Часть 1

Они всегда были вдвоём. Два лучших друга. Почти братья. Родились с разницей в пару месяцев и с тех пор ни дня не провели порознь. Скорпиус Малфой и Альбус Поттер. Скорпиус – громкий и взбалмошный. Быстрый, как Молния. С самого детства влюблял в себя всех вокруг своим обаянием и харизмой; может подружиться даже со стеной. Эмпатичный и весёлый, постоянно что-то выдумывает и попадает в приключения. Мы с друзьями шутим, что на самом деле Скорпиус — сын Поттера, а Альбус — мой. Потому что Ал — полная противоположность своего лучшего друга. Спокойный и размеренный, он не любит принимать поспешных решений и никогда не действует сгоряча. Такой же творческий, как и Скорп, но по-другому. Этот мальчик умеет подмечать детали, он очень хорошо чувствует людей и не станет растрачивать своё время на кого попало. Он может показаться замкнутым и отстраненным, но на самом деле полон чувств. Они идеально дополняют друг друга. Когда Скорпиус придумывает что-то совершенно дикое и опасное, Альбус его осаждает и предлагает альтернативы. Когда Ал закрывается в себе и своей рефлексии, Скорп врывается, как ураган, и придумывает тысячу занятий и игр. Их дружба была настолько крепкой, что они казались одним человеком в двух телах. Полная гармония и понимание без слов. Так было всегда. Пока на шестом курсе в жизни моего сына не появилась Она. И моя собственная жизнь пошла по пизде. Меня зовут Драко Малфой. Мне тридцать восемь лет. Я работаю заместителем главы Аврората и являюсь лучшим следователем Магической Британии за последние сто пятьдесят лет с раскрываемостью дел в 98%. Как это возможно? Ответ прост — я блестящий легилимент. Это врождённый дар, который передался мне от матери, но я довёл его до совершенства упорным трудом и тренировками. Моя мать, Нарцисса — великолепная женщина. Добрая, нежная. Всё хорошее, что есть во мне, я получил от неё. Но, к сожалению, фамилия Блэк в моём случае — скорее клеймо, чем дар. Впрочем, как и фамилия Малфой. Почему? Дело в том, что я стал самым молодым Пожирателем Смерти при режиме больного ублюдка по имени Том Реддл – или, как его обожал называть мой жалкий никчемный папаша, Тёмный лорд. У старого пердуна были замашки аристократа, амбиции императора и внешность инфернала. Вот и думайте, о ком я — о псевдоповелителе мира, который развязал две магические войны и умудрился проиграть обе, или о моём неудачнике-отце. Под описание подходят оба. Да, внешне я практически его точная копия, но здесь важно, как ты распоряжаешься своей жизнью. Он был так же высок, но хил и слаб — "Зачем аристократам мышцы, Драко, мы же не какие-то простаки, чтобы махать кулаками!". Его волосы были такими же белоснежными, но он никогда не стригся, отпустив длину ниже лопаток — "Это отличительная черта рода Малфой, мы должны гордиться своим наследием!". Глаза такого же яркого серого оттенка, но холодные и пустые — "Всегда прячь свои истинные эмоции, никогда не позволяй себе слабость!". Старый дурак. В детстве этот человек казался мне божеством, я следовал за ним по пятам, как несмышленый утёнок. По его наставлению я совершил множество поступков, воспоминания о которых не давали мне спать долгие годы. Как и любой ребёнок, я просто искал одобрения того, кто должен был стать проводником в вопросах морали и благодетели, принятия сложных решений и выборе жизненного пути. Но вместо любви, я был заклеймен, как скот. Стал разменной монетой в войне со здравым смыслом. Так я думал в двадцать лет. Винил отца во всех неудачах. Сейчас я понимаю, что дело не только в нём. Я мог посмотреть по сторонам, завести друзей в других кругах, стать шпионом — вариантов много. Но я этого не сделал. Так сложилась жизнь. И я не жалею о прошлом, ведь каждый выбор привел меня к той жизни, которая есть у меня сегодня. К моему сыну. К Ней. К счастью, Люциуса поцеловал дементор, а я наконец смог самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Почти. Выяснилось, что ублюдок смог поднасрать мне даже из могилы, ведь в день моего двадцатилетия из камина вышел семейный адвокат и показал контракт, в котором чёрным по белому было написано, что некий Драко Люциус Малфой должен жениться на Астории Флоре Гринграсс в течение трёх месяцев с момента достижения последней совершеннолетия, а также обзавестись наследником в течение следующих двух лет. Магические подписи поставлены, договор нерушим. Астория, сестра моей школьной подруги Дафны, была разбита этой новостью. Оказалось, что у неё был роман с Адрианом Пьюси, моим однокурсником. Он сделал ей предложение, и они собирались уехать в Нидерланды после того, как она окончит школу. Но надежды на счастливую жизнь рухнули в одночасье, когда отец в день её рождения "обрадовал" дочь внезапной помолвкой. Девушка едва не покончила с собой, а Пьюси избил меня, и не один раз. Я не виню его, ведь на его месте поступил бы точно так же. Мы много думали. Очень. Постоянно разговаривали и искали выход, но пришли к самому очевидному, хоть и травмирующему решению — зачали ребёнка с помощью маггловской клиники. Я бы не смог прикоснуться к чужой женщине — Адриан бы меня убил. Я бы и сам себя убил, но оставить мать в одиночестве не мог. Астория выносила и родила самого прекрасного человека в моей жизни, и я отпустил её, как только девушка восстановилась после родов. Я выплатил ей огромную компенсацию, а она отказалась от любых прав на ребёнка и осуществила свою мечту, покинув страну с новым — настоящим — мужем. Сначала белокурого ангела, названного в честь созвездия Скорпиона, я планировал воспитывать вместе с матерью и домовиками. На самом же деле, это оказалась практически целая коммуна, ведь в жизни и развитии малыша Скорпи принимали участие моя тётя Андромеда и Джиневра — жена моего ныне лучшего друга, а тогда просто напарника Гарри Поттера. Вы могли про него слышать, он спас волшебный мир. Дважды. Мы сами ещё были детьми, но уже успели обзавестись своими. Гарри был сиротой, поэтому всю жизнь стремился к большой семье. В восемнадцать лет Джиневра родила Джеймса, а в двадцать — Ала. Это было очень странное время — лучшее в моей жизни, на самом деле. Весь магический мир всё ещё меня ненавидел, но начальник Аврората Гавейн Робардс что-то разглядел в тощем, изможденном мальчишке с судимостью в семнадцать лет. Меня и Гарри взяли стажерами-аврорами. Каждый день мы отправлялись на учёбу к восьми утра, на обед приходили на Гриммо 12, где Джинни готовила лучшие обеды в моей жизни, затем возвращались в Министерство и продолжали изучать психологию, боевую магию, физическую подготовку и множество других дисциплин. Иногда нас ставили на ночные дежурства, всегда вместе. Но каждый день мы неизменно возвращались в семейный особняк Блэков, теперь уже Поттеров, и пили, смеялись, дурачились. Очень много пили. К нам присоединялись друзья — сначала гриффиндорцы, а потом и мои слизеринцы. Мы вытесняли смехом и вечеринками воспоминания о войне, так мы исцеляли друг друга и самих себя. Большая семья, которой у большинства из нас никогда не было. Ну, кроме Уизли. Конечно, мы с Поттером поладили не сразу. Он был полон предубеждений обо мне, а я — желчи по отношению к нему. Но нас объединяли мешки под глазами, моральное и физическое истощение и желание всеми возможными силами никогда больше не допустить войны. Чтобы нашим детям не пришлось год жить в холодной палатке в лесу и смотреть, как гигантская змея заживо съедает человека. Сначала частью нашей компании стал малыш Тедди Люпин. Андромеде было тяжело справляться с потерей дочери, мужа и зятя, а Гарри и Джинни часто брали малыша на выходные. Затем родился Джеймс, Скорп, Ал. Чуть позже и у других наших друзей тоже появились дети. Гарри шутил, что мы стали новыми Мародерами. Он шутил, а для меня это было честью. Я чувствовал, что эти люди делают меня лучше. Единственный плюс того, чтобы быть богатым чистокровным аристократом — огромные дома. С появлением детей наша компания множилась и разрасталась. Конечно, не у всех получалось собираться каждый раз, но в те редкие дни, когда приходили все, мы со Скорпом принимали друзей в Малфой-Мэноре. Моя мечта сбылась. Этот холодный особняк наполнился детским смехом, почти все гостевые спальни были заполнены, а домовики могли готовить деликатесы, которые было кому оценить. Дети росли. Когда Джеймсу пришло письмо из Хогвартса, я плакал вместе с Поттерами, с ужасом представляя, что меня ждет то же самое через пару лет. Вероятно, было бы проще, будь в моей жизни любимая женщина. Кто-то, кроме Скорпиуса и матери, но судьба сложилась иначе. Когда сын был маленьким, я ходил на свидания, пытался найти женщину, которая сможет принять его, как своего сына. Я благодарен Мерлину и Салазару за легилименцию, потому что большинство моих пассий охотилось за наследством древнего рода, а не за моим сердцем. Нет, я не разочаровался в женщинах и не обозлился на них, как можно было бы подумать. Просто осознал, что не создан для любви. Возможно, это плата за роль, которую я сыграл в войне, а, может, просто судьба или неудача. Я прожил эти эмоции и стал довольствоваться короткими интрижками, редко когда приводящими ко второму свиданию. Это нормально. С этим можно жить. Иногда по ночам я размышлял, какой бы она могла быть — моя идеальная женщина. Несомненно, умная. О, она бы обожала мою библиотеку. Возможно, она бы влюбилась сначала в неё, а уже потом в меня. Я был бы не против. А ещё у неё был бы взрывной характер. Страстная, дикая, как львица. Мы бы постоянно спорили и трахались, она бы имела своё мнение по каждому вопросу, и оно, несомненно, было бы противоположным моему, пусть даже чисто из принципа. Она бы была доброй. Лучшей матерью для Скорпиуса, а, возможно, и других наших детей. Хм, я бы хотел ещё одного ребёнка. Несомненно, она бы была миниатюрной. Ростом около пяти футов, может, немного выше. У неё были бы пышные бёдра и аккуратная грудь. На самом деле, не важно, как бы она выглядела — я бы любил её любой. Но я знаю себя. За двадцать лет активной половой жизни я выяснил, что люблю невысоких женщин. Их всегда хочется прижать к себе, защитить, дать им всё, чего они захотят. Я твёрдо убеждён, что женщины — самые сильные, мудрые и рассудительные существа на свете. Осознание того, как много могущества таится в хрупком женском теле, вызывает мощный диссонанс в голове и железобетонный стояк в брюках. От одной мысли о том, что моя женщина могла бы едва доставать до моей груди, перехватывает дыхание. В тридцать восемь лет я наконец встретил её. Но она никогда не станет моей — потому что встречается с моим сыном. Гермиона Грейнджер. Причина, по которой я не могу спать, есть, нормально функционировать последние полгода. Впервые я услышал о ней, когда мой сын вернулся на зимние каникулы на шестом курсе.

~~~

— Представляешь, пап, я подружился с одной девушкой! Клянусь, она самая гриффиндорская гриффиндорка, которую я когда-либо встречал! Скорп рассказывал о ней с таким восхищением, что я задумался, не влюбился ли он. А значит, нужно узнать о ней побольше. — Да? И в чём же это проявляется? — О, она великолепна! Эта женщина создала Гражданскую Ассоциацию по Восстановлению Независимости эльфов. Я на секунду задумался, а потом чуть не поперхнулся от смеха. — Г.А.В.Н.Э.?! Мерлин, кто придумывает такие названия? — О, да! Она выдумывает все эти сложные слова, но нарочно игнорирует аббревиатуры. На пятом курсе она создала клуб по подготовке к С.О.В. и назвала его П.О.Р.Н.О. и с важным видом ходила и говорила: "Выдели время в своём расписании для порно, Скорп". Я уже не пытался сдерживать смех. — Макгонагалл однажды услышала это и хотела нас отчитать, а она возмутилась и чопорным голосом заучки отчеканила: "Так мы называем наши совместные занятия в библиотеке — Первая Организованная Работа Над Оценками". Ты бы видел лицо Кошки! Она покраснела, развернулась и практически сбежала! — Почему ты никогда о ней не рассказывал и не приглашал на каникулах? Вы явно сблизились. — Ну... На каникулы она бы точно не смогла приехать. Её родители — магглы, и она очень скучает по ним во время учебного года. Они всегда улетают к родственникам в Австралию на всё лето и на Рождество. Я кивнул. Насколько я знаю, магглы редко отдают своих детей в школы-интернаты. Это можно понять — особенно, если она близка с семьёй. — Понимаю. Ты так и не сказал, как её зовут. Лицо сына засияло. Кажется, он может говорить об этой девушке часами, если его не заткнуть. Занятно. — Её зовут Гермиона. Гермиона Грейнджер. Как в "Зимней сказке" Шекспира, представляешь? Ал всё время зовёт её Герми или Ми, или самое ужасное — Миона. Как может прийти в голову сокращать такое красивое имя? — Он скривился. А я понял, что мой сын по уши влюблён.

~~~

С тех пор он болтал о ней постоянно. «Мы с Грейнджер сдаём одинаковые Ж.А.Б.А.». «Гермиона и я хотим стать разрушителями проклятий и работать в Гринготтсе». «Грейнджер подарила мне маггловскую зубную пасту. Она так смешно холодит рот, попробуй». «Смотри, это мобильник! Он может делать колдографии. Можно писать сообщения и сразу получать ответ! Круто, да? Мы все купим себе такие?» И наконец... «Пап, я предложил Грейнджер пойти со мной на выпускной бал. Как думаешь, что ей подарить?» Если честно, меня немного смущало, что я до сих пор не видел девушку, в которую явно влюблён мой сын, но я решил дать ему время и посоветовал подарить книгу о редких древних рунах, которую недавно увидел во Флориш и Блоттс. Он привёл Гермиону в Мэнор после выпускного, и лучше бы я никогда не встречался с этой девушкой. С первого взгляда на неё я понял, что мне конец.