Глава первая. Пророчество

Снег шёл третий день подряд. Хината знала это не потому что видела — она не видела ничего уже много лет, с того самого дня, когда гора взяла её глаза в обмен на всё остальное. Она знала это по звуку. Снег падал тихо, почти беззвучно, но у него был свой запах — чистый, холодный, немного похожий на запах храмовых свечей. И ещё он поглощал все остальные звуки, делая мир меньше, ближе, уютнее. Будто гора укутывала их троих в ладони и держала. Может быть, прощалась. Хината сидела у котацу, пальцы лежали на краю стола — просто лежали, не двигались. Рядом горели свечи. Она не видела их огня, но чувствовала тепло справа и слева, чувствовала, как воск потрескивает в тишине. За её спиной — брат и сестра. Неджи и Ханаби. Она чувствовала их присутствие так же ясно, как чувствовала снег за стенами. Она помолчала немного, собираясь с мыслями. Потом заговорила — негромко, ровно, как говорят, когда хотят, чтобы слова легли правильно. Иногда запиналась, почти шептала. — Вы знаете, что говорят о нас люди. Что кицунэ — существа обмана, что мы приносим несчастье, что нам нельзя доверять. — Она чуть качнула головой, а её тон стал немного громче. — Но те, кто жил рядом с горой достаточно долго, знают другое. Мы служим. Мы видим нити судеб — тонкие, невидимые глазу, но настоящие. Мы не тянем их и не обрываем. Мы только смотрим. И иногда — указываем путь тем, кто заблудился. Ханаби молчала. Неджи тоже — он умел слушать всем телом, это Хината чувствовала. — Жрица… не принадлежит себе, — без особой грусти продолжила она, хотя её голос на момент дрогнул. — Это знает каждая из нас с первого дня. Гора даёт — и гора берёт. Она взяла мои глаза и дала мне взамен нечто большее. Это честный обмен. Я никогда не жаловалась. Она убрала руки с края стола, сложила их на коленях. На момент показалось, что идеальная осанка вот-вот даст слабину, но жрица лишь позволила себе опустить голову чуть ниже позволенного. — Три ночи назад я видела пророчество. Я молчала — мне нужно было время. Не чтобы принять, а чтобы найти слова. Вот что сказано: Трое придут. Две судьбы ясны, они переплетены. Третья — тишина. Она замолчала. И тогда — машинально, не думая — кончиками пальцев коснулась уха. Там, где у лис настораживаются уши, чтобы уловить опасность. Сейчас она ловила пустоту. Неджи и Ханаби молчали. Молчание было напряжённым. Снег за стенами вдруг показался очень громким. — Его судьбу я не вижу, — тихо сказала Хината. — Совсем. Пустота там, где должна быть нить. Как будто её нет. Или… его будущее ещё не написано. — Такого не бывает, — возразила Ханаби. — Я знаю. Хината хотела добавить ещё что-то о цене дара — о том, что видеть чужие нити не проходит даром. Но когда она открыла рот, голос, вышедший из неё, был не её. Чужой. Старый. Женский. Фраза вылетела сама — обрывок давно забытого разговора: — ...и тогда ты поймёшь, почему нельзя смотреть в конец пути. Ноздри Хинаты дрогнули: пахнуло ладаном и увядшими цветами — запахом женщины, умершей тридцать лет назад, чью нить Хината когда-то читала. Зрачки на секунду стали вертикальными, жёлтыми, потом снова человеческими. Неджи заметил. Ханаби — тоже. Но никто не проронил ни слова. Такое случалось не в первой. Душа жрицы связана даже с теми, кто уже оставил этот мир. Снег шёл за стенами. Свечи потрескивали. Хината дала им время — Ханаби всегда думала прежде чем говорить, и это было правильно. — Это ещё не всё, — сказала наконец Ханаби. Не вопрос. Утверждение. — Нет, — Хината чуть опустила голову, словно чувствуя вину. На долю секунд лицо обдало жаром. — Я уйду с ними. Покину гору. И не вернусь. Неджи замер так резко, что воздух стал другим. Ханаби не шевелилась — она становилась очень неподвижной, когда слышала что-то важное. — Пост, — сказал Неджи. Одно слово. Тяжёлое. — Перейдёт к Ханаби. Она готова. Мы обе это знаем уже давно. — Хината… — начала Ханаби. — Я не прошу тебя соглашаться, — сказала Хината мягко, а сама в неловкости перебирала пальцами, но так, чтобы семья это не заметила. — Я прошу тебя услышать. Это не мой выбор и не твой. Это то, что будет — я видела. Я говорю вам сейчас не потому, что ищу разрешения. Я говорю это, потому что вы заслуживаете знать. Долгое молчание. Неджи положил руку ей на плечо — осторожно, без слов. Она накрыла его ладонь своей. Они сидели так втроём, под звук падающего снега и треск свечей. Хината думала о горе, о храме, о тропинке, которую знала наизусть каждым шагом. О запахе утреннего воздуха на вершине. О голосах сестёр в день праздника. О всём, что было домом так долго, что казалось — всегда было и всегда будет. Она не плакала. Она видящая. Она знала, что так будет. Это не делало легче. Просто делало тихо. За дверью послышались лёгкие шаги — быстрые, знакомые. Потом стук, негромкий и аккуратный, как всегда у Сэри. — Госпожа Хината, — сказал молодой голос за дверью. — Прибыли путники. Трое. Хината не встала сразу. Сидела ещё мгновение, пальцы на краю стола. Снег за стенами. Свечи справа и слева. Она уже знала, кто там.