Часть 7. Жертва

Томиока шёл медленно, почти машинально, каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего, что-то было не так. Он решил, что это обычная усталость после дороги, но потом тяжесть появилась в руках, будто клинок на поясе внезапно стал в несколько раз тяжелее. Пальцы начали неметь, он незаметно сжал ладонь, не помогло, через несколько минут к тяжести прибавился жар. Томиока расстегнул верхнюю пуговицу формы, потом ещё одну, холодный ночной воздух коснулся разгорячённой кожи, но легче не стало. Мир начал медленно плыть перед глазами, впервые за долгие годы он поймал себя на мысли, что может не дойти. Услышав шаги он потянулся к мечу, остатка его сил хватило чтобы вытащить катану из ножен. Подняв взгляд он увидел в нескольких шагах от себя не демона, а Химари. Ее волосы растрепались, несколько прядей прилипли к влажным щекам, а босые ступни покрывали кровь и грязь. Химари тяжело дышала, но не отводила от него взгляд, облегчение исчезло почти сразу, он был не похож на себя, лицо стало почти белым, на лбу выступили крупные капли пота, спокойный взгляд потерял ясность, казалось даже стоять прямо ему удавалось с трудом. Дрожащими пальцами Химари сорвала заколку, удерживавшую волосы, она не посмотрела на ладонь, лишь крепче сжала тонкий металлический стержень, и резко провела острым концом по коже. Тёмно-алая капля медленно выступила из тонкого пореза, через мгновение тёплая кровь уже стекала по её пальцам. Гию непонимающе наблюдал за происходящим. — Что… Химари не ответила, и шагнула вперёд, со всей силы прижала окровавленную ладонь к его губам, Томиока не успел среагировать. Мир качнулся, земля ушла из-под ног, он почувствовал, как колени подгибаются, как тяжесть собственного тела становится неподъёмной, ветер свистнул в ушах, ночное небо перевернулось, мелькнули ветки деревьев, а затем глухой удар о землю. Его губы всё ещё помнили прикосновение её ладони, тёплой, влажной, с резким металлическим запахом крови. Она вдавила её с силой, и он почувствовал, как капли просачиваются сквозь сжатые губы, стекают по подбородку, обжигают горло. Томиока лежал неподвижно, и где-то на периферии сознания, сквозь шум в ушах и пульсирующий жар, понял, что она упала рядом. Чувствовал, как её рука всё ещё лежит на его лице, ладонь прижата к его губам, а пальцы касаются щеки. Где-то в груди, под рёбрами, разливалось непривычное тепло, не жар отравы, более глубокое. Оно поднималось от живота, оттуда, где, должно быть, уже начала действовать её кровь. Он слышал, как она дышит рядом. Его взгляд застыл на её руке на тонких пальцах, всё ещё прижатых к его лицу, на коже, где из свежей раны сочилась кровь, капая ему на подбородок. Химари приподнялась и нависла над ним проверяя жив ли он, выбившиеся пряди ее волос коснулись его щеки. Окровавленной рукой она проверила пульс на его шее. Томиока пришёл в себя, и первым движением он перехватил её запястье отодвигая от своего лица. Он сел преодолевая накатывающую слабость, и только тогда заметил кровь, она была повсюду, на его губах, подбородке и медленно стекала по шее. Он перевёл взгляд на глубокий порез. — Ты что творишь?! — Рявкнул он Химари вздрогнула, слёзы наконец сорвались с её ресниц. — Мама… знает… — Её дыхание прерывалось — Что ты…в еде был яд… Томиока отпустил ее руку и поднялся с земли, движение было резким, почти отрывистым. Он стряхнул с одежды грязь и поправил меч на поясе привычное автоматическое движение. В голове пронеслись воспоминания с ужина, и понимание своего состояния. Но в слух он сказал совсем другое. — Организм охотников на демонов устойчив к ядам, — Томиока сделал паузу и наконец перевел взгляд на ее кровоточащую ладонь, которую она всё ещё держала на весу, будто не знала, что с ней делать — Не стоило беспокоиться. Химари ахнула, перед глазами пронеслось все что она сделала за последний час, чтобы помочь ему. — Я что-то не заметила этой стойкости — Наконец произнесла она — Вы упали от легкого толчка, а если бы это был демон? Томиока развернулся полностью, сделал шаг к ней сокративший расстояние между ними. Он смотрел на неё сверху вниз. — Я безусловно справился бы — сказал он ровно. — Яд нейтрализовался бы, медленнее чем с твоей кровью, но я бы выжил. — В таком случае я спокойна — Встав с земли произнесла она. — Я проведу — Сказал Томиока. — Сама дойду Томиока стоял неподвижно, сложив руки на груди, и смотрел ей в спину. Она сделала гордый первый шаг, второй Химари не сделала. Химари вскрикнула, нога подогнулась, и она осела на землю, неуклюже, не сумев подставить руки, чтобы смягчить падение. — Адреналин закончился, — сказал Томиока медленно выдохнув. Он присел на корточки рядом с ней и протянул руку, беря её за щиколотку. Пальцы осторожно легли на тонкую кость. Томиока не смотрел на её лицо, в отличии от Химари, она не сводила глаз с него, прожигая его взглядом. — Нужно вправить. — Нет! Не надо — Вся злость в миг испарилась, ее голос сорвался, в нём прозвучал настоящий испуг, теперь уже все ее внимание было на собственной щиколотке. Она дёрнула ногой, пытаясь вырваться, Томиока не отпустил, но ослабил хватку, чтобы не сделать больнее. Он наконец посмотрел на нее, Химари смотрела на него с широко открытыми глазами. — Будет больно, — сказал он ровно. — Но если не вправить сейчас, ты не сможешь идти. — Тогда понеси меня — Не думая предложила Химари. Секунду он смотрел на неё, пытаясь найти хоть каплю неуверенности. Химари смотрела на него в ответ, и в темноте леса он видел, как блестят её глаза влажные, но не сдающиеся. Тогда понеси меня. Томиока медленно выдохнул. — Даже если понесу — сказал он. —Кость всё равно придётся вправить. Сейчас или через час, неважно, от этого ты не уйдёшь. Химари несколько раз перевела взгляд со своей ноги на Томиоку и обратно. — Хорошо, я попробую перетерпеть — и сжала между зубов раненую руку, стиснув её так сильно, и кровь снова начала идти. В глазах был страх, смешанный с решимостью не кричать. Томиока увидев это, протянул ей свою руку, молча предлагая опору, Химари схватила его запястье, он чувствовал, как дрожит её ладонь, как под пальцами бьётся её пульс, быстрый и громкий. Пальцы другой руки легли на опухающую ногу осторожно нащупывая смещённую кость. Он знал, что делать, делал это не раз. Пальцы двигались медленно, чувствуя каждый сантиметр под кожей, и напряжение мышц, она задышала чаще, её пальцы сжались сильнее, ногти впивались в его кожу. — Больно — Почти вскрикнула она, но Томиока проигнорировал ее. — Мне больно! — Повторила она громче, но ответа снова не последовало. И он почувствовал зубы на своём запястье, Химари стиснула челюсти, чтобы не кричать. Томиока не отдёрнул руку, его пальцы продолжали работать пока он не нашёл точку, где кость должна была встать на место. Томиока выдохнул. И вправил. Одним движением, резким и точным. Они услышал сухой щелчок. Гию почувствовал, как мышцы под его пальцами расслабились, как кость встала на место. Она закричала, в его запястье, громко, сдавленно, сквозь зубы, которые всё ещё сжимали его руку. Крик был коротким, почти животным, и оборвался так же внезапно, как начался. Её плечи сотрясла дрожь, руки ослабли, и она опустила голову без сил. Томиока сидел неподвижно, не убирал руку с её ноги, ждал, пока её дыхание выровняется. —— Поместье Юмей. Хисаши стоял между матерью и Аей, он заслонял собой служанку, которая дрожала за его спиной захлебываясь в слезах. — Где Химари? — Снова спросила Сакура. Ответа не последовало лишь громкие всхлипывания, Сакура снова занесла руку для пощечины, но Хисаши схватил мать за плечи отводя дальше от девушки. — Ая если знаешь скажи — Попросил Хисаши, пытаясь сдержать свою мать. — Она спрыгнула через окно, госпожа, — выдохнула Ая, и слова вырвались сбивчиво, с рыданием. — Она побежала за ним. — Ты почему ее не остановила?! Проклятая не могла позвать стражу?! — Сакура попыталась сделать шаг вперёд. — Ая выйди — Сказал Хисаши, и Ая спотыкаясь выбежала из комнаты. — Не смей сбегать дрянь — Крикнула ей вслед Сакура. — Мама, хватит — Он отпустил ее плечи, но с дороги не отошел. Сакура медленно перевела взгляд с двери за которой скрылась девушка на сына. Её глаза сузились, и она сделала шаг к нему. — Хисаши — сказала она тихо — Ты не понимаешь. Она схватила его за ворот, пальцы сжали тёмно-синюю ткань домашнего кимоно, Сакура дёрнула сына к себе, притягивая ближе. — Мама, это ты не понимаешь, — ответил он — Как ты могла? Как ты вообще додумалась отравить Столпа? Человека, который каждый день рискует своей жизнью? Сакура смотрела на него, её пальцы чуть ослабили хватку, но она не отпустила ворот. — Я должна хвалить его за его же работу? — спросила она, и в голосе послышалась лёгкая, почти незаметная усмешка. — Я аплодировала ему, пока он не стал опасностью. — Мама! Его работа обеспечивает тебе, нам всем безопасность. Если бы не охотники, нас бы уже не было. Ты хоть представляешь, сколько жизней он спас? Сакура сжала его ворот сильнее. Её пальцы побелели на тёмно-синей ткани, и Хисаши почувствовал, как она пытается тянуть его вниз, хотя Сакура была лишь немного ниже сына. Сакура смотрела на него будто пыталась вложить в его голову всю правду одним взглядом, без слов. — Ты дитя солнца, — сказала она. — Твоя сумасшедшая сестра дитя солнца. Как думаешь, когда Убуяшики узнает, что в ваших жилах течёт само солнце, они будут вас защищать? Хисаши сглотнул, он молчал, глядя на неё сверху вниз, и чувствовал, как дрожит его собственное дыхание. — Этот охотник первым придёт и потащит вас с отцом, — продолжала Сакура — Они будут использовать вашу кровь, вы не будете людьми… Сакура замолчала, она видела, что он ее не понимает. Она отпустила его ворот и отошла на несколько шагов поправляя собственное темно-зеленое кимоно. Хисаши выдохнул, поправив сбившуюся ткань на плече. Сакура провела рукой по лицу, будто стирая с него усталость, и заговорила снова, на этот раз спокойнее. — На солнечной горе добывают алую руду, — сказала она. — Потому что она впитала в себя свойства солнца. А из неё уже делают клинки ничирин, способные убивать демонов. Она посмотрела на сына, её взгляд был слишком тяжёлым. — Просто поменяй главные составляющие, Хисаши, и ты всё поймёшь. Ты и твоя сестра подобны солнечной горе. Ваша кровь это алая руда. А то, что сделают из вашей крови, уже назовут клинками ничирин, или придумают что-то более поэтичное. Хисаши сжал зубы, его руки задрожали. — Не сравнивай нас, мама. Мы живые люди, охотники борются за жизнь. Сакура шагнула к нему снова. Этот шаг был быстрее, она схватила его за ворот резко, прижимая к стене так, что затылок Хисаши ударился о деревянную балку. Ткань его кимоно натянулась на плечах, тонкий шёлк затрещал под её пальцами. Он почувствовал холод стены через одежду, и как её ладонь впивается ему в грудь. Сакура смотрела ему в глаза. Её лицо было бледным, глаза горели, и в них не было ни капли материнской мягкости только сталь. — Вот именно, — сказала она. — Две ваших жизни или сотни других? —— Лес. Неподалеку раздались звуки шагов, Гию повернул голову, в нескольких метров от них стоял демон, глаза пустые, чёрные, без зрачков, смотрели прямо на них. Он встал, заслоняя её собой, чувствуя, как её пальцы вцепились в его форму. Демон стоял неподвижно, его несколько рук дёргались, тело раскачивалось, но он не нападал. Демоны не стоят на месте, демоны не медлят. — Он не нападает — Произнес Томиока. И тут он услышал голос за спиной. — Он не подойдёт. Он не обернулся, но краем глаза уловил, как Химари повернула голову вниз, на землю, где остались капли её крови, на его форме тоже была она. — Моя кровь для них смертельна, — сказала она тихо. — Он чувствует это. Томиока не понял, он перевёл взгляд на Химари, и обратно на демона. Тот стоял, на месте, не смел переступить невидимую черту. Томиока не убирая руки с меча, сделал шаг к демону. Химари смотрела ему вслед, но услышав шаги она повернув голову в сторону и замерла. Прямо перед её лицом, направленным на неё, замерло лезвие катаны, тонкое, острое, с лёгким изгибом, оно не касалось её кожи, висело в воздухе на расстоянии пальца. Девушка, которая держала меч, улыбалась, хаори, накинутое поверх униформы охотника, напоминало крылья бабочки. Её улыбка была мягкой, вежливой, как у хозяйки, встречающей гостя. — Добрый вечер, — сказала она.