своё кимоно — то самое, вчерашнее, помятое, но не обратил на это внимания. Он накинул его, поправил волосы. Фую смотрела на него и не могла поверить, что это происходит с ней. Он остановился у двери, обернулся. — Я буду ждать тебя в гостиной, — сказал он. — Я приду, — ответила она. Он ещё раз посмотрел на неё, улыбнулся и вышел. В коридоре Аято столкнулся с сестрой. Аяка шла навстречу, уже одетая, с лёгкой улыбкой на лице. Она остановилась, увидев его помятое кимоно, растрёпанные волосы и довольно счастливый вид. Она подняла бровь. — Доброе утро, брат, — сказала она, и голос её был полон понимания. — Доброе утро, — ответил он, не останавливаясь. Она ничего не сказала, но Фую, когда пришла в гостиную, увидела, что Аяка смотрит на брата с многозначительной улыбкой. Она села за стол, стараясь не смотреть на Аяку. Гости уже ждали их. Кокоми и Горо стояли у ворот, их лошади были оседланы. Кокоми улыбнулась, увидев Фую. — Спасибо за гостеприимство, — сказала она. — Это были чудесные дни. — Мы всегда рады видеть вас, — ответила Фую. Горо поклонился Аяке. — Я надеюсь, мы ещё увидимся, — сказал он. — Я тоже, — ответила Аяка, и в её голосе послышалось что-то новое. Тома, стоявший рядом, кашлянул. — Нам пора, — сказал он. Кокоми улыбнулась, села на лошадь. — Берегите себя, — сказала она. — И не забывайте — вы всегда можете приехать к нам. Она махнула рукой и ускакала. Горо — за ней. А также еде один их воин. Они стояли у ворот, глядя им вслед, и Фую чувствовала, как в груди разрастается спокойствие. Гости уехали, но дом не стал пустым. Она повернулась и увидела Аято. Он стоял рядом, смотрел на неё. Его рука, лежавшая вдоль тела, чуть шевельнулась, коснулась её пальцев. Она посмотрела на него. Он улыбнулся. — Идём завтракать? — спросил он. Они пошли в дом. По дороге Аято взял её за руку. Просто так, без слов. Фую сжала его пальцы в ответ. Она не знала, что будет завтра. Она не знала, что принесёт им будущее. Но сейчас, в эту минуту, у неё было всё.