Глава 39

Признаться, я пытался уговорить Куклу отказаться от идеи вновь поселиться в Броктон-Бей, но она упёрлась. Мол, столько всего случилось, и теперь мы буквально основная сила в городе, так что здесь можно сделать «нормально»… чтобы можно было просто жить, а не вот это вот всё. Ну а со всеми несогласными, с психами, которые будут мешать, должен был разобраться я. У меня, мол, и прозвище удачное — Ковбой. То бишь человек, который знает, как управлять стадом, и умеет отстреливать хищников и воров. Прозвучало двусмысленно, но ладно. Как я понял, она уже смирилась с мыслью, что её отрезали от общества, и теперь единственный способ зарабатывать на жизнь для неё — это злодейская стезя. И все эти её подбивания меня на массовый геноцид кейпов — всего лишь способ оттянуть необходимость самой заниматься криминалом или чем-то похуже. В общем, такая вот сильная и независимая… воспитывает электронного нейросетевого кота, опять-таки, чтобы тот не так сильно лажал, отыгрывая свою роль. А он лажал. Но, к его чести, уже куда как меньше и не так часто. Из проблемы это стало, скажем так, визитной карточкой — шармом. Так что да, и в самом деле сильная и независимая. В конце концов, её плюшевый бульдозер пользуется определённым спросом у тех, кто пытается восстановить здесь жизнь. Эта её игрушка вполне себе ворочает кубометрами грунта. Ну а так как платят ей за это наличными… словом, пока СКП делает вид, что ничего не видит, зарабатывает она сейчас не меньше, чем в те времена, когда обшивала немногочисленных клиентов в своём ателье, соблюдая все законы и подзаконные акты. Так что своему прозвищу она не соответствует: постоянно чем-то занята. Это не Кукла и даже не фарфор, а скорее какой-то муравей. Но от количества произошедшей за последние полгода жести спит теперь строго со светом. И да, кетчуп мы всё ещё не используем. Но это, право слово, такая мелочь на фоне всего этого, что и упоминать как-то глупо. А город? Ну, в городе была жопа. Точнее, жопа была в большей части города, а в меньшей — где как. Где-то полужопие, а где-то очень даже неплохо. А вот секта каких-то психов, которые жрали человечину чисто поприколу… В общем, после этого случая наш котик обзавёлся огнемётом, а я полюбил запах керосина. Сладенький такой. Впрочем, это всё же на любителя, но горит замечательно. Да-с. Адекватные буратины тоже были, но и там народишко поиздержался, и бухать, как в тот раз, когда меня выпустили из СКП, они уже не могли. Но многие всё ещё пытались это делать. Пользуясь отчаянным положением жителей, мы приобрели себе хорошенький участок. Так как городские коммуникации ещё толком и не работали, да и нам они были без надобности, всё прошло достаточно просто и быстро. Сказался и мой опыт построения купола: после него сделать небольшой, я бы даже сказал классический дом было плёвым делом. Тем более мы не сильно убивались: внутренний ремонт оставили до лучших времён и довольствовались, так сказать, текстурами, которые я натянул на ограждающие поверхности. Такое вот благолепие. Правда, возникла небольшая проблема с мэрией. К нам припёрлись те самые хмыри, которые когда-то пытались уличить нас в проживании на территории арт-объекта, и… И я устал. — Нья-ха-ха! — пощёлкивая плетью, злодейским смехом заливалась доработанная фигурка кошака. Теперь он был существом антропоморфным: габаритами напоминал невысокого человека и ходил на задних лапах… Нет-нет, не в сапогах — в кроссовках, в пафосном плаще и с юмористической полоской ткани, которая изображала что-то вроде маски, но по факту ничего не скрывала. Да и что там скрывать? Там же реально кошачья морда. Словом, эту перхоть (мэрских функционеров) вывезли на кладбище и… и заставили копать могилы вручную и разгружать тела из грузовиков. Те типы — гражданские добровольцы, как я понял, которые работали с развалинами, — видимо, получили финансирование, так как стали не просто покойников с улиц забирать, а вынимать тела прямо из-под завалов… Ну, сами понимаете, что происходит с телом за несколько дней лежания под битым кирпичом. Мне плевать, что будет с крышей этой мэрской перхоти после такого стресса. Она у них, видать, изначально протекала, если они решили заняться этой своей дичью в такое время. Да ещё ко мне пристали, хотя, по ходу, уже все уверовали, что я причастен к гибели Эйдолона. Вот зачем тыкать в существо, которое, фактически, замочило первого силача после бога? Для чего это? Чтобы что? А затем я понял, что надо увеличивать градус взаимопонимания ещё сильнее, и хвостатый перебазировался в другую локацию, чтобы заняться богоугодным делом… акцией устрашения. — Нья-ха-ха! — хохотал котейка, прохаживаясь перед остальными перепуганными сотрудниками мэрии, коих согнали в парк живительными пиздюлями. Он многозначительно попыхивал ранцевым огнемётом и вещал: — Этот город мой, я здесь власть, а вы — мои слуги… Ведь котики — это тоже народ, а вы — слуги народа. Смекаете? Нья-ха-ха! Кто не согласен, прошу под струю. Огнесмеси у меня человек на пять-шесть… а остальных несогласных я битой забью. Особую пикантность происходящему придавало то, что на заднем плане стояла полицейская машина с двумя бледными копами и броневичок СКП, внутри которого сидели не менее бледные оперативники. И те, и другие делали вид, будто ничего предосудительного не происходит. Более того, Кукла, которая следила за направлением сюжета в удалённом, так сказать, режиме, откровенно глумилась: она заставила одного из офицеров таскать за котом сменную ёмкость со смесью… и биту тоже. Удивительно, насколько сообразительными становятся идиоты, когда их начинают на полном серьёзе убивать. Впрочем, для того Сабах за пультом и сидела, так что лапы котейки дрогнули, и струя прошла чуть в стороне от чудика, решившего быкануть. Нет, шмотьё и волосы, конечно, вспыхнули как солома, но это произошло от высокой температуры, а не от того, что на тело попала огнесмесь, так что парень отделался почти одним лишь испугом. — Какая аномальная тяга… Словно кто-то за лапу в последний момент дёрнул, — пожаловался плюшевый злодей. — Но ничего, следующего я буду жечь с упора или с колена, и такая досадная осечка не повторится — верьте мне. Поверили. Кто сознание не потерял — уверовали. А те, кто потерял, уверовали чуть позже. К сожалению, на этом лёгкие достижения закончились. Всё-таки нельзя назвать неприятеля совсем уж тупым. Даже до совсем убогих дошло, что при явном сопротивлении… ну, в общем, сначала уже узнаваемый хохот, а потом — ошмётки во все стороны. Галлюцинация, в принципе, не церемонился. Особенно когда Кукла или я не присматривали за ним. Это же реально самодельная модель, обученная на всём том, что мне под руку попалось. А так как я тратил больше ресурсов на прочие задачи и подсистемы, то котейка действует ну очень по-киношному. Так что без присмотра его оставлять совсем нельзя. Даже просто в сети без контроля нельзя: он только первые два дня вёл себя достаточно смирно — ну, как для злодея-психопата, — а потом начал заяснять окружающим «базу». И, что особенно жёстко, многие начали ему поддакивать с таким посылом, что мне на миг показалось, будто слова кота стали для этих людей открытием и даже откровением. Но не могут же взрослые люди быть настолько ничего непонимающими в жизни… Или могут? Хм… И вот когда я закончил реставрацию, а точнее — воссоздание дома с нуля, и был готов приступить к плотному изучению состояния города, ко мне в гости заехал мистер Кальверт. Выверт прибыл лично и без маски. Поздоровавшись и похвалив состояние дома и окружающего пространства, он передал мне бумажный пакет из-под фруктов, в котором оказалась четверть миллиона не очень крупными купюрами со жменей соток на дне. Он поблагодарил за то, что я продал ему долю в кладбищенском бизнесе, и поставил в известность, что переезжает. — А это чудовище, которое у вас в подземелье? — прозрачно намекнул я на кракозябру, которую зафиксировал несколько недель тому назад. — Это головная боль Скитальцев, — ответил мужчина. — Я надеялся, что смогу им чем-то помочь, но не получилось. — Хм… А эта история с феодальными владениями? — напомнил я, сделав вид, что поверил, будто он готов помогать кому-то по доброте душевной. — Зарекаюсь работать с малолетками, — натужно улыбаясь, заявил Выверт. — Правда? А как же та мелкая наркоманка? — Если вы про Зв… кхм… если вы про Дину, то её у меня изъяли в счёт погашения долга по ранее заключённому уговору. — Женщина в шляпе? — Я этого вам не говорил, вы сами спросили, — Выверт напрягся и стал улыбаться совсем уж натужно. — Надеюсь, между нами не осталось недопонимания? — Хм… — Вот и славно, — обрадовался Выверт и попытался сесть в машину с достоинством, но чувствовалось, что он торопился… Впрочем, его можно было понять: погода, невзирая на близкое лето, совсем не радовала. Было зябко. Ну или у него аллергия на растворитель. Плюшевый тигр в это время как раз декоративную оградку докрашивал. Сама же девушка была занята в доме, она занималась шторами, поэтому отослала на уличные работы одну из своих воссозданных игрушек. Мы, к счастью, смогли приучить её силу к мысли, что удалённое управление плюшевыми куклами без использования нити или лески — это нормально, но зрительный контакт всё ещё требовался, пускай и минимально. Проводив взглядом кортеж из четырёх «паркетников», я задумчиво похмыкал. Это он удачно решил съехать. В скором времени я собирался расширить программу регистрации и на изначально живущих в городе кейпов, и боялся, что местные злодеи могут понять меня не совсем правильно — устраивать ещё одну точку напряжения ой как не хотелось, ибо жить надо в мире. И такой поспешный отъезд — это даже хорошо, но вот со Скитальцами надо поговорить. Я всё понимаю: хороший знакомый стал чудовищем и прочее разное, но… Впрочем, я не мать Тереза, и между возможностью поваляться на диванчике с книжкой и разгребанием какой-то фигни я выберу первое. Ну а за второе будет отдуваться хвостатый. У него и известность достаточная… и огнемёт тоже. Кхм. Посмотрев на сосредоточенно работающего плюшевого тигра, я понял, что нашему коту Галлюцинации надо добавить больше нематериальности. А то уж больно нехорошая ассоциация получается с куклами Сабах. В конце концов, это я своей смерти не боюсь… А вот на гибель тех, кто мне нравится, я спокойно смотреть не могу. А ведь обязательно найдётся идиот, который посчитает, будто кот — это её творение. Со вздохом, полным печали, я достал из кармана блокнотик и записал ещё одну задачу. Там их накопилось, мягко говоря, много. Но что поделать? — Ого! — присвистнула подруга, заглянув в пакет. — А я почему-то думала, что тут яблоки. Это что, взятка? — К сожалению, нет. Это та часть денег, которую мне задолжало государство. Ну помнишь же, куда я тех придурошных на воспитательные работы вывозил? — Эм… Так ты что, не шутил? — девушка удивлённо оторвалась от свёртка. — Но постой, если у тебя было два процента, а тебе досталась такая сумма, то сколько же народу погибло? — Не два процента, нет, значительно меньше. Да и цены там куда выше, чем ты думаешь. Но да, на владельцев этого бизнеса с приходом Левиафана золотым дождичком брызнуло… в хорошем смысле этого слова. Зато остальных окатило им же, но уже в плохом. — Ясно… И куда это? — Так, в расходный фонд, — пожал я плечами. — Кажется, нам нужна банка побольше, — она покосилась на маленькую стеклянную чашу объёмом от силы литра полтора, в которой мы держали деньги на оперативные нужды. Содержимого там до этого было не сказать что много — буквально на донышке. — Или, может, лучше положить в банк? — Признаться, я не доверяю банкам… чужим банкам. Своя стеклянная банка как-то надёжней. Тем более там на счетах и так кое-что есть, а это «кое-что» могут заморозить. И кому после этого претензии предъявлять? Обменявшись ещё парой немудрёных шуток, я убедился, что кот Галлюцинация сейчас не бегает по городу, а занят злодействами в сети, и мы с девушкой принялись перерабатывать концепцию. В итоге решили оставить ленту-маску, плащ и кроссовки, а остальное сделать полностью иллюзорным. Впрочем, в этом плюшевом злодее и раньше было не очень много материального, особенно когда он приходил к новеньким кейпам для переписи. Раз уж мы отказались от игровых окон и прилёта совы с письмом, надо было это всё чем-то заменить. Вот и заменили. К незарегистрированным кейпам приходил сам кот. Убедившись, что посторонних рядом нет, он материализовался неподалёку и неспешно подходил к нужному человеку. Потом представлялся, объяснял причину своего появления и, достав имитацию блокнотика и огрызок карандаша, записывал необходимую информацию. Последнее особенно сильно било кейпов по мозгам. Причём настолько, что они сначала безропотно отвечали, и только потом начинали быковать. Впрочем, в последнее время старались всё же не устраивать сцен. Так что, раз у нас это всё уже было, мы и сделали это базовым видом. Благо за столько дней доработок визуал начал очень достоверно повторять поведение настоящих материалов. И да, вся эта достоверность — заслуга девушки. У меня с правдоподобностью поведения материалов так себе. Ну ладно ещё механизм какой, но вот ткани или там мех… бр-р. — Ты чего такой довольный? — уточнил я у Галлюцинации, который изображал все запрашиваемые Сабах движения с широкой улыбкой на морде. Ну, точнее, это трудно передать словами — всё же кошачья мимика совсем не человеческая, — но то, что он выражает довольство, понял бы любой. — Мне нахамили. — Странно. Вроде бы уже все в городе должны были про тебя узнать. — Именно, — оскалился кот и постучал блокнотиком по подушечкам на второй лапе. — А эти нахамили и словом, и делом. А ещё они убивают людей особо необычными способами. — И много уже убили? — Семерых. — Маньяки какие-то, — нахмурилась Сабах. — Небось как те людоеды, только эти с суперсилами. — Жаль, времени сейчас нет, — вздохнул я. — Надо будет вечером взглянуть, кого там нелёгкая принесла. Если неадекваты, пусть валят отсюда подобру-поздорову. — Мы уже закончили? — напомнил о себе кот. — А ты куда-то торопишься? — У меня только что возникла куча дел, которые надо успеть закончить до вечера. — Да? — я нахмурился, но, так как проблем хватало и без этого обормота, решил не затягивать. — И что за дела такие? — Новые кейпы, двенадцать штук, зафиксированы в границах зоны наблюдения. Надо зарегистрировать, — торопливо ответил кот. — Ну ладно, иди, — я понадеялся, что он не успеет натворить ничего особого, пока мы оба заняты, и отпустил его. В конце концов, накосячить во время регистрации невозможно, ведь процедура насквозь забюрократизированная. Как раз до вечера провозиться с таким количеством новеньких. Вообще, конечно, раздражает. С момента нападения на город сюда стекаются откровенные упыри, психи и просто восторженные личности. И вот, если бы последних не было, можно было бы просто всех убивать. Всех, кто переходит границу города, ибо проблем от них куда больше, чем пользы. Но из-за того, что сюда являются и вполне адекватные кейпы, приходилось заморачиваться. Впрочем, для того кота и вернули к существованию, чтобы он занимался этой мразотной бюрократией. А заодно — чтобы создавал видимость, будто в городе есть достаточно сильный, отмороженный псих, которому хамить не надо. А если уж нахамил, то что уж тут скажешь… сам дурак. Удивительно, но люди здесь в самом деле какие-то странные. Им всегда нужен символ. Символ жести, которая точно придёт к ним и покарает с особой жестокостью. И только имея такой образ перед глазами, они начинают вести себя адекватно. Вот даже хвостатый: как только он начал свою активность, любые нападки и упоминания нас с девушкой пропали из медийного поля — все только тем и были заняты, что пересказывали друг другу страшные байки. Учитывая, что многих горожан чисто физически не могло быть на форуме ПХО, люди кормились откровенным бредом и враньём. И с каждым днём это враньё становилось всё более ядрёным. Видимо, поэтому его обсуждали всё охотнее. — До вечера? — произнесла девушка задумчивым тоном, кинув взгляд на место, где только что кривлялся Галлюцинация. — А чем это мы заняты до вечера? — Ты же сама хотела выбраться на пикник и попробовать порыбачить, — напомнил я. — Ты для этого дела даже что-то сшила. Я же вчера говорил, что договорился с телепортером. — Вчера? — девушка покраснела. — Признаться, вчера мне было не до того. Хе-хе. — Признаться тоже… Кхм… Ну тогда извини. — А когда отправляемся? — Через час. — Час — это нормально, я успею.