Глава вторая. Тишина в нити

Их провели в главный зал. Хината сидела на своём месте — прямо, руки на коленях, веер закрыт. Неджи и Ханаби за её спиной, чуть правее, чуть левее — как всегда. В её внутреннем взоре зал был залит мягким белым светом — чистым, ровным, как первый снег. Она слышала шаги троих ещё в коридоре: двое лёгких и один — тихий, почти бесшумный, словно человек привык не оставлять следов. Потом они вошли — и один из них сразу заговорил. — Добрый вечер, госпожа жрица! Меня зовут Наруто, это большая честь — правда, очень большая, я не преувеличиваю — мы шли сюда три дня, точнее почти четыре, потому что в первый день мы немного заблудились, это была моя вина, я признаю, карта была не очень точная, хотя Саске говорит, что я просто не умею читать карты, но это уже детали — главное, что мы дошли, и погода была, конечно, суровая, снег с первого же дня, Сакура чуть не потеряла сапог на перевале, там такой лёд был — страшное дело, но мы справились, и вот мы здесь, и это замечательно, потому что нам очень нужна помощь, мы много слышали о горе и о жрицах, особенно о вас, госпожа, говорят, вы видите судьбы — это правда? Мне всегда было интересно, как это работает, это как сон или скорее как... Хината слушала. Не его слова — их было слишком много, и они текли не останавливаясь, как горный ручей по камням. Она слушала другое. В белом свете проступили силуэты. Правее от голоса блондина стояли ещё двое — она чувствовала их присутствие ясно. Один тихий, спокойный, боевой. Другой... Она потянулась — осторожно, привычно, так как делала тысячи раз. Но потянулась не руками, не телом, а мыслями. Прикрыв глаза она видела нити людей. Их судьбы, их прошлое, их суть. Красные нити возникли сами: тот, кто говорил был первый и его нить была тонкая, яркая, живая, с узелками и развилками, но в конце имела большой счастливый узел. Вторая нить была его спутницы — тёплая, мягкая, с одним большим узлом впереди, счастливым. А потом потянулась к третьему. И нашла тишину. Не темноту, не обрыв — просто тишину. Как комната без мебели. Как небо без единого облака. Нити не было. Совсем. Только силуэт, тень на белом свете. Хината замерла, почти не слыша, как Наруто продолжает говорить о карте, сапоге и снеге на перевале. Она тянулась снова и снова — осторожно, потом настойчивее. Ничего. Пустота такая полная, что от неё почти звенело в висках. И тогда она заметила другое. В голове стало тихо. Чужие нити — всегда шумные, всегда давящие — вдруг перестали гудеть. Воспоминания умерших, которые она носила внутри, не лезли на поверхность. Не было ни одного чужого голоса. Тишина. Впервые за много лет — полная, звенящая, как на вершине горы после снегопада. Это пугало сильнее пустоты. — ...и я подумал, что если уж идти за помощью, то к самому лучшему источнику, правда же? А лучший источник это, все говорят, гора — вы слышали эту историю про купца из Осаки? Ему предсказали... Хината медленно подняла веер и раскрыла его перед лицом. — Неджи, — сказала она тихо, почти не двигая губами. Он наклонился к ней тотчас — беззвучно, привычно. — Нить третьего, — прошептала она. — Её нет. И рядом с ним… у меня в голове тихо. Совсем. Она почувствовала, как он напрягся. Секунда — и он выпрямился. — ...вот тогда купец и понял, что не стоило продавать ту лодку, потому что... — Наруто, — произнёс Неджи ровно. Его голос был негромкий, но с весом. Блондин умолк на полуслове. — Для вас подготовлены покои, — сказал Неджи. — Сэри проводит вас и вашу спутницу. Отдохните с дороги. — О, но мы хотели... — Вас позовут, — сказал Неджи. Тем же голосом, чуть с нажимом. — Вы вдвоём можете идти, третьему надо остаться. Короткая пауза. Потом лёгкие шаги — два голоса, блондин шёпотом сказал что-то девушке, она тихо засмеялась. Дверь закрылась. В зале осталось четверо. Хината медленно опустила веер. Третий стоял перед ней — она чувствовала его присутствие ясно, близко. Тихий. Почти бесшумный. Только силуэт в белом свете. Нити нет. Пустота там, где должна быть вся жизнь человека — его прошлое, его будущее, его выборы. И всё ещё — тишина в голове. Она сложила веер и положила на колени. — Как тебя зовут? — сказала она. Не вопрос — просто слова, сказанные в его сторону. — Саске, — ответил голос. Негромкий, ровный. Без лишнего. — Саске. — Она повторила имя, как будто проверяла его на вес. — Расскажи, зачем ты пришёл. Тишина — недолгая, он думал. Это было хорошо. Она устала от слов без пауз. — Я теряю что-то, — сказал он наконец. — Не знаю что. Просто каждое утро просыпаюсь и чувствую — чего-то меньше, чем было. И сны. Уже несколько месяцев одни и те же. — Какие сны? — Небо, — сказал он после паузы, как будто подбирал слова. — Бури. Что-то огромное. Слишком большие для одного человека. Как будто я помню что-то, чего не было. Или было — но не со мной. И ещё — ощущение потери. Будто потерял то, чего никогда не имел. Хината молчала. Она снова потянулась к нему — осторожно, уже зная, что найдёт. Тишина. Полная, ровная, бездонная тишина там, где должна быть нить. Такого не бывает. Но она чувствовала: мир вокруг него уже начинал подстраиваться. Самую малость. Слишком поздно для чая? Слишком рано для правды? Или ровно сейчас? Она убрала руки под рукав халата, чтобы он не видел — не видел, она напомнила себе, он не знает, что ей это не важно — и сидела ровно, лицо спокойное. — Хорошо, — сказала она. — Я подумаю над тем, что ты рассказал. — Ты можешь помочь? — его голос был безэмоционален, когда он говорил о снах, но на этом вопросе он немного дрогнул. Хината чуть помолчала. — Я подумаю, — повторила она.