Часть 19

Аравийская пустыня в этот день решила показать крестоносцам все круги ада. Пятьдесят градусов в тени, которой здесь не было и в помине, превращали их затянувшийся переход в сплошное, изнурительное марево. Раскалённый воздух казался жидким, плотным и невыносимо тяжёлым, он обжигал лёгкие при каждом вдохе. Песок летел в лицо из-под широких копыт, оседал липким слоем на потной коже и забивался в швы одежды. Даже караван верблюдов, на которых отряд передвигался последние мили, шёл неторопливо и вяло, словно животные тоже были готовы сдаться под натиском этого беспощадного солнца.Алиса ехала самой последней в цепочке. Мерное, покачивающееся движение верблюда, к которому она так долго привыкала, сегодня убаюкивало, но это был опасный, сонный бред. Голова сильно кружилась от обезвоживания, а горизонт то и дело шёл ядовито-жёлтыми волнами. Но больше всего её пугало не собственное состояние. В просторной походной сумке, надёжно пристёгнутой к луке её седла, тяжело и часто дышала Араки. Маленькая девчонка породы бостон-терьер, которую они бережно несли с собой ещё с одиннадцатой главы, переносила пустынный зной из последних сил. Она высунула длинный розовый язык, а из-под её маленьких лап то и дело исходило едва заметное, лазурное мерцание.Её стэнд — полупрозрачный, невероятно хрупкий мотылёк, обладающий редким даром исцеления — сейчас вяло кружил над головой собаки. Обычно яркие, светящиеся крылья духовной сущности сильно померкли и истончились от невыносимой жары. Мотылёк упрямо пытался взлететь выше, коснуться лапками лица Алисы, чтобы подарить ей хотя бы крупицу прохладной исцеляющей энергии и облегчить симптомы теплового удара, но девушка лишь слабо, из последних сил качнула головой.— Назад, Араки… Спрячь его, пожалуйста, — пересохшими, потрескавшимися губами прошептала Алиса, с трудом наклоняясь к сумке. — Не трать силы попусту, маленькая. Твоему мотыльку тоже нужен отдых, иначе вы обе просто сгорите в этой глуши.Собака тихо, жалобно пискнула, словно всё понимая, и послушно отозвала свою способность. Нежные искры погасли, и Алису тут же накрыла новая, ещё более тяжёлая волна парализующей слабости. Пальцы, судорожно сжимавшие поводья, ослабли. Верблюд, мгновенно почувствовав, что всадник больше не контролирует движение, лениво замедлил ход, окончательно останавливаясь посреди бескрайних барханов. Остальной отряд, увлечённый дорогой, успел уйти немного вперёд, скрываясь за очередной песчаной насыпью.Понимая, что теряет сознание, Алиса заставила себя призвать свою главную опору. Из воздуха, соткавшись из полупрозрачного тумана, за её спиной появилась White Queen. Белоснежная леди девятнадцатого века в роскошном, пышном кружевном платье и элегантной белой шляпке с длинным павлиньим пером выглядела в этой грязной пустыне как инопланетный мираж. Стэнд плавным, грациозным движением потянулся к своей шляпке, доставая перо, и перед Алисой тут же соткался чистый, сияющий холст.Алиса попыталась перехватить перо, чтобы набросать на холсте хотя бы кусок льда или флягу с ледяным соком, но её пальцы крупно дрожали от теплового удара. Перо соскользнуло, оставив на ткани лишь неровную, смазанную кляксу. Из-за слабости перед глазами всё плыло, и на Куджо уставились два разных глаза.В этом взгляде, несмотря на накатившую дурноту, по-прежнему горела её гордость. — Сама знаю…Только один человек из отряда не ушёл вперёд. Джотаро, который всегда незаметно держался неподалёку, резко натянул поводья своего верблюда, заставляя крупное животное развернуться. Его тёмная школьная форма в условиях пустыни выглядела чистым безумием, но парень упорно игнорировал любые жалобы на зной. Только крупные капли пота, катившиеся по его шее под воротник, выдавали, что ему тоже несладко. Он поправил свою неизменную кепку, и из-под козырька на Алису и её материализовавшийся стэнд уставился тяжёлый, пронзительный взгляд глубоких синих глаз.В его поведении больше не было той отстранённости, что разделяла их в самом начале пути. Время, проведённое вместе в этой долгой и опасной дороге, сблигло их. Они научились понимать друг друга без лишних слов, и за его привычной невозмутимостью теперь скрывалось искреннее, глубокое доверие. Их дружба незаметно переросла в нечто большее, тёплое и значимое, хотя до каких-то серьёзных романтических шагов им обоим было ещё очень далеко.— Ты отстаёшь, — спокойно произнёс Джотаро, направляя своего верблюда вплотную к её седлу. Его низкий голос звучал ровно, но в нём отчётливо угадывалось дружеское беспокойство. — Из-за твоего темпа мы рискуем застрять здесь до темноты. Я же вижу, что тебе тяжело держаться в седле. Зачем молчишь?White Queen, ни разу не постеснявшись присутствия огромного Куджо, картинно вздохнула, театрально прижав ладонь в кружевной перчатке к своей белой шляпке с пером.— О, явился, спаситель хренов! — съязвила Белая Королева, повернувшись к Джотаро и смерив его высокомерным взглядом. — Где тебя кони носили, шкаф ходячий? Девка сейчас с верблюда брякнется, а он только кепку поправляет! Сделай уже что-нибудь, или я тебе это павлинье перо в…— Квин, исчезни! — густо покраснев от стыда за свой стэнд, воскликнула Алиса и силой мысли заставила Белую Королеву испариться. Стэнд растаял в воздухе, напоследок успев показать Джотаро вполне однозначный и очень некультурный жест из средних пальцев.Джотаро даже бровью не повёл на дерзость White Queen — после инцидента в мире снов он уже привык к специфическому лексикону этой «леди». В уголках его губ промелькнул едва уловимый намёк на привычную сдержанную усмешку.Парень потянул поводья, заставляя своего верблюда встать вплотную к её животному, практически бок о бок. Огромный, высокий, он перекрыл собой направление прямых солнечных лучей, заслоняя Алису от палящего зноя и укрывая её в своей широкой, надёжной тени. От него пахло привычным табаком, нагретой тканью куртки и тем самым надёжным, прохладным спокойствием, которое всегда дарило ей чувство безопасности.Парень потянулся вперёд, и его большая ладонь уверенно, но аккуратно накрыла её запястье, бережно перехватывая поводья верблюда из её ослабевших пальцев. От этого простого жеста сердце Алисы сделало неровный, глухой удар где-то в груди. Сквозь это мимолётное прикосновение передавалась необоримая уверенность его стэнда — надёжная опора, которая возвращала её к реальности и не давала окончательно провалиться в дурноту от теплового удара.Второй рукой Куджо достал из-за пазухи полуполную флягу с водой, которую тщательно берёг. Он не стал дожидаться, пока она начнёт отказываться из упрямства. Аккуратно разжав её пальцы, он бережно вложил прохладный металл фляги ей в ладонь.— Пей, — негромко, но твёрдо скомандовал он. — И не спорь. Твоя собака — единственный лекарь, который у нас есть. Если она перенапряжёт свой стэнд из-за того, что ты вовремя не сделала глоток воды, в Каире нам придётся туго. Да и тебе самой нужно прийти в себя. Ты должна беречь силы, Алиса.Она понимала, что за этими логичными, сухими доводами про «единственного лекаря» скрывается настоящая, неподдельная забота. Алиса благодарно улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное, щемящее тепло. Она сделала несколько жадных глотков, возвращая ясность мыслям, а затем аккуратно плеснула немного воды себе на ладонь и протянула её к походной сумке.Заметив воду, Араки мгновенно оживилась. Из складки ткани снова вылетел полупрозрачный лазурный мотылёк. Он жадно прильнул к мокрым пальцам Алисы, впитывая влагу, и его крылья тут же затрепетали с новой силой, вспыхивая мягким, неоновым светом. Окрепший стэнд сделал короткий, плавный круг над головой самого Джотаро, словно выражая ему свою преданную благодарность, а затем опустился на загривок бостон-терьера. Собака блаженно зажмурилась, тихонько заскулив от удовольствия, когда её духовные силы начали восстанавливаться.Джотаро молча проследил за полётом светящегося насекомого. Он медленно отпустил запястье Алисы, оставив на её коже мимолётное ощущение тепла. Спокойным, уверенным движением он связал поводья их верблюдов прочной верёвкой, беря её животное на буксир.— Намочи ей шерсть и умойся сама, — произнёс он, поправляя козырёк кепки так, чтобы полностью скрыть свои синие глаза от слепящих лучей. Алиса не видела его взгляда, но чувствовала ту особенную, скрытую мягкость, которую он проявлял только рядом с ней. — Держись крепче за луку седла и просто отдыхай. Мой верблюд поведёт твоего, так что тебе больше не нужно тратить силы на управление. Скоро отряд сделает привал, я обо всём позабочусь.Он развернулся обратно, возвращаясь в исходное положение, но теперь ехал чуть впереди, на полшага опережая её, продолжая закрывать её от безжалостного пустынного ветра и летящего песка.Алиса бережно смочила уши и загривок Араки, слушая её довольное сопение, а затем прижала прохладную тыльную сторону ладони к своей пылающей щеке. Сердце всё ещё ритмично и часто стучало в груди. Тонкая, едва уловимая связь между ними — когда дружба уже стала чем-то большим, но до открытых признаний оставалось ещё долго — сейчас ощущалась особенно отчётливо. Его надёжная поддержка и спокойный контроль были её главным спасением в этом переходе.— Спасибо, Джотаро, — тихо, почти одними губами произнесла она, глядя на его широкую спину.Куджо лишь коротко хмыкнул, не оборачиваясь, но Алиса заметила, как его плечи на секунду расслабились, а шаг его верблюда стал чуть более плавным и бережным. Мотылёк Араки на её седле тихонько захлопал крыльями, осыпая их едва заметной исцеляющей пыльцой. До Каира оставалось ещё много миль, но прямо сейчас, посреди этого песчаного ада, Алиса впервые почувствовала, что её собственная «цепь» окончательно превратилась в самую надёжную и крепкую опору.