The end 💤

Сон... Элис находилась в белой пустоте. Место было похоже на то, которое она уже видела во сне с Шутом — бескрайнее, безмолвное, без всего. Девушка не сразу поняла, что к чему. Она просто крутилась на месте, оглядываясь по сторонам, пытаясь найти хоть что-то или кого-то. Элис даже не сразу осознала, что это сон. Но накружившись, она увидела женщину. С длинными, красивыми фиолетовыми волосами, которые струились по плечам мягкими волнами. Она была в лёгком, струящемся платье — таком светлом, что казалось, оно сделано из света. Женщина стояла спиной, но когда повернулась к Элис, младшая своим глазам не поверила. Мама Женщина стояла и смотрела на неё с улыбкой. Такой солнечной, яркой, тёплой — той самой улыбкой, которую она дарила им с братом когда-то, в другой жизни. Глаза её сияли, как два драгоценных камня, и в них не было ни боли, ни печали — только любовь, чистая и бесконечная. — Здравствуй, Элис. — сказала она, и голос её прозвучал как колыбельная. — М… Мам? — голос Элис дрогнул, сорвался на шёпот. — Ма… М… Мам… Элис не могла произнести ни слова больше. Только это одно, самое важное, самое родное слово. Слёзы хлынули по щекам горячими ручьями, и она бросилась к матери со всех ног, врезаясь в её объятия, впитывая тепло, которого ей так не хватало все эти годы. Она здесь. Она тут. Она не уйдёт. — Ты тут… Правда? — всхлипывала Элис, вцепившись в платье матери побелевшими пальцами. — Ты… Ты не бросишь меня? Нас с братом? Так ведь? Мамочка… — Я уйду, доченька, — тихо, но твёрдо ответила мать, гладя её по волосам. — Так нужно. Но я хотела сказать тебе одну вещь. Элис подняла заплаканное лицо. — Я горужсь тобой. — прошептала мама, касаясь ладонью её щеки. — Ты нашла своего брата, ты нашла свою любовь... Просто меня за все, я вас очень сильно люблю... — Мам, а кто моя любовь? — спросила Элис, чувствуя, как сердце замирает в груди. — Ты и так знаешь, кто тебя любит. Вдруг послышался звук будильника — резкий, настойчивый, вырывающий её из сна. — Что это? — испуганно спросила Элис. — Пора прощаться, — мама улыбнулась, и в этой улыбке была вечность. — Прощай, моя хорошая. Элис шмыгнула носом, вытирая слёзы. А затем улыбнулась ей в ответ — улыбкой ребёнка, которого она давным-давно похоронила внутри себя. Той самой улыбкой, которая не знала боли. — Прощай, мам.

***

Девушка резко открыла глаза и остановила будильник. На часах было десять утра. Солнце уже вовсю светило в окно, заливая комнату тёплым золотистым светом, но где-то глубоко в груди всё ещё было тепло материнского объятия. Элис села на кровати и обхватила колени руками. Ей не хотелось ничего делать. Совсем. Только лежать и переваривать этот сон. Перебирать в памяти каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение материнских рук. Но она знала: сегодня вечером она пойдёт в цирк. А до этого ещё далеко. Так что можно полностью расслабиться и уделить время себе — прекрасной, живой, любимой. Элис приняла горячую ванну, добавив в воду масло лаванды и морскую соль. Пар окутал её облаком, расслабляя мышцы и разгоняя остатки утренней тревоги. Затем она приготовила себе завтрак — ароматный омлет с зеленью и свежевыжатый апельсиновый сок. Посмотрела старый фильм — романтическую комедию, которая заставляла улыбаться даже в самые мрачные дни. А после устроилась на диване с джойстиком в руках, погрузившись в видеоигру, где можно было хотя бы на время забыть обо всём. Время пролетело незаметно. Когда она подняла глаза на часы, стрелки показывали 18:17. — Как время быстро летит, — прошептала она, и внутри что-то ёкнуло. Элис вскочила с дивана, как угорелая, и кинулась в комнату собираться. Ведь цирк открывается в семь, и она не хотела опаздывать. Не сегодня. Не тогда, когда её сердце так отчаянно ждало встречи.

***

Время: 18:48 До начала оставалось двенадцать минут. Элис смотрела на себя в зеркало и впервые поняла, что у неё бабочки в животе от одного лишь собственного вида. На ней было чёрно-фиолетовое платье — длиной до колена, с изящным вырезом и струящейся тканью, которая переливалась при каждом движении, как ночное небо в звёздах. На ногах — любимые чёрные туфельки на небольшом каблуке. В руках — небольшая сумочка, куда она положила только самое необходимое. На её тонкой шее блестела цепочка с подвеской в виде звезды. Элис взяла её пальцами, задумчиво покрутила, глядя на своё отражение в зеркале. Это подарок как раз-таки её матери, так что снимать лучше не стоит. Девушка вышла из квартиры и направилась в сторону цирка. Сердце билось быстрее обычного. Каждый шаг отдавался предвкушением, каждый вдох был полон надежды. Она была готова встретиться с Билетёром. Но когда она подошла ко входу, Билетёра на посту не было. На его месте стоял один из глупцов — в похожей одежде, но без той строгой, сдержанной грации, которая была присуща Биллу. Элис замерла, чувствуя, как внутри разливается холодная тревога. И тут чьи-то тёплые ладони прикрыли ей глаза. — Здравствуй, юная леди, — раздался знакомый низкий голос прямо у уха. Она обернулась. Билетёр стоял перед ней в своих обычных одеяниях. — Здравствуй, Билетёр, — выдохнула она, чувствуя, как тревога уступает место теплу. — Ты чего не на работе? — Тебя жду, — ответил он просто. — Меня? — Тебя, — он взял её под руку, и его пальцы сжали её ладонь. — Пошли.

***

Билетёр вёл её в непонятное место. Сначала через незнакомые улицы, где фонари отбрасывали длинные тени, а ветер играл с листьями на деревьях. Потом они вышли к лесу. Тишина между ними была наполнена теплом, воздух пах хвоей и приближающейся ночью. Билетёр обошёл Элис и прикрыл ладонями её глаза, наклонившись к уху. — Доверься мне, — прошептал он. Его голос был мягким, но твёрдым, как обещание. Он повёл её чуть дальше, и через несколько шагов остановился. Его пальцы убрались от лица, и Элис открыла глаза. Перед ней предстал небольшой, уютный столик на двоих. Он стоял прямо посреди лесной поляны, освещённой гирляндами из тёплых лампочек, которые мерцали в ветвях деревьев. На столе были расставлены разные вкусности и букет. — Это тебе, — сказал Билетёр, протягивая цветы. Букет был из нежных пионов и воздушных гипсофил. Белые, розовые, кремовые — они словно светились изнутри, обрамлённые нежной зеленью. И пахли они так сладко и свежо, что у Элис перехватило дыхание. Девушка засмущалась. Она взяла букет, прижала к груди и почувствовала, как сердце тает в груди. — Спасибо… — выдохнула она, и в голосе её дрожала благодарность. — Ты очаровательно выглядишь, — сказал Билетёр, и в его глазах заплясали чёртики. Он отодвинул стул, помогая ей сесть. — Прошу. Когда она села, он занял место напротив. Их взгляды встретились, и между ними пробежала искра — та самая, которая была с ними с самого первого дня. Они начали разговаривать. Всё было легко — как будто они знали друг друга всю жизнь. Билетёр рассказывал про цирк, про артистов, про то, как пришёл сюда и остался, потому что здесь было место, где он мог быть собой. Элис рассказывала про работу, про клиентов, про город, в котором выросла. Она даже рассказывала про маму, хотя это было больно — и от этой боли Билл накрыл её ладонь своей, без слов, просто поддерживая. Они говорили о глобальных вещах: о любви, о страхе, о том, что значит быть собой. О прошлом, которое не отпускает, и о будущем, которое страшно и прекрасно одновременно. Время текло мимо них. Луна поднималась всё выше, освещая поляну серебряным светом, и гирлянды мерцали, как звёзды, упавшие на землю.

***

Когда трапеза закончилась, девушка поблагодарила Билетёра, и они вышли из-за стола. Он взял её за руку, и они пошли гулять вдоль лесной тропинки. Шли медленно, не торопясь, наслаждаясь тишиной и звуком ночного леса. Где-то вдалеке ухала сова, ветер перебирал листву, и их шаги отдавались мягким эхом. Они дошли до моста. Оттуда открывался невероятный вид: река, по которой струился лунный свет, переливаясь серебряными бликами, и небо, усеянное миллионами звёзд. Всё вокруг дышало волшебством. Всё вокруг дышало ими. Билетёр повернулся к ней. Его лицо было серьёзным, но в глазах горел тот самый тёплый огонь, который она видела в синем шатре. — Элис, — начал он, и голос его звучал глубоко, проникновенно, как тихая музыка. — Я не из тех, кто влюбляется просто. До твоего появления у меня не было ни малейшего желания любить — ни в романтическом плане, ни вступать в отношения. Я был один. И меня это устраивало. Он сделал паузу, глядя на неё так, будто видел впервые. — Но когда я увидел тебя… это была любовь с первого взгляда. Я долго отговаривал себя. Думал, что мне кажется, что я просто сошёл с ума. Но каждый раз, когда я видел тебя, я становился счастливым. И ничего не мог с этим поделать. Он шагнул ближе, взял её руки в свои. — Я хочу связать свою жизнь с твоей, — сказал он. — Ты будешь моей? Элис стояла, чувствуя, как по телу разливается невесомое, почти нереальное тепло. Слова застряли в горле. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук слышно на весь лес. Она смотрела в его глаза и на его маску. И понимала, что это не сон. Что это происходит наяву. Что этот мужчина — самый строгий, самый холодный, самый закрытый из всех, кого она знала — стоит перед ней, обнажив душу. — Да, — сказала она, и голос её был полон слёз и счастья. — Да, буду. Я тоже тебя очень люблю, Билетёр. Она не успела договорить, как он обнял её. Так крепко, что она еле удерживалась на ногах. Прижал к себе, уткнулся носом в её шею, вдыхая её запах, как будто боялся, что она исчезнет. Его руки сжимали её талию, плечи, волосы — будто он хотел впитать её в себя, раствориться в ней. Элис обняла его в ответ, чувствуя, как тепло его тела окутывает её, защищает, дышит вместе с ней. Время остановилось. Мир перестал существовать. Только он. Только она. И та самая любовь, которой она так боялась, но которая наконец нашла её. Но вдруг за спиной Билетера, ей показался силуэт матери и тут она вспомнила слова. - Ты и так знаешь, кто тебя любит. И в правду, она не солгала. Элис благодарна, что в тот день, два взгляда встретились и теперь навсегда связали жизнь с друг другом.