Глава 6. Термодинамика против Абсолютного Ноля.

Взмах занавесок от сквозняка в Вашингтоне едва ли мог разгнать ту тяжелую, гнетущую атмосферу, которая воцарилась в подземном ситуационном центре под Белым домом. Май 1975 года стал для Соединенных Штатов Америки временем глубокого похмелья после геополитической катастрофы. Всего несколько недель назад, тридцатого апреля, весь мир облетели позорные кадры: американские вертолеты, спешно эвакуирующие дипломатов с крыши посольства в Сайгоне. Вьетнамская война была окончательно проиграна. Позиции США на международной арене пошатнулись, президент Джеральд Форд испытывал колоссальное давление со стороны конгресса и прессы, а советский блок, казалось, торжествовал по всем фронтам. Но сегодня вечером в секретном бункере Белого дома собрались не для того, чтобы зализывать вьетнамские раны. На полированном столе из красного дерева лежали папки с грифом «TOP SECRET / EYES ONLY». За столом восседал сам президент Джеральд Форд — с уставшим, осунувшимся лицом, дергающий дужку очков. По правую руку от него расположился государственный секретарь Генри Киссинджер, чье массивное лицо выражало глубокую, циничную задумчивость через толстые линзы очков. Напротив сидели директор ЦРУ Уильям Колби, директор ФБР Кларенс Келли, директор АНБ генерал-лейтенант Лью Аллен и председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Джордж Браун. — Мы еще не успели смахнуть пыль Сайгона с наших ботинок, — тихим, но резким голосом начал Форд, ломая сигарету в пепельнице, — а вы, джентльмены, утверждаете, что у нас замаячила проблема куда серьезнее потери Индокитая? Киссинджер выпустил клуб сигарного дыма и кивнул директору ЦРУ: — Билл, введи президента в курс дела. Без дипломатических реверансов. Уильям Колби открыл первую папку и разложил на столе серию глянцевых черно-белых снимков, сделанных новейшим американским спутником оптической разведки KH-9 Hexagon. — Господин президент, — произнес глава ЦРУ. — Пока внимание всего мира приковано к Юго-Восточной Азии, в сердце Советского Союза происходит кое-что… абсолютно аномальное. Наши разведывательные спутники и агентура в ГДР и Польше фиксируют колоссальные, беспрецедентные перемещения советских войск. Колби ткнул пальцем в снимок, где была видна железнодорожная станция, забитая эшелонами. — С конца апреля со всех военных округов СССР — от Прибалтики до Забайкалья — сняты и приведены в движение целые дивизии. На железнодорожные платформы грузятся танки Т-62, новейшие Т-72, сотни БТР, тяжелая артиллерия и даже оперативно-тактические ракетные комплексы «Эльбрус». По самым скромным подсчетам Аналитического центра ЦРУ, в движение приведено не менее ста тысяч человек. Генерал Браун из Объединенного комитета нахмурился: — Они готовят бросок через Фульдский коридор? Хотят раздавить НАТО в Европе, пока мы ослаблены Вьетнамом? — В том-то и загадка, генерал, что нет, — Колби переложил снимок. — Все эти эшелоны идут не на Запад. Они идут в Подмосковье. В глухой лесной массив в тридцати километрах к северо-западу от Москвы. В комнате повисла тишина. Киссинджер поправил очки: — Я связывался с Анатолием Добрыниным, их послом. Москва официально заявляет, что это «крупномасштабные плановые учения Московского военного округа с отработкой логистики в условиях применения оружия массового поражения». Но это чушь. Добрынин нервничал. Он сам не знает, что там происходит. — И вот почему это чушь, господин президент, — Колби выложил следующий снимок, сделанный в инфракрасном спектре. — Вот этот лесной массив. На советских топографических картах это место обозначено как обычный сосновый бор. На деле там располагается строго засекреченный объект Министерства обороны СССР. В наших архивах он проходит как «Объект 73». По нашим данным, это закрытый научно-исследовательский комплекс с глубокими подземными бункерами. Глава ЦРУ сделал паузу, чтобы подчеркнуть значимость своих слов: — Эшелоны с техникой и солдатами прибывают на закрытую ветку «Объекта 73» круглосуточно. Солдаты маршируют на территорию комплекса. Танки съезжают с платформ и уходят под периметр забора с колючей проволокой. И… они оттуда не выходят. Форд нахмурился, не понимая: — Что значит «не выходят»? — В прямом смысле, господин президент, — вмешался директор АНБ генерал Аллен. — Пустые эшелоны уходят обратно за новой техникой. Ни один танк, ни один солдат, вошедший на территорию «Объекта 73» за последние две недели, не покинул его пределы. Там сейчас должно находиться около ста тысяч человек и тысячи единиц бронетехники. Но площадь комплекса — всего пять квадратных километров! Они не могут физически поместиться там, даже если станут плечом к плечу! Они буквально пропадают в этом лесу. Словно сквозь землю проваливаются. — Может, там вырыт гигантский подземный город на случай ядерной войны? — предположил Форд. — Даже если так, мы фиксируем вторую, еще более пугающую аномалию, — АНБ выложил графики энергопотребления. — Наши станции радиотехнической разведки в Скандинавии и данные по перехвату советских энергосетей показывают: «Объект 73» потребляет безумное количество электроэнергии. Туда перенаправлены мощности сразу двух крупнейших ГРЭС и мощности Нововоронежской АЭС. Энергопотребление этого лесного пятачка сравнима с потреблением крупного промышленного мегаполиса вроде Чикаго! Зачем подземному бункеру энергия целой атомной электростанции? Что они там питают? Джеральд Форд посмотрел на директора ФБР и главу ЦРУ: — Вы пытались внедрить туда людей? Что говорит наша агентура на месте? Уильям Колби горько усмехнулся и опустил глаза: — «Объект 73» охраняется так, как не охраняют даже ракетные шахты в Тюратаме или Кремль. Вокруг объекта возведено три кольца обороны. Внешний периметр держит дивизия внутренних войск КГБ. Внутренний — элитное подразделение спецназа. Лес патрулируется вертолетами и собаками, земля заминирована. За последнюю неделю мы потеряли там четырех наших лучших агентов с дипломатическим прикрытием. Седьмое управление КГБ брало их мгновенно, стоило им приблизиться к объекту ближе чем на пять километров. Трое арестованы, один… пропал без вести. КГБ устроил там абсолютный вакуум. Они защищают этот объект так, словно там спрятана вся судьба Советского Союза. В кабинете снова воцарилось тяжелое молчание. Лидеры сильнейшей державы Запада сидели, окруженные новейшими технологиями разведки, и осознавали свое полное, абсолютное бессилие перед загадкой подмосковного леса. Генри Киссинджер медленно встал, подошел к карте мира, висящей на стене, и постучал пальцем по точке рядом с Москвой. — Давайте подытожим, джентльмены, — произнес госсекретарь своим глубоким, с немецким акцентом голосом. — Брежнев и Политбюро в условиях абсолютной секретности стягивают огромную армию, тратя миллиарды рублей. Они питают этот объект энергией АЭС. Солдаты и танки исчезают внутри. На «учения» это не похоже. На подготовку к Третьей мировой… тоже не совсем, иначе они бы разворачивали войска на границах. Складывается впечатление, что русские либо создали какое-то невероятное супероружие… либо нашли что-то, о чем мы даже не можем помыслить. Джеральд Форд встал из-за стола. На его лице больше не было усталости — там застыла суровая решимость главы нации, понимающего, что баланс сил на планете может рухнуть в любую секунду. — Джентльмены, — произнес Форд, глядя в глаза каждому из присутствующих. — Поражение во Вьетнаме мы как-нибудь переживем. Но мы не можем позволить Брежневу получить абсолютное превосходство над нами. Если русские прячут в Подмосковье оружие, способное изменить ход Холодной войны, я хочу знать о нем всё. Президент переперся руками о стол: — Объявляю режим высшего приоритета национальной безопасности по теме «Объект 73». Директор Колби — задействуйте всю имеющуюся агентуру в Москве, подкупайте чиновников Минобороны СССР, используйте любые деньги. Генерал Аллен — перенаправьте все спутники серии KH на Подмосковье. Перехватывайте любой радиосигнал, любую шифровку. Генерал Браун — приведите войска США в Европе в состояние повышенной готовности. Форд замолчал на секунду и добавил: — Я хочу знать, куда деваются эти чертовы советские дивизии. И я хочу знать, что русские строят в этом лесу, раньше, чем они решат применить это против нас. За работу. Американская разведывательная машина начала судорожно вращать свои шестеренки, пытаясь пробить стальной занавес КГБ. Но ни президент Форд, ни суперкомпьютеры АНБ, ни аналитики ЦРУ даже в самых безумных фантазиях не могли представить правду. Они не могли вообразить, что пропавшие советские дивизии прямо в эти минуты шагают по дорогам параллельного мира, ломая хребет тысячелетней Империи и водружая красные флаги над освобожденными городами другой вселенной.

***

Изнурительный, беспрецедентный по своей скорости форсированный марш Имперской экспедиционной армии Севера подходил к концу. Кони хрипели, роняя пену на сухую траву, солдаты валились с ног от чудовищной усталости, бросив позади все тяжелые обозы, но железная воля их главнокомандующей не знала пощады. Генерал Эсдес вела свои элитные полки вперед, подгоняемая единственным, всепоглощающим желанием — сойтись в смертельной схватке с неведомым врагом. Когда авангард армии преодолел очередной лесистый хребет, перед ними открылась широкая холмистая равнина, а вдалеке, на самом горизонте, показались очертания великой Столицы. Эсдес осадила своего белого боевого коня на вершине холма. Холодный северный ветер трепал полы её белоснежного генеральского плаща. Её пронзительные голубые глаза сузились, жадно впиваясь в открывшуюся панораму. То, что она увидела, поразило даже её видавших виды ветеранов. Столица — тысячелетнее сердце мира, неприступная твердыня — больше не сияла золотом и белым мрамором. Над городом поднимались исполинские столбы черного, маслянистого дыма, закрывавшие половину небосвода. Величественный Императорский Дворец, веками возвышавшийся над всеми постройками, словно корона на голове великана, выглядел так, будто невидимый титан снес его верхние башни и купола гигантским ударом булавы. Правительственный сектор лежал в обугленных руинах. — Боги всемогущие… — тихо прошептал Ливер, подъехав к Эсдес слева. Старый бывший генерал опустил подзорную трубу, его руки мелко дрожали. — Они не преувеличивали. Дворец разрушен. Центр управления уничтожен. — И это сделала магия? — писклявым голосом спросил юный Няо, нервно сжимая в пальцах свой Тейгу — флейту «Крик». — Какая сила способна сотворить такое с главным замком континента на таком расстоянии? Дайдара лишь злобно оскалился, поправив на спине тяжелый чехол с двухсторонним секирообразным Тейгу «Бельвак»: — Плевать, какая у них магия! Главное, чтобы их плоть резалась так же легко, как у северных варваров! В этот момент до чуткого слуха Эсдес донеслись звуки. Это не были крики сражающихся людей или звон мечей. Земля под копытами коней мелко, монотонно вибрировала. А с запада, в паре десятков километров от подступов к городу, доносился размеренный, ритмичный, утробный грохот. *БУХ… БУХ… БУХ…* Звук был тяжелым, механическим, бездушным. Он походил на удары сотен циклопических кузнечных молотов, методично вбивающих сваи в тело планеты. Эсдес никогда в жизни не слышала ничего подобного. В этом звуке не было ярости или эмоций — лишь холодная, математически выверенная поступь разрушения. — Они там, — на губах Эсдес заиграла хищная, предвкушающая улыбка. — Наша добыча прямо перед нами. Они уже перемалывают западные подступы к городу. Вперед! Мы не заставим их ждать! Имперская армия устремилась на звук канонады. Спустившись с холмов на просторную равнину, пересеченную редкими перелесками и старым почтовым трактом, северные легионы вскоре вышли на визуальный контакт с передовыми частями противника. На дистанции около полутора километров, перекрывая тракт и занимая господствующие высоты, стоял советский усиленный механизированный дозор. Это была передовая рота на бронетранспортерах БТР-60ПБ, усиленная взводом основных боевых танков Т-72. Машины стояли в капонирах и замаскированных позициях, их низкие приземистые силуэты цвета хаки сливались с местностью. На командирских антеннах лениво колыхались небольшие красные флажки. Рядовые солдаты имперской армии невольно замедлили шаг. В рядах послышался испуганный ропот. — Что это?.. — Это и есть те самые железные звери? — Они сделаны целиком из стали! Где их лошади?! Как они двигаются?! Даже Три Зверя на секунду опешили. Машины не походили на алхимических големов — в их рубленых, хищных формах чувствовалась завершенность серийного военного производства, чуждого этому миру. Эсдес медленно остановила коня, разглядывая стальных монстров. Её ледяное сердце забилось быстрее. Она чувствовала, как от этих неподвижных металлических коробок исходит скрытая, чудовищная угроза. Но чтобы понять, как воюет враг, нужно было заставить его раскрыть карты. — Ливер, — скомандовала Эсдес, не оборачиваясь. — Отправь вперед первый и второй штурмовые батальоны пехоты и легкую кавалерию. Пусть проверят прочность их обороны. — Слушаюсь, генерал! Около двух тысяч закаленных в боях северных легионеров, потрясая копьями, щитами и мечами, с яростным боевым кличем устремились вперед. Кавалерия на быстрых бронированных лошадях вырвалась вперед, рассыпаясь лавой по флангам. Они неслись по открытому полю, уверенные в своей несокрушимой ярости, готовые насадить на пики экипажи диковинных телег. Они не подозревали, что несутся на встречу с собственной быстрой и неотвратимой смертью. Внутри советских боевых машин всё происходило без суеты, по строгому нормативу боевого устава. — Наблюдаю скопление живой силы противника. Дистанция — восемьсот метров. Пехота в доспехах, кавалерия на флангах. Плотный строй. — Командирам машин: огонь на поражение по готовности. Пехоту отсечь, кавалерию уничтожить. Огонь! Равнина мгновенно утонула в оглушительном грохоте. Заговорили спаренные танковые пулеметы ПКТ и тяжелые 14,5-мм пулеметы Владимирова на бронетранспортерах. *ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА! ДУХ-ДУХ-ДУХ-ДУХ! * Воздух над полем боя превратился в сплошную стену из трассирующих пуль. Для имперских солдат, никогда не видевших автоматического скорострельного оружия, начался сущий ад. Тяжелые пули калибра 14,5 миллиметров, предназначенные для пробития легкой бронетехники, буквально разрывали людей и лошадей на куски. Стальные кирасы, закаленные в лучших кузницах Севера, разлетались в мелкую крошку вместе с костями их владельцев. Пулеметные очереди срезали кавалерию целыми рядами, словно невидимая гигантская коса прошлась по полю. Кони в панике спотыкались о тела павших товарищей, всадники кубарем летели под копыта, где их тут же настигал свинец. Обычные солдаты Империи падали пачками, десятками, сотнями за считанные секунды. Земля мгновенно окрасилась в алый цвет, покрываясь телами тех, кто даже не успел приблизиться к советским позициям на расстояние броска копья. Оставшиеся в живых легионеры впали в неописуемый, парализующий ужас. Никакой воинский дух, никакая верность Императору не могли устоять перед методичным технологическим уничтожением. Солдаты с визгом бросали оружие, пытаясь повернуть назад, но пули настигали их в спины. Няо в ужасе выронил флейту, его глаза полезли на лоб: — Они… они выкосили два батальона меньше чем за минуту?! Без магии?! Чем они вообще стреляют?! Ливер сжал поводья так, что кожа на перчатках лопнула. Его тактический гений пасовал перед абсолютным превосходством огневой мощи. — Это не битва… Это бойня. Они контролируют всё пространство перед собой. — Трусы! Жалкие слабаки! — взревел Дайдара. Ярость застилала ему глаза. Он не мог вынести вида того, как их армию превращают в фарш какие-то неподвижные железки. — Я сам расколю эти корыта! Здоровяк сорвал со спины «Бельвак». Мышцы на его руках вздулись, вены почернели от концентрации духовной энергии. Издав дикий рев, Дайдара совершил мощный рывок вперед, развив скорость, недоступную обычному человеку. Сократив дистанцию до четырёхсот метров, он с чудовищной силой метнул свое гигантское Тейгу в головной танк Т-72. Секира «Бельвак», вращаясь с бешеной скоростью и рассекая воздух с оглушительным свистом, летела точно в цель. Этот бросок мог разрубить пополам крепостные ворота или векового Опасного Зверя высшего класса. *ДЗЫ-Ы-Ы-НЬ!!! * Звук удара был похож на звон гигантского колокола. Секира со всей дури врезалась в верхнюю лобовую деталь Т-72. Во все стороны брызнули снопы ярких искр. Дайдара победно оскалился, ожидая увидеть, как железный монстр расколется надвое. Но ничего не произошло. Многослойная комбинированная броня советского танка, усиленная текстолитом и броневой сталью высшей пробы, даже не прогнулась. Секира Тейгу оставила на краске лишь глубокую царапину и, потеряв всю кинетическую энергию, со звоном отскочила от брони, с глухим стуком упав в траву. Челюсть Дайдары буквально отвисла. — Ч-что?.. Мой «Бельвак»… не пробил?! В следующую секунду массивная литая башня Т-72 с глухим гидравлическим жужжанием плавно повернулась. Длинный, хищный ствол 125-миллиметрового гладкоствольного орудия 2А46 опустился, посмотрев прямо в лицо онемевшему громиле. Дайдара, повинуясь исключительно звериному инстинкту выживания, в последний миг сиганул в сторону, вжимая голову в плечи. *БА-А-А-АХ!!! * Из ствола танка вырвался гигантский столб огня и пороховых газов. Осколочно-фугасный снаряд, летящий со сверхзвуковой скоростью, ударил в землю буквально в паре метров от того места, где Дайдара совершил прыжок. Взрыв колоссальной мощности взметнул в небо тонны земли. Ударная волна подхватила массивное стодвадцатикилограммовое тело Дайдары, как пушинку, и швырнула его на двадцать метров назад. Здоровяк с глухим стуком рухнул на камни. Его тяжелые доспехи были искорежены и посечены осколками, лицо залито кровью, ребра сломаны, а из ушей текла сукровица от чудовищной контузии. Он хрипел, не в силах подняться на ноги, выплевывая кровавую пену. Тейгу вернулся к нему по воздуху, но сжать рукоять Дайдара уже не мог. Ливер и Няо мгновенно бросились вперед, подхватили стонущего товарища под руки и спешно оттащили его назад, за строй основной армии. Эсдес не сдвинулась с места ни на миллиметр. Она не побежала спасать слугу. Она даже не моргнула, когда взрывная волна от танкового выстрела докатилась до её холма, взметнув полы её плаща. В её сознании всё встало на свои места. Слухи не врали. Ни капли. Донесения паникеров из Столицы были чистой правдой. Эти «зеленые люди» не обладали Тейгу, но создали машины, чья броня игнорирует реликвии Первого Императора, а оружие несет в себе силу, превосходящую гнев древних драконов. Они были безжалостны, методичны и смертоносны. Это была не просто сильная армия. Это был противник, о встрече с которым она молилась всю свою жизнь. Медленно, наслаждаясь каждой секундой, Эсдес спешилась с коня. На её прекрасном, точеном лице расцвела безумная, пугающая, экстатическая улыбка. Её зрачки сузились, а в глубине сапфировых глаз вспыхнуло синее пламя абсолютного безумия битвы. Её сердце колотилось в груди, как бешеное. Воздух вокруг неё мгновенно стал разреженным и ледяным. Трава под её сапогами покрылась инеем, который с сухим хрустом начал расползаться во все стороны на десятки метров. Она плавно положила руку на рукоять своей тонкой шпаги. — Поразительно… — прошептала Эсдес, и её голос зазвенел, как чистый, смертоносный лед. — Просто восхитительно! Вы пришли сюда с железом и порохом, думая, что покорите этот мир? Она сделала первый шаг вперед, навстречу ревущим советским танкам. С каждым её шагом морозная аура усиливалась, превращая утренний зной в арктическую стужу. — Вы заслужили право увидеть мою истинную силу, солдаты иного мира, — проговорила «Снежная Королева», обнажая сверкающий клинок. — Посмотрим, сможет ли ваша хваленая броня выдержать абсолютный ноль! Эсдес лично вступала в бой, и сама природа вокруг нее замерла в ледяном оцепенении перед началом величайшей дуэли магии и технологий. Воздух над цветущей равниной, еще секунду назад пахнувший нагретой травой, пороховой гарью и дизельным выхлопом, внезапно застыл. Температура рухнула вниз с чудовищной, неестественной скоростью, пробив нулевую отметку и устремившись в глубины арктического холода. Летнее солнце на безоблачном небе словно потеряло всю свою силу, подернувшись мутной морозной дымкой. Эсдес сделала второй шаг, и этот шаг стал началом ледяного апокалипсиса. Она взмахнула своей тонкой рапирой, и из-под ее сапог во все стороны с оглушительным, похожим на пулеметную дробь треском рванули исполинские пласты льда. Земля застонала, вспучиваясь и разрываясь. Прямо посреди почтового тракта, сметая вековые деревья и выворачивая пласты чернозема, начали с чудовищным скрежетом расти гигантские ледяные торосы, кристаллические пики и монолитные глыбы размером с двухэтажный дом. Сверкающие сапфировым светом барьеры вздымались к небу на десятки метров, формируя непреодолимую стену абсолютного холода. — Замрите в вечности! — звенящим от безумного восторга голосом крикнула Эсдес, направляя острие клинка на передовые позиции советских войск. С её пальцев сорвалась волна лазурного сияния. Морозный фронт ударил по передовому советскому механизированному дозору, словно невидимый цунами. Советские солдаты и офицеры, среди которых было немало уроженцев Сибири, Урала и Заполярья, прекрасно знали, что такое настоящая русская зима и сорокаградусные морозы. Но то, что происходило здесь, не подчинялось законам природы. Это не была постепенная смена погоды — это был мгновенный температурный удар, близкий к абсолютному нулю, обрушившийся на технику и людей в разгар теплого лета. Металл боевых машин отозвался на этот удар жалобным, скрежещущим стоном. Законы физики сработали с беспощадной неотвратимостью: от мгновенного перепада температур наступила мгновенная хладноломкость стали. Головной танк Т-72, стоявший в капонире, буквально за пару секунд покрылся толстым слоем сизого инея. Массивные стальные гусеницы намертво вмерзли в мгновенно промерзший на метр вглубь грунт. Оптика прицелов ТПД-К1 и триплексы командирской башенки мгновенно затянуло непроницаемой ледяной коркой, ослепляя экипаж. Резиновые уплотнители катков и топливные шланги полопались со звоном разбитого стекла. Многолитровый дизельный двигатель В-46, хлебнув ледяного воздуха, натужно кашлянул сизым дымом и заглох — замерзшее дизельное топливо превратилось в парафиновую кашу прямо в топливопроводах. Стоявший правее БТР-60ПБ постигла еще более страшная участь: колоссальный ледяной шип, вырвавшийся прямо из-под днища машины, пробил тонкую броню днища и поднял многотонный бронетранспортер в воздух, насадив его, как бабочку на булавку. Пулеметчик на башне успел лишь вскрикнуть, прежде чем морозная волна превратила его в неподвижную ледяную статую. — Что за чертовщина?! — орал в микрофон гарнитуры командир передового батальона полковник Тимченко, находясь в своем командно-штабном БТРе. Стекла его командирских приборов покрывались замысловатыми морозными узорами прямо на глазах, изо рта валил густой белый пар, а дыхание перехватывало от обжигающей стужи. — Всем бортам! Внимание! Противник применяет неизвестное климатическое оружие! Огонь по бабе на холме! Всеми калибрами — огонь!!! Советская военная машина, получив жестокий удар, не запаниковала. Годы суровой выучки и железная армейская дисциплина взяли верх над шоком. Уцелевшие машины и пехота в окопах ответили на магию льда шквалом концентрированного свинца и стали. Это был сокрушительный, яростный ответ технологической цивилизации. Загремели крупнокалиберные пулеметы Владимирова (КПВТ), рассыпая по замерзающей траве тяжелые стреляные гильзы. Взревели автоматические орудия БМП-1. Окопавшиеся мотострелки вскрыли цинки с патронами и открыли плотный, непрерывный огонь из сотен автоматов АК-74 и пулеметов ПКМ. Танк Т-72, чей экипаж вручную пробил смотровые щели, с оглушительным ревом выплюнул из ствола 125-миллиметровый осколочно-фугасный снаряд. Тысячи пуль, светящихся алыми трассерами, и десятки тяжелых снарядов сплошным смертоносным потоком полетели прямо в стоящую на холме фигуру в белом мундире. Воздух между советскими позициями и Эсдес превратился в звенящую огненную стену. Любой другой человек, даже самый могущественный воин или пользователь Тейгу, был бы разорван в фарш за сотую долю секунды. Но Эсдес среагировала мгновенно. — Защита! — хищно усмехнулась она, взмахнув свободной рукой. Перед ней из земли с громоподобным треском выросли три слоя монолитных ледяных щитов толщиной более двух метров каждый. Лед этот не был обычной замерзшей водой — пропитанный духовной энергией Тейгу «Экстракт Демона», он по плотности и прочности не уступал лучшей броневой стали. *ГРАХ-ТАХ-ТАХ-ТАХ-ТАХ!!! * Миллионы джоулей кинетической энергии ударили в ледяные барьеры. Пули калибра 7,62 и 5,45 миллиметра впивались в лед, выбивая тучи ледяной крошки, но застревали в толще первого слоя. Тяжелые 14,5-мм бронебойно-зажигательные пули КПВТ крошили монолит, пробивая первый щит насквозь и вгрызаясь во второй. А затем в центр укрепления влетел 125-миллиметровый танковый снаряд. *БА-А-А-АМ-М-М!!! * Вспышка взрыва осветила ледяную стену изнутри адским багровым пламенем. Тонны льда разлетелись вдребезги во все стороны. Первый и второй щиты просто испарились, превратившись в облако ледяной пыли и осколков, а третий щит покрылся глубокими трещинами. Ударная волна колоссальной силы прошла сквозь защиту. Эсдес почувствовала, как тяжелая взрывная волна толкнула её в грудь, заставив отступить на полшага назад, а ее голубые волосы взметнулись от раскаленного порохового ветра. Впервые за долгие годы на ее лице промелькнула тень крайнего напряжения. Ей было нелегко. Совсем нелегко. Плотность советского огня была чудовищной. Каждую секунду в ее барьеры ударяли сотни пуль и гранат из подствольников. Грохот непрерывных взрывов оглушал, а кинетическая энергия ударов отдавалась тупой болью в висках — чтобы поддерживать целостность разрушающегося под снарядами льда, ей приходилось тратить огромное количество собственной энергии, непрерывно восстанавливая крошащиеся стены. Советские снаряды не знали усталости, они методично вгрызались в её магию, слой за слоем. — Какая… чудовищная плотность атак! — стиснув зубы, прошептала Эсдес, чувствуя, как по шее стекает капля холодного пота. — Они не останавливаются ни на миг! Но отступать «Снежная Королева» не собиралась. Наоборот, сопротивление врага лишь распалило её хищную ярость. — Мой черед! — крикнула она, вскидывая рапиру высоко над головой. В небесах над советскими позициями из морозного воздуха сконденсировались сотни гигантских, пятиметровых ледяных копий с бритвенно-острыми гранями. С резким свистом этот ледяной град обрушился на окопы и технику передового батальона. Ледяные копья, разогнанные гравитацией и магией, падали с неба, как артиллерийские мины. Одно из них с хрустом пробило крышу застрявшего БМП-1, разорвав двигатель и вызвав детонацию боекомплекта внутри. Другое вонзилось в бруствер советского окопа, разметав замерзшую землю и ранив нескольких мотострелков осколками льда и камня. Советские войска начали нести чувствительные потери. Солдаты с обмороженными лицами, превозмогая боль, затаскивали раненых товарищей в блиндажи, сменяли заклинившие от холода пулеметы и продолжали вести огонь сквозь ледяную крошку и метель. Полковник Тимченко, укрывшись за броней командирской машины, лихорадочно схватил трубку полевого телефона, соединенного с радиостанцией засекреченной связи Р-159. Его пальцы в шерстяных перчатках едва попадали по тумблерам. — «Кедр»! Я «Береза-1»! «Кедр», ответьте «Березе»! Экстренный вызов! — надрывая связки, кричал полковник в трубку, пока снаружи грохотали разрывы ледяных снарядов. Сквозь треск помех и свист эфира раздался спокойный, тяжелый, словно бронеплита, голос главнокомандующего ОКСВ генерал-полковника Шапошникова: — На связи «Кедр». Докладывайте обстановку, Тимченко. Почему застрял авангард? — Товарищ генерал-полковник! Мы вступили в боестолкновение с противником на дальних подступах к Столице! — быстро, четко по-военному докладывал Тимченко. — Противник — женщина, визуально опознана как объект «Альфа» — генерал Эсдес! Применяет аномальную ледяную магию колоссальной мощности! Температура в районе боевых действий упала до критических отметок! Техника выходит из строя, дизели клинит от мороза, броня становится хрупкой! Посреди тракта выросли ледяные стены и торосы высотой с девятиэтажку! Обычным стрелковым и артиллерийским огнем подавить объект не удается — она закрывается многослойным льдом повышенной прочности! Несем потери в живой силе и технике! На секунду на том конце провода повисла тяжелая тишина. Было слышно лишь размеренное дыхание Шапошникова и шум штабных генераторов в главном командном пункте. — Зафиксировали, Тимченко, — глухо, но абсолютно твердо произнес Шапошников. — Значит, «Снежная Королева» всё-таки явилась на бал. — Товарищ командующий! — взмолился полковник, уворачиваясь от посыпавшихся сверху кусков льда. — Запрашиваю немедленное подкрепление! Нам нужно оружие по специальному протоколу! Нам нужен напалм! Выжигайте здесь всё, иначе она переморозит весь батальон и сомкнет ледяной капкан! Шапошников на том конце провода не повысил голос ни на тон. В его голосе звучала непоколебимая уверенность военачальника сверхдержавы, который предвидел этот ход противника задолго до первого выстрела. — Отставить панику, полковник Тимченко! — отчеканил генерал-полковник. — Протокол «Термодинамика» введен в действие три минуты назад, сразу после первых докладов постов радиотехнической разведки о температурных аномалиях. Подкрепление с напалмом уже в воздухе! Генерал сделал короткую паузу, отдавая параллельные команды в штабе. — С полевого аэродрома поднято звено штурмовиков с баками ЗБ-500. На подходе эскадрилья ударных вертолетов Ми-24 с зажигательными неуправляемыми ракетами. Артиллерийские дивизионы разворачивают тяжелые огнеметные установки и заряжают реактивные «Грады» термическими боеприпасами. Они будут у вас через семь минут. Ваша задача — любой ценой удержать рубеж! Не дайте ей продвинуться вперед и связать вас ближним боем! Заставьте её стоять на месте и тратить силы на поддержание щитов! Держите её на прицеле, полковник! — Есть держать рубеж! — крикнул Тимченко. — Продержитесь еще немного, сынки, — голос старого генерала на мгновение потеплел. — Мы превратим этот лед в кипящую смолу. «Кедр» конец связи. Тимченко бросил трубку, вытер рукавом покрытое инеем лицо и повернулся к оставшимся офицерам штаба. Глаза полковника горели яростным, решительным огнем. — Вы слышали приказ командующего?! — рявкнул он на подчиненных. — Занять круговую оборону! Зарядить все уцелевшие пулеметы и орудия бронебойно-зажигательными! Бить по ледяным стенам без остановки! Ни шагу назад! Помощь идет! Мы покажем этой ледяной ведьме, как горит земля! Бойцы передового батальона ОКСВ приготовились стоять насмерть. А в пяти километрах за их спинами, вспарывая морозный воздух оглушительным реактивным ревом, к месту схватки уже неслись советские боевые птицы, неся под своими стальными крыльями тысячи литров неугасимого, всепожирающего огненного ада. Великая битва между Магией Льда и Индустриальным Огнем вступала в свою решающую, смертельную фазу. Каждая секунда на передовом рубеже обороны ОКСВ тянулась словно вечность, оплаченная кровью и нечеловеческой стойкостью советских солдат и бойцов Революционной армии. Температура продолжала падать, превращая поле боя в звенящий ледяной капкан. Земля, скованная внезапным морозом, звенела под ногами, как чугун. Советские мотострелки и повстанцы удерживали позиции из последних сил. Это было невероятно тяжело. Замерзшие пальцы с трудом нажимали на спусковые крючки, смазка в пулеметах густела от противоестественного холода, а оптические прицелы затягивало инеем от каждого выдоха. Окопы, спешно вырытые в черноземе, осыпались мерзлыми комьями от непрерывных ударов ледяных сталагмитов, которые Эсдес швыряла целыми каскадами. Союзные силы несли тяжелые, горькие потери. То там, то здесь ледяные осколки размером с наконечник копья пробивали бронежилеты и каски, секли открытые участки кожи. Санитары, пригибаясь под градом шрапнели, с трудом оттаскивали обмороженных и тяжелораненых бойцов вглубь траншей, пытаясь отогреть их под брезентовыми накидками. Сзади, с закрытых огневых позиций, не переставая, били дивизионы советской ствольной артиллерии и реактивные системы «Град». *УУ-У-У-ХХХ! БАХ-БАХ-БАХ! * Пакеты 122-миллиметровых ракет с воем уносились в морозное небо и обрушивались на позиции Эсдес сплошным огненным ковром. Земля вздымалась на десятки метров, пламя и дым заволакивали горизонт. Но эта канонада помогала лишь отчасти. Эсдес, чувствуя колоссальную мощь советских залпов, мгновенно возводила вокруг себя многослойные циклопические купола из чистейшего, непробиваемого льда. Реактивные снаряды врезались в эти купола, раскалывали верхние слои, опаляли их черной копотью, но сама «Снежная Королева», питаемая неисчерпаемой духовной силой Тейгу «Экстракт Демона», успевала наращивать новый монолит быстрее, чем взрывная волна добиралась до ее тела. Она стояла в эпицентре взрывов, словно божество зимы, упиваясь грохотом советской артиллерии. Ситуацию на передовой до предела обострили ее верные офицеры и пехота. На солдат северных легионов магия их госпожи не распространялась — Эсдес филигранно контролировала зоны абсолютного холода, оставляя коридоры для наступления своих войск. Оправившись от первого шока, в атаку ринулись элитные части имперской гвардии под командованием Ливера и Няо. Ливер, бывший имперский генерал и опытный тактик, применил свой Тейгу — кольцо «Черный Марлин», дарующее власть над любой жидкостью. От взрывов артиллерии и тающего под осколками снега земля вокруг превратилась в жидкую ледяную жижу. Ливер вскинул руку, и грязевые лужи на тракте вскипели, вздымаясь десятками водяных змей и полупрозрачных смертоносных лезвий. Водяные клинки под давлением в сотни атмосфер хлестали по советским брустверам, срезая пулеметные гнезда и заставляя мотострелков вжиматься в мерзлую землю. Рядом с ним неистовствовал Няо. Маленький садист с кошачьими повадками прижал к губам Тейгу «Крик». Зловещая, резкая мелодия его флейты наполнила воздух. Звуковые волны Тейгу воздействовали прямо на нервную систему: бойцы Революционной армии и советские солдаты чувствовали, как их мышцы наливаются свинцом, голова раскалывается от мигрени, а боевой дух слабеет под натиском парализующего страха. Вслед за этой звуковой атакой имперские мечники с криками ринулись на штурм первой линии траншей. Лишь Дейдара оставался не у дел. Огромный громила лежал на холме в тылу имперцев, не в силах даже пошевелить пальцем после близкого разрыва танкового снаряда Т-72. Его тело было сплошь покрыто бинтами, ребра сломаны, лицо превратилось в кровавое месиво. Но сквозь заплывшие глаза он с маниакальным восторгом наблюдал за боем. Он хрипел, сплевывая кровь на мерзлую траву, и ухмылялся: его госпожа, его непобедимая Эсдес по-прежнему доминировала на поле брани, ломая хваленую железную оборону чужаков. Казалось, еще минута — и передовая линия обороны ОКСВ рухнет. Полковник Тимченко уже сжимал в руке пистолет, готовясь лично возглавить контратаку штабной роты. И именно в этот критический момент из густого перелеска на левом фланге послышался рев моторов и резкие команды. На помощь истекающему кровью авангарду подоспел «Ночный Рейд»! Их вела лично генерал Надженда. Облаченная в свой строгий плащ, с дымящейся в зубах сигаретой, она мгновенно оценила обстановку своим единственным зорким глазом. — Ночной Рейд! — ее голос, усиленный командирской волей, прорезал грохот канонады. — Связать боем верхушку противника! Не дать им сомкнуть кольцо вокруг советских позиций! Работаем по секторам! Появление легендарных повстанческих убийц переломило ход схватки в считанные мгновения. На господствующей высоте, рядом с замаскированным расчетом советских снайперов с винтовками СВД и тяжелым пулеметом «Утёс», залегла Майн. Ее розовые хвостики развевались на морозном ветру, а лицо выражало предельную концентрацию. — Ну давай, ледяная стерва! Попробуй заморозить это! — яростно крикнула Майн, вскидывая «Пампкин». Почувствовав смертельную опасность для своих товарищей, винтовка Тейгу мгновенно отозвалась на эмоции хозяйки. Из ствола «Пампкина» с оглушительным треском вырвался гигантский луч ослепительной духовной энергии. Этот выстрел слился в единый залп с бронебойными пулями советских снайперов и тяжелыми очередями пулемета. Энергетический луч прошил ледяной щит Эсдес, пробив в нем сквозную дыру в метре от головы генерала. Эсдес впервые за бой была вынуждена резко отпрыгнуть назад, уклоняясь от снайперского огня, который вгрызался в лед с хирургической точностью. Ее наступление захлебнулось. Тем временем на передовой линии начался настоящий шквал. Акаме с обнаженным проклятым клинком «Мурасаме» двигалась подобно черной молнии. Ее катана сверкала в воздухе, оставляя за собой лишь трупы имперских легионеров, чьи тела мгновенно покрывались черными ядовитыми рунами смерти. Рядом с ней Леоне, активировав свой «Лионель», с диким звериным рыком крушила вражеские фаланги голыми когтями, отрывая имперцам головы и ломая их стальные кирасы, словно картон. Шелли орудовала исполинскими ножницами «Экстаз», разрезая бронированных латников пополам вместе со щитами и ослепляя врагов яркими вспышками света, давая советским мотострелкам возможность вести прицельный огонь из автоматов. Биологический Тейгу Сусаноо действовал как живой таран. Его зеркальный диск и массивные руки сметали имперских пехотинцев десятками, отбрасывая их на ледяные торосы и расчищая завалы для советских БТРов. Лаббок проявил чудеса боевой смекалки, помноженной на советский арсенал. Он не просто использовал прочнейшие нити своего Тейгу «Кросс Тейл» для разрезания врагов — он модернизировал тактику прямо на ходу! К своим невидимым в морозном воздухе нитям Лаббок заранее привязал десятки советских осколочных гранат Ф-1 и противопехотных мин МОН-50, любезно выделенных саперами ОКСВ. Наступающие имперские солдаты, спотыкаясь о тончайшие нити на подступах к траншеям, срывали чеки. *БАХ! БАХ! БАБАХ! * Серии чудовищных осколочных взрывов разрывали наступающие шеренги противника в клочья. — Вот это я понимаю — советская модернизация классических ловушек! — хохотал Лаббок, ловко дергая за нити и подрывая целое отделение имперских мечников. В центре поля боя юный Тацуми вступил в яростную схватку с Няо. В руках Тацуми сжимал советский автомат АК-74, хотя за его спиной в ножнах на всякий случай покоился короткий верный клинок. Няо, шипя от ярости, бросился на Тацуми, пытаясь сыграть на флейте мелодию паралича. Но Тацуми, пройдя жесткую школу политрука Смирнова и советских инструкторов, не стал ждать рукопашной. Он мгновенно вскинул автомат, перевел флажок на непрерывный огонь и нажал на спусковой крючок. *ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА! * Очередь патронов калибра 5,45 миллиметра вспорола мерзлый воздух. Няо, не ожидавший такой бешеной скорострельности от ручного оружия, в ужасе закрутился волчком, уворачиваясь от свинцовых трассеров. Пули разнесли его плащ, одна из них оцарапала щеку, заставив выронить флейту из окровавленных пальцев. — Ах ты, мелкий выродок! — завизжал Няо, бросаясь в ближний бой с выдвинутыми когтями. Тацуми ловко парировал выпад прикладом автомата, сбив противника с ног, и выхватил меч для решающего удара: — Твоя музыка смерти здесь больше не играет, имперский пес! Но самый драматичный и напряженный поединок развернулся в сотне метров правее, на засыпанном гильзами перекрестке дорог. Там, среди вздымающихся из земли ледяных пик, лицом к лицу сошлись двое титанов. Булат стоял, закованный в свой несокрушимый Тейгу «Инкурсио». Серебряная броня доспеха сверкала сквозь морозную пыль, в руке покоилось массивное копье «Неутомимый». А напротив него, скрестив руки на груди и повелевая водяными смерчами, замер генерал Ливер. Ветер на мгновение стих между ними. Два бывших соратника, учитель и ученик, смотрели друг другу в глаза. Ливер медленно опустил руки, и водяные лезвия вокруг него застыли в воздухе. В его взгляде не было слепой ненависти — лишь глубокая, выстраданная скорбь старого воина. — Значит, донесения не врали… — глухо произнес Ливер, поправляя офицерскую фуражку. — Ты действительно примкнул к Ночному Рейду, Булат. Мой лучший офицер. Моя гордость. Теперь ты сражаешься плечом к плечу с бунтовщиками и пришельцами из иного мира. Булат крепче сжал рукоять копья. Голос великана под шлемом «Инкурсио» звучал твердо, но в нем слышалась тяжелая боль утраты. — Ливер… Мой бывший командир, — произнес Булат. — Человек, научивший меня чести и воинскому долгу. Я годами оплакивал твою судьбу, когда тебя бросили в имперскую тюрьму по ложному доносу продажных министров. И что же я вижу теперь? Ты вышел на свободу лишь для того, чтобы стать цепным псом той самой прогнившей власти, которая растоптала твою честь! Ты служишь садистке Эсдес и жирному борову Онесту! Ливер горько усмехнулся, покачав седой головой: — Ты слишком молод и идеалистичен, Булат. Мир грязен. Империя прогнила, я знаю это лучше тебя. Но генерал Эсдес вытащила меня из сырой камеры, когда все остальные отвернулись. Она дала мне цель. Для солдата верность своему спасителю — превыше абстрактной справедливости. Я присягнул ей, и я пойду за ней до конца, даже если этот путь ведет на дно преисподней! — Твоя верность слепа, Ливер! — вскричал Булат, делая шаг вперед, от которого треснул лед под его сапогами. — Посмотри вокруг! Посмотри на этих людей в зеленой форме! Они пришли из мира, где нет рабов и господ! Они принесли хлеб голодным крестьянам Империи! Они строят будущее, а ты защищаешь палачей, которые насилуют детей и сжигают деревни ради забавы! Если твоя честь требует защищать этот гнилой гроб — значит, мне придется уничтожить тебя здесь и сейчас! — Что ж… Покажи мне, чему ты научился, мой ученик, — тихо ответил Ливер. В его глазах вспыхнул холодный блеск решимости. — Пусть наши клинки решат, чья правда сильнее! Кольцо «Черный Марлин» на пальце генерала вспыхнуло лазурным светом. Гигантские водяные струи взмыли в воздух, превращаясь в ревущего водяного дракона с ледяными когтями, и с чудовищной силой обрушились на Булата. Булат взревел, активируя полную мощь «Инкурсио», и ринулся сквозь водяной шквал навстречу своему бывшему наставнику… Вмешательство Ночного Рейда стабилизировало фронт. Яростный натиск имперской армии был остановлен. Советские пулеметчики, получив передышку, перезарядили орудия, а мотострелки вновь заняли свои огневые сектора, прикрывая повстанцев плотным автоматным огнем. Эсдес, видя, как ее армию методично перемалывают в мясорубке совместных атак Ночного Рейда и советской пехоты, заскрипела зубами. Ее ледяная корона дала трещину. Они выиграли драгоценные минуты. И в этот самый момент высоко в небесах, за плотной завесой морозного тумана, раздался нарастающий, оглушительный, вибрирующий гул десятков реактивных двигателей и тяжелых вертолетных винтов. Небо над равниной начало наливаться багровым, зловещим заревом. Подкрепление ОКСВ с напалмом прибыло на поле боя. Великий огненный шторм был готов обрушиться на царство вечного льда. — Внимание всем подразделениям! Говорит «Кедр-Один»! Экстренный отход! — хрипел динамик полевой рации на всех частотах. — Всем союзным силам немедленно выйти из боевого соприкосновения! Дистанция отката — полтора километра! Повторяю: очистить квадрат тринадцать-сорок! Сейчас здесь будет ад! Команда на отступление разнеслась по передовой мгновенно. Советские мотострелки, подхватив раненых и прикрываясь дымовыми шашками, начали организованно оттягиваться назад. Надженда среагировала молниеносно: — Ночной Рейд, Революционная армия — назад! Бегом в лесополосу! Не стойте на пути у их авиации! Бойцы Ночного Рейда, оторвавшись от имперской пехоты, единым слаженным броском устремились в сторону советских тыловых позиций. Голос генерала Надженды и рев советских командирских мегафонов, приказывающих немедленно разорвать дистанцию, эхом разнеслись над полем боя. Булат, отразив очередной водяной клинок Ливера тяжелым древком копья «Инкурсио», резко отпрыгнул назад на добрый десяток метров. — Наш бой не окончен, Ливер! — тяжело дыша сквозь решетку забрала, крикнул Булат своему бывшему командиру. — Но если тебе дорога жизнь — беги! Сейчас здесь не останется ничего живого! Одновременно с этим Тацуми дал длинную отсекающую очередь из автомата под ноги шипящему от ярости Няо, заставив того кувырком уйти в сторону, и, развернувшись, бросился догонять отступающих советских мотострелков. Генерал Ливер опустил руку с Тейгу «Черный Марлин». Как опытный военный стратег, он мгновенно оценил ситуацию: противник не бежал в панике — это был идеальный, выверенный по секундам тактический отход. Советские войска и повстанцы спешно очищали сектор, словно спасались от надвигающегося природного катаклизма. — Ливер! Что происходит?! Почему они отступают?! — испуганно подбежал к нему Няо, прижимая к груди помятую флейту. — Они освобождают зону поражения, — с ледяным ужасом в голосе произнес Ливер, поднимая взгляд к небу, откуда уже нарастал оглушительный, вибрирующий свист реактивных турбин. — Они готовят нечто чудовищное. Уходим! Немедленно! — А как же Дейдара?! — вскрикнул Няо, указывая на склон холма. В полусотне метров от них, на перепаханной взрывом земле, беспомощно лежал здоровяк Дейдара. Переломанные кости и контузия не позволяли ему даже приподняться на локтях. Увидев соратников, гигант захрипел, с трудом выдавливая сквозь кровавую пену: — Л-Ливер… Няо… Заберите меня… Я еще могу… могу сражаться… Няо сделал шаг в его сторону, но Ливер жестко перехватил юношу за плечо. Генерал посмотрел на горизонт: из-за низких облаков на бреющем полете уже выныривали хищные силуэты советских штурмовиков Су-25 и истребителей-бомбардировщиков МиГ-23. Счет шел на доли секунды. Попытка добежать до стодвадцатикилограммового Дейдары и поднять его означала гарантированную гибель для всех троих. Ливер на мгновение зажмурился, его лицо окаменело от тяжести принятого решения. Он посмотрел в умоляющие глаза умирающего гиганта и глухо, с горечью произнес: — Прости, Дейдара, но нам самим нужно жить. — Н-нет… стойте… не бросайте меня… — прохрипел Дейдара, но его уже никто не слушал. Схватив опешившего Няо за шиворот, Ливер использовал всю оставшуюся силу своего Тейгу: взметнувшийся поток воды подбросил их обоих высоко в воздух, швырнув далеко назад, в спасительную лесополосу за пределами обреченного сектора. Едва последний советский бронетранспортер покинул рубеж, небо над равниной разорвал чудовищный грохот. С пилонов пронесшихся на сверхзвуке советских самолетов с глухим щелчком сорвались десятки продолговатых серебристых баков ЗБ-500. Следом зависшие на флангах вертолеты Ми-24 «Крокодил» дали полные залпы неуправляемыми зажигательными ракетами. А с закрытых позиций в пяти километрах позади ударили батареи «Градов», засыпая квадрат термическими реактивными снарядами. Дейдара остался на холме один. Он с расширенными от ужаса глазами смотрел, как прямо из поднебесья на него падают тяжелые металлические цилиндры. *БА-А-А-А-АХХХ! * Первый же бак сдетонировал в десяти метрах от него. Чудовищная волна жидкого, несмываемого огня температурой в тысячу двести градусов мгновенно накрыла склон. Дейдара даже не успел закричать — вспышка напалма за доли секунды испепелила его тело, доспехи и Тейгу «Бельвак», обратив могучего воина в горстку обугленного пепла. Приземлившись в зарослях на безопасном удалении, генерал Ливер и Няо кубарем прокатились по земле и замерли, оглянувшись назад. Чудовищный жар от бушующего огненного шторма ударил им в лица даже на таком расстоянии, опалив брови и мгновенно высушив пот на лбу. Воздух задрожал от марева, а в нос ударил тошнотворный, удушливый запах горящей нефтехимии и испепеленной плоти. Вся равнина превратилась в бушующее море жидкого, липкого пламени. Няо, обычно обожавший мучения своих жертв, сейчас сидел на коленях, мелко дрожа всем телом. Его зрачки сузились до булавочных головок, а пальцы судорожно впились в землю. — Боги… — заикаясь, просипел юноша, глядя на полыхающий холм, где только что погиб Дейдара. — Это… это не просто огонь! Он жидкий! Он прилипает ко всему и сжигает саму землю! Что за чудовища создали такое оружие?! Генерал Ливер медленно поднялся на ноги, не в силах отвести взгляда от клокочущего багрового ада. На лице старого военачальника застыло выражение глубочайшего, леденящего душу шока. Он повидал сотни сражений, но сейчас осознал: опоздай они хоть на две секунды — от них не осталось бы даже костей. — Это не магия, Няо… — глухо, сдавленным голосом произнес Ливер, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Это абсолютное, безжалостное истребление. Они пришли сюда не побеждать в битвах. Они пришли сжечь наш мир дотла, если он посмеет встать у них на пути… А в самом эпицентре этого рукотворного апокалипсиса для генерала Эсдес настал момент истинного кошмара. Законы термодинамики ХХ века ударили по её магии со всей беспощадностью промышленного прогресса. Её циклопические ледяные купола и торосы, способные выдержать удары осадных таранов, столкнулись со средой, где горел сам воздух. Вековой магический лед не просто трескался — он стремительно, с шипением таял, превращаясь в потоки кипящей воды, которая мгновенно испарялась, порождая удушливые облака раскаленного пара. Эсдес в отчаянии взмахивала рапирой, черпая из глубин своей души всю доступную энергию Тейгу «Экстракт Демона». — Лед! Больше льда! Замерзни! — кричала она, и вокруг нее вырастали новые барьеры. Но они не держались и пары секунд. Липкий, горящий напалм покрывал лед сплошной несмываемой коркой, прожигая его до самого основания. Жар был настолько чудовищным, что кислород в эпицентре выгорел полностью, а одежда на самой Эсдес начала тлеть. Жар от советского огненного удара чувствовался даже на расстоянии полутора километров, где укрылись союзные войска. Горячий воздух опалял лица, дым застилал горизонт. Тацуми, закрывая лицо рукавом куртки, с благоговейным ужасом смотрел на бушующий океан пламени: — Боги праведные… Что это за оружие?! Земля буквально горит! Там не сможет выжить ни одно живое существо! — Это напалм, Тацуми, — тяжело дыша, ответил стоящий рядом советский старшина, поправляя закопченный автомат. — Оружие страшное, жестокое. Но против нечисти вроде этой — самое верное средство. — Невероятно… — прошептала Майн, глядя на то, как вековой лед «Снежной Королевы» обращается в ничто. — Ее магия просто варится заживо… Внутри огненного кольца Эсдес поняла: еще немного — и от нее останется лишь горстка пепла. Ее запасы магии таяли вместе со льдом. Выхода не было. Оставался только один, абсолютный, запретный козырь. Ее глаза вспыхнули потусторонним, зловещим сапфировым светом. Собрав последние крохи жизненных и духовных сил, она вонзила клинок рапиры в раскаленную, кипящую землю под собой и выдохнула заклинание, нарушающее саму ткань мироздания: — **МАХАПАДАМА! ** Мир вокруг нее мгновенно содрогнулся. В ту же долю секунды все звуки исчезли, словно кто-то выключил вселенную. Краски реальности выцвели, сменившись мертвенно-серым, призрачно-голубым монохромным оттенком. Пространство и время замерли. Бушующие языки напалма застыли в воздухе неподвижными стеклянными фигурами. Клубы черного дыма превратились в застывшие скульптуры. Капли кипящей воды зависли между небом и землей. На расстоянии километра замерли советские солдаты с открытыми ртами, застыли пули в полете, замерли вращающиеся лопасти вертолетов в воздухе. Время остановилось. Эсдес тяжело, со свистом выдохнула, ее тело пронзила острая, колющая боль от истощения. «Махападама» требовала колоссальной платы. Но сейчас это было ее единственным шансом не только спастись, но и отомстить. — Вы посмели загнать меня в угол… — прохрипела она сквозь зубы, и кровавая пена выступила на ее губах. — Жалкие черви с вашими железными игрушками… Вы заплатите за это! Двигаясь в мире абсолютного безвременья, где секунды не имели значения, Эсдес превратилась в ангела слепой резни. Она сорвалась с места, метнувшись к застывшим советским позициям. Ее клинок превратился в размытую белую полосу. Она проносилась мимо замерших танков Т-72, нанося точечные, смертоносные удары: пробивала ледяными лезвиями уязвимые решетки моторных отсеков, заталкивала ледяные иглы в стволы орудий, перерезала траки гусениц. Десятки бронетранспортеров БТР-60 и БМП-1 были вскрыты ее рапирой, словно консервные банки. Она взмывала в воздух, отталкиваясь от застывших в пространстве обломков, и сокрушала винты зависших советских вертолетов Ми-24, перерубая хвостовые балки. Затем она обрушилась на живую силу. Эсдес не знала пощады: ее клинок вспарывал горла неподвижных советских мотострелков, пронзал сердца бойцов Революционной армии. Сотни людей были убиты мгновенно, так и оставшись стоять в своих застывших позах с оружием в руках. Но поддерживать искажение времени вечно было невозможно. Боль в висках стала невыносимой, ее духовное ядро опустело до дна. «Махападама» подошла к своему пределу. Понимая, что на открытом пространстве после возобновления времени ее мгновенно накроет новый залп, Эсдес на последних секундах действия козыря рванулась в сторону — в густую, не затронутую напалмом часть векового леса на северном фланге, и скрылась в густой тени исполинских деревьев. И в этот миг время возобновило свой ход. Мир взорвался цветом, звуком и чудовищным хаосом. То, что произошло для советских войск и Революционной армии, выглядело как мгновенный, необъяснимый пространственный коллапс. Еще секунду назад они смотрели на горящую в напалме равнину, и вдруг — в одно неразличимое глазом мгновение — реальность сломалась. *БА-А-А-А-ХХХ! КРА-А-А-ШШШ! * Одновременно, в одну миллисекунду, десятки советских танков, БТР и БМП взорвались изнутри от детонации боекомплектов и перебитых топливных систем. Зависшие в небе вертолеты со скрежетом рухнули на землю, объятые пламенем. Сотни советских солдат и бойцов повстанцев, стоявшие в строю, замертво повалились на землю с перерезанными горлами, заливая мерзлую траву фонтанами алой крови. Над позициями воцарился неописуемый шок. Полковник Тимченко выскочил из командного пункта, его глаза полезли на лоб от увиденного. — Что произошло?! Какого чёрта?! Кто нанес удар?! Доложить обстановку! — орал он в эфир, но рации взрывались криками ужаса и паники. Впервые в своей истории советские военные столкнулись с феноменом, который не поддавался никакой материалистической логике, никаким законам физики и военной науки. Целый батальон был уничтожен за нулевой отрезок времени. Это было за гранью человеческого понимания. Но шок длился всего несколько секунд. А затем на смену растерянности пришла дикая, всепоглощающая, праведная ярость. — Ах ты ж сука ледяная!.. — взревел Булат, глядя на растерзанные тела молодых советских солдат и революционеров. Тацуми сжал автомат Калашникова до хруста в пальцах. Его лицо побелело от гнева: — Она перебила их… за долю секунды… Всех их! Генерал Надженда с силой затушила окурок о броню подбитого БТРа: — Это ее козырь! Она заморозила само время! Но она потратила на это все свои силы! Она не могла уйти далеко! Генерал-полковник Шапошников, получив экстренный доклад о мгновенных потерях, не дрогнул. Его голос по радио звучал как удар погребального колокола: — Всем соединениям ОКСВ! Враг применил аномальное оружие массового поражения! Ярость — в прицел! Никакой пощады! Поднять резервные танковые полки! На место павших встать новым батальонам! Прочесать каждый метр леса! Найти и уничтожить эту тварь! Советская военная машина продемонстрировала свое главное, сокрушительное качество: неисчерпаемость ресурсов. На место десятка сгоревших Т-72 из тыла с ревом двигателей уже выдвигались новые танковые роты. На место погибших солдат вставали свежие мотострелковые полки. В небо поднимались новые звенья вертолетов с прожекторами и тепловизорами. Союзные силы рассыпались в цепи и начали методичное, яростное прочесывание лесного массива, поклявшись стереть Эсдес в порошок. А тем временем глубоко в чаще леса, прислонившись спиной к стволу векового дерева, тяжело дышала сама «Снежная Королева». Привалившись к шершавому стволу векового дуба в глубине леса, Эсдес опустила взгляд на свои дрожащие руки. На рукаве ее белоснежного мундира все еще виднелись бурые, обугленные подпалины, а в воздухе вокруг нее стоял едкий, невыносимый химический смрад сгоревших нефтепродуктов. Ее мундир был разорван и покрыт гарью, с губ капала кровь, а руки мелко дрожали от полнейшего физического и магического истощения. «Махападама» забрала всё. Этот козырь можно было использовать лишь один раз в сутки, и теперь она была абсолютно пуста. Создать даже простую ледяную иглу стоило ей неимоверных мучений. Она провела кончиками пальцев по обугленной ткани и скривилась от отвращения и запоздалого, ледяного шока. Всю свою жизнь она знала огонь. Огонь костров, огонь Тейгу «Рубиканте», пламя огнедышащих Опасных Зверей высшего класса — все это было естественной стихией, которую ее абсолютный холод всегда без труда гасил и сковывал льдом. Но то, что эти чужаки обрушили на нее несколько минут назад… это было не пламя. Это было чистое безумие. — Это… отвратительно, — сдавленно прошептала Эсдес, и ее зрачки сузились от воспоминания о том, как жидкий огненный ад пожирал ее магию. — Это не магия. Это вязкая, несмываемая смола, которая прилипает к самому льду и сжигает его дотла, превращая в ядовитый кипящий пар… Она впервые столкнулась с оружием, созданным не для честного поединка, а для тотального, промышленного истребления всего живого. Липкий огонь, который невозможно потушить водой и льдом, огонь, пожирающий сам кислород. Если бы не «Махападама», этот химический кошмар сварил бы ее заживо прямо внутри собственного ледяного монолита. Эсдес сплюнула на мох кровь вперемешку с копотью и горько усмехнулась: — Сжечь меня моим же собственным паром… Какая изощренная, бессердечная жестокость. Браво, пришельцы. Ваше оружие достойно восхищения… но я все еще дышу Сквозь кроны деревьев она слышала нарастающий гул свежих танковых колонн, видела лучи прожекторов советских вертолетов, рыскающих по лесу. И впервые в жизни в глубине души Эсдес родилось ледяное, кристально чистое осознание. Она встретила противника, который превосходил её. Не в личной дуэли, нет — как единая, безжалостная, коллективная сила. Она убила сотни — на их место встали тысячи. Она сожгла десятки машин — из-за горизонта выкатились сотни новых. Это была цивилизация-гигант, индустриальный титан, который невозможно было запугать или сломить единичным ударом. На ее губах появилась слабая, горькая, но по-прежнему надменная усмешка. Сдаться? Попасть в плен к этим людям в зеленом? Никогда. Это противоречило всей её сути, всей её жизненной философии. «Слабые погибают, сильные побеждают». Если пришел ее черед пасть — она примет этот закон природы с высоко поднятой головой. Эсдес медленно, превозмогая адскую боль в мышцах, выпрямилась во весь рост и покрепче перехватила рукоять своей рапиры. — Ну что ж… Солдаты иного мира… — прошептала она, глядя сквозь ветви на приближающиеся лучи советских фонарей. — Идите сюда. Я не сдамся вам живой. Если моя смерть неизбежна, я заберу с собой в могилу столько ваших жизней, сколько сумеет унести мой клинок! Раненая волчица приготовилась дать свой последний, самый яростный и смертельный бой. Охота на сильнейшую женщину Империи началась.