Часть 9

Идея о свидании в маггловском мире захватила мои мысли. Лондон всё ещё казался опасным местом для публичных встреч, поэтому я решил отвезти Гермиону в семейное поместье в Ницце и устроить идеальный день. Если честно, я надеялся, что этот жест даст ей понять, что я имею серьёзные намерения в её отношении, что устал прятать её в своей спальне. Эта девушка заслуживает самого лучшего, а я могу ей это дать, так почему же всё между нами так чертовски сложно? В начале сентября ситуация с пылью наконец начала проясняться, и я отправил Гермионе сову с приглашением на наше официальное первое свидание. Решив сделать сюрприз, я оставил лишь намёк на то, какую одежду взять, и сказал, что это займёт все выходные. В субботу в восемь утра она аппарировала в мою спальню в потрясающем светло-желтом сарафане с глубоким декольте. На её волосах была повязана очаровательная лента, а на плече — большая соломенная сумка, которая, видимо, вмещала все её вещи. Эта девушка обожает незаконные чары расширения, а я обожаю её. Едва изящные ножки касаются ковра, я обхватываю её за талию и кружу по комнате, после чего горячо целую и ставлю на пол. — Привет, малышка, я скучал. — Шепчу в её нежные локоны. Она мягко улыбается и поглаживает руками мои бицепсы и предплечья. — Я тоже, Драко, а ещё ужасно волнуюсь! Что ты придумал? Ведь нас не должны увидеть. Я отстраняюсь, чтобы ещё раз проверить все вещи. — Я знаю, милая. Хочу попросить тебя не беспокоиться сегодня ни о чём. Я позаботился, чтобы день прошёл идеально, а твоей задачей было лишь слушать комплименты и наслаждаться. Кстати, ты потрясающе выглядишь в этом платье. Жду не дождусь возможности его снять! Она ткнула меня локтем в рёбра, а я ухмыльнулся и подготовил портключ. — Ты готова? Гермиона кивнула, и мы одновременно прикоснулись к маленькому стеклянному шарику, который перенёс нас в кантон Босолей. Я выбрал небольшую уединённую виллу, где мои бабушка и дедушка останавливались во время своего медового месяца. Мать не очень её любила из-за дальнего расположения от волшебного квартала Монако, но для наших целей дом подошёл идеально. Мы приземлились посреди просторного светлого холла, выполненного в викторианском стиле, но со средиземноморским характером. Гермиона рассматривала высокие потолки, паркет из светлого дерева, изящную лепнину на стенах и большие французские окна, скрытые за лёгким полупрозрачным тюлем, слегка развеваемым утренним бризом. Я рассматривал её. Уже представлял, как буду привозить её сюда снова и снова. Как мы отправимся на семейные виноградники в Бургундию — она будет дегустировать вино, а я буду дегустировать её. Возможно, мы арендуем машину и проедем по всему побережью. Или отправимся на шоппинг в Париж, где я буду скупать все самые крошечные кружевные и шёлковые трусики, а она —возмущаться, что я рву их на её теле. — Это просто потрясающе! Куда ты нас перенёс? Она впечатывается в моё тело и вовлекает в медленный и ленивый поцелуй, не давая ответить. Я подхватываю её за бёдра, а она обвивает ногами мою талию. Несу её на террасу, где открывается вид на море, и поворачиваюсь спиной к нему, чтобы рассмотреть лицо Гермионы, когда она заметит окружающий пейзаж. Долго ждать не приходится, когда она слегка отстраняется от моих губ, чтобы перевести дыхание, и громко вздыхает. — Это Средиземное море? Италия, Франция, Греция? Мерлин, здесь так красиво! Я тихо смеюсь и покрываю поцелуями золотистую кожу груди. Вероятно, она нанесла какие-то блёстки, потому что кажется, что её тело усыпано маленькими звёздочками. — Французская Ривьера. Мы в одном из семейных поместий. — Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я перебиваю. — Никто не знает, что мы здесь, и никто нас не потревожит. Даже домовики. Её лицо озаряет широкая улыбка, после чего она снова меня целует. Я сажаю её на каменную балюстраду, запуская руку в густые кудри, а Гермиона слегка царапает ноготками мою шею и кожу головы. — Я предлагаю сначала позавтракать, а потом изучить окрестности. Опускаю девушку на пол, и она ещё раз осматривается. Небольшое трёхэтажное здание из светлого камня, по которому вьётся нежно-розовая глициния. Дом находится на возвышенности, что открывает захватывающий вид на побережье и голубую воду. Мы стоим на террасе с небольшим столиком и коваными стульями. — Хорошо, это звучит как план. А что мы будем есть? Я хмыкаю и беру её за руку, направляясь в сторону небольшой кухни. — На самом деле, я приготовил только вино, сыр и фрукты — не хотел привлекать домовиков. Если хочешь, пойдём в ресторан, но я подумал, что ты предпочтёшь уединение. — Нет, всё отлично! Я хочу чего-то лёгкого. А какое вино? На кухне я достаю уже подготовленные закуски и бутылки, после чего поворачиваюсь и ослепительно улыбаюсь. — Конечно же, розе! Кот де Прованс — классика для жаркого солнечного дня. Она протягивает руку и берёт бутылку, чтобы рассмотреть. — То, что нужно! Пойдём, я хочу поскорее начать наслаждаться своим свиданием! — Она дарит мне улыбку с ямочкой и уносится обратно на улицу сервировать стол.

~~~

Когда вино было допито, а закуски съедены, мы направились к крутой каменной лестнице, чтобы спуститься к пляжу. Мы медленно шли вниз, делая остановки, чтобы полюбоваться видом и насладиться жаркими от вина поцелуями. Гермиона рассматривала оливковые и цитрусовые деревья, олеандры и пинии. Воздух был наполнен сладковатым ароматом последних летних дней. Мы остановились на небольшой площадке, Гермиона оперлась на перила, а я заключил её в объятия сзади. Перекинул кудри на другое плечо и начал покрывать лёгкими поцелуями шею девушки, после чего медленно отстранился и прошептал на ушко: — Когда я был маленьким, мама говорила, что на этой площадке нужно обязательно остановиться и загадать желание. Я желаю вернуться с тобой сюда снова, Гермиона. Надолго. Чтобы свободно гулять по набережной, посещать рестораны и казино, пригласить сюда наших друзей и наслаждаться жизнью... вместе. Как пара. Официально. Было трудно произнести эти слова. Я ругал себя за уязвимость в голосе, но ничего не мог с собой поделать. Оставалось лишь затаить дыхание и ждать её ответа. Гермиона развернулась в моих руках и посмотрела в глаза. В её взгляде читалась нежность, но уголки губ были слегка опущены, затем она прикрыла веки и глубоко вздохнула. — Я знаю, Драко. Я бы тоже этого хотела, безмерно. Но я пока не могу порвать с ним. Я не знаю, когда всё закончится, но обещаю, что это произойдёт. Мои чувства к тебе — настоящие, но я прошу немного времени. Пожалуйста. Она кладёт ладонь на мою щёку и пытается заглянуть в глаза, но я перевожу взгляд на море. Я никогда не чувствовал такую безысходность. Наверное, у неё есть причины. Конечно, есть. Мерлин, я вдвое старше. Как она расскажет своим друзьям о нас? «Всем привет, это Драко, мы встречаемся. Да, Рози, с мистером Малфоем. Да, Джеймс, с твоим дядей Драко. Нет, я с ним не из-за денег, да, я рассталась со Скорпиусом. Когда? Неделю назад». Даже в моей голове это звучит отвратительно. Возможно, мечтам о будущем с ней суждено остаться мечтами, а мне — её маленьким грязным секретом. Я не боюсь реакции своей матери и друзей. Кто-то примет наши отношения, кто-то — нет. Я слишком долго был одинок, чтобы беспокоиться о таких вещах, как общественное мнение. Что касается Скорпа... Я не представляю, какой будет его реакция, поэтому предпочитаю об этом пока не думать. Возможно, я тороплю её, и стоит дать Гермионе больше времени. Она моложе, у неё меньше жизненного опыта. В этих отношениях вся власть у неё, поэтому мне остаётся лишь наслаждаться каждой крупицей её внимания. Может, я и жалок — но это мой выбор. Крепко зажмуриваюсь и смотрю на неё. Заправляю каштановую прядь за ушко. — Хорошо. Кажется, время — это единственное, что я могу дать тебе сейчас, милая. — Наклоняюсь и целомудренно целую её в лоб. — Давай спустимся и посмотрим на этот пляж.

~~~

Гермиона предложила приготовить на ужин пасту, а я согласился, потому что был рад просто провести время вместе. Мы заказали продукты через приложение и в ожидании решили выпить немного вина. Она сидела на столешнице, а я стоял у неё между ног. — Спасибо за этот день, Драко. Идеальное окончание нашего первого лета вместе. Она сделала глоток белого вина и отставила бокал в сторону. Я положил ладони на её колени и начал медленно вести руками вверх по бёдрам, пока они не скрылись под юбкой короткого сарафана. Кожа Гермионы покрылась мурашками от моей крепкой хватки. Сегодня хотелось помучить её, а не давать наслаждение сразу. Не поднимая головы от своих рук на её теле, я низким и слегка отстранённым голосом ответил: — Ты заслуживаешь большего, mon сoeur. Je voudrais mettre le monde à vos pieds. Она хмыкнула. — Ты же в курсе, что я тоже знаю французский, mon chouchou? Я проложил дорожку из поцелуев вдоль её ключиц и выше к ушку, прикусив мочку. — Как удачно, что мы во Франции, м? Je te cherche depuis si longtemps, ma loutre. Она тихо стонет и прижимает мою голову ближе к своей груди, я покрываю влажными поцелуями её декольте. Поднимаю её руку и целую татуировку выдры на запястье. — Tu es mon âme sœur, Draco. Я отстраняюсь и опускаюсь перед ней на колени, поднимаю руки к её ягодицам и придвигаю ближе к краю столешницы. Покрываю лёгкими поцелуями щиколотки, голени, коленки, кружа по бархатной коже подушечками пальцев. Дойдя до бёдер, поднимаюсь выше, слегка покусывая нежную плоть. Гермиона откинулась на локти, давая мне больший доступ к своему телу. Разведя её ноги шире, я увидел, что её белые шёлковые трусики промокли, но не спешил их снимать. Вместо этого провёл носом по горячей промежности, вдыхая аромат её возбуждения. Рот наполнился слюной. Я более настойчиво потёрся носом о клитор, а она вздрогнула и застонала. Поддел бельё пальцами на тазовых косточках и потянул вниз, и Гермиона приподняла ягодицы и помогла мне стянуть бесполезный элемент одежды. Только я коснулся дыханием её розовой киски, как раздался звонок в дверь. Я будто вышел из транса, а девушка захныкала. — Ах, какая жалость, милая. Должно быть, это продукты. Придётся отложить наши планы до конца ужина. — Нет, папочка-папочка, пожалуйста, они же могут просто оставить их у двери. Я посмотрел на неё с притворной серьёзностью и погрозил пальцем. — Ты должна набраться терпения, любимая, ничего в этой жизни не достаётся так просто. Я прошёл к входной двери и принял пакеты с продуктами, оставив курьеру чаевые. Когда вернулся на кухню, Гермиона уже стояла на полу, скрестив руки на груди и надув губы. — Не расстраивайся, милая. В конце концов, ты сама хотела приготовить пасту. Уверен, это не займёт много времени, а потом папочка о тебе позаботится. Договорились? Она закусила губу, видимо, раздумывая, сможет ли выкинуть какую-нибудь манипуляцию, чтобы получить желаемое сейчас, но в конце концов нахмурила брови и кивнула. — Ладно, ты прав. Давай приготовим этот чёртов ужин. Она распрямила плечи, задрала подбородок и пошла разбирать пакеты.

~~~

Лингвини с морепродуктами — блюдо нехитрое. Пока Гермиона подготавливала другие ингредиенты, я промывал мидии, вонголе, креветки и кальмаров. Мы разогрели сковороду, выложили на неё чеснок, немного перца чили и цедры лимона. Затем добавили щедрую порцию оливкового масла и переложили туда все ракушки, добавив стакан белого вина и немного мелких томатов. Когда мидии и вонголе раскрылись, я переложил их в отдельную ёмкость, чтобы процедить соус от всего лишнего, а Гермиона в это время варила пасту. Она выглядела такой сосредоточенной, собрав волосы на затылке с помощью палочки, в фартуке с яркими жёлтыми лимонами, который удивительно сочетался с её платьем. А главное — на ней не было трусиков, о чём я не забывал ей напомнить на протяжении всего вечера. Проходя мимо, я мимолётно касался подола юбки, пробегал пальцами по голой коже бёдер и прижимался к её заднице стояком, делая вид, что тянусь за солью. По её раскрасневшимся щекам, подрагивающим рукам и широким зрачкам было видно, что она на грани. Отлично. Именно этого я и хотел. Наверное, это неправильно, но я не был доволен результатами нашего разговора на узкой каменной лестнице сегодня днём, поэтому решил немного её проучить. Гермиона так хорошо смотрелась на этой кухне, в моём доме. Не хватало лишь моего кольца на её пальце и моей фамилии. И меня чертовски сильно злила эта беспомощность. Я же вижу, что она меня хочет, как она смотрит, реагирует на мои слова и прикосновения. Тогда почему отказывается признаться в своих чувствах? Не мне — самой себе. Ведь она не трусиха. Каждый день рискует жизнью в глубоких подземельях, но не может рискнуть сердцем. Это чертовски сильно злило. Ядовитая, собственническая, малфоевская сторона меня мечтала её наказать, хотя я и понимал, что это не совсем здорово, что она вольна сама принимать решения. Я моргнул. Пора вернуться к готовке. Кухню наполнил потрясающий интенсивный аромат морепродуктов, а выпитое вино лишь подстёгивало аппетит. Объединив лингвини с соусом, мы добавили немного воды от пасты и выложили креветки и кольца кальмара. Я пинцетом отделил мясо от ракушек и добавил в сковороду, а Гермиона посыпала всё мелко нарезанной петрушкой. Мы вернули несколько ракушек в блюдо и сервировали стол, дополнив ужин бутылкой совиньон-блан из долины Луары. Уборка с помощью палочки заняла пару минут, и мы были готовы наконец приступить к ужину. А я был готов продолжить свою сладкую пытку. Первым прохожу в столовую и сажусь во главе стола, а Гермиона идёт за мной, уже готовая сесть рядом. Я останавливаю её лёгким движением руки и немного отодвигаюсь на своём стуле. Девушка поднимает на меня непонимающий взгляд. — Ты так хорошо справилась с готовкой, детка, хотя я постоянно тебя дразнил. — Я слегка наклонил голову и улыбнулся уголком губ, а она уже почти до крови истерзала свою несчастную губу. — Ты готова немного поиграть, Гермиона? Девушка непонимающе посмотрела мне в глаза. — Сейчас? А ужин? Я снисходитильно улыбнулся и покачал головой, будто она главная глупышка во всей Франции. — Не волнуйся, милая, ничто не помешает тебе насладиться своим ужином. Я даже покормлю тебя, если ты не справишься сама. Я начал расстёгивать ремень и брюки, а она непонимающе смотрела то на меня, то на член, который я наконец освободил от давящей ткани. Я был ужасно твёрд и предвкушал то, что сейчас произойдёт. — П-почему я не справлюсь сама, папочка? Её лицо покраснело, когда я выжимал весь свой актёрский талант, чтобы изобразить смертную скуку, при этом поглаживая себя. — Ты будешь сидеть у меня на коленях, Гермиона. Подойди, пожалуйста, и садись. Она сделала пару шагов и посмотрела на мой член, а затем снова на меня. Я поднял бровь. — Что-то не так? — Я приглашающе похлопал себя по колену, и она попыталась сесть боком, но я развернул её спиной. — Вот так, милая, садись на папочкин член и погрей его немного. Давай, насаживайся, смелее. Гермиона медленно насадилась на меня, и, чёрт, я был готов разорваться от одной мысли о том, сколько ей предстоит так просидеть. Я придвинулся на стуле ближе к столу, а она перекинула свои ноги по обе стороны от моих бёдер и начала ёрзать, но я остановил её, впившись в талию двумя руками. — Не ёрзай, милая, член получают только хорошие девочки, которые умеют сидеть спокойно и не двигаться. Я почувствовал, как её пробила мелкая дрожь, а по плечам побежали мурашки. Приблизив лицо к её ушку, убрал медные локоны на левую сторону и прошептал: — А теперь приступай к ужину, любимая. Протянул ей бокал и поднял свой, продолжая также томно шептать: — За наше первое официальное свидание, Гермиона, за тебя. Легко коснулся её бокала своим и сделал небольшой глоток. Она судорожно глотнула из своего бокала, слегка сместившись и насадившись чуть сильнее, после чего громко простонала. А я снова коснулся шёпотом её плеча: — Всё в порядке, детка? Ты слегка раскраснелась. Позволь мне немного охладить вино. Я наложил охлаждающие чары на бокалы, а она шумно выдохнула и с мольбой произнесла: — Пожалуйста... — Что тебе нужно, родная? Я всё сделаю. Она вцепилась пальцами в вилку и нож. — Д-двигайся, пожалуйста... Я слегка толкнулся тазом и она издала короткий громкий стон, откинувшись головой мне на плечо. Я поцеловал её шею. — Вот так? — Д-да, ещё... Я цокнул языком и взял свои приборы. — А для кого же мы всё это готовили? Нет, сначала придётся поесть. И помни, не ёрзай, иначе придётся ждать разрядки ещё дольше. Я взял немного пасты на вилку и отправил в рот, тихо простонав. Было и правда вкусно. — Так вкусно, ma petite crevette! Уверен, нас ждёт ещё много таких совместных ужинов. Гермиона лишь кивнула и попыталась набрать на вилку немного еды, но приборы дрожали в руках. Я вытащил их у неё из рук. — Ох, любовь моя, как же так. Давай я тебе помогу. Я поднёс вилку с едой к её губам, и когда она взяла пасту в рот, сделал ещё один резкий толчок. Гермиона издала громкий стон и прикрыла глаза. Я легко рассмеялся. — А я о чём? Невероятно вкусно, правда? Гермиона потянулась за своим бокалом и сделала большой глоток. После чего выдохнула и дрожащим голосом произнесла. — Оч-чень вкусно, но ты должен знать, что я отомщу. Под конец её фразы я легко провёл пальцами по её шее, плечу, руке, и она перешла на шёпот. — Ах, прости, я не расслышал. — Я поцеловал её в щёку, — Рад, что тебе нравится. Я решил не мучать её больше, и мы доели в тишине, хотя я продолжал кормить её, потому что руки Гермионы продолжали дрожать. Когда с едой было покончено, я промокнул свой и её рот салфеткой, после чего взмахнул палочкой и отправил всю посуду на кухню. — Как ты себя чувствуешь, милая? Я поглаживал пальцами вдоль её позвоночника, а Гермиона шумно выдохнула и повернула голову ко мне. — Чудесно... А теперь трахни меня, папочка, пожалуйста! Я не смог сдержать усмешку, поглаживая её бедра и талию двумя руками, но не насаживая, будто примеряясь. — Но куда нам спешить? Вся ночь впереди. Она затряслась, а по щеке покатилась слеза. Ох, этого я и ждал. Она действительно на пределе. — Ладно, ты почти идеально справилась, Гермиона. Это твёрдая "выше ожидаемого". А теперь папочка о тебе позаботится. О, она ненавидит делать что-то не превосходно. Ударил по больному. Я расстегнул молнию на её платье и стянул бретели с плеч, поднял юбку и снял через голову, откинув на пол. Быстро расстегнул пуговицы на своей рубашке, но с плеч не снял. Хотел оставаться одетым сегодня. — Я буду грубым сегодня, Гермиона. Если тебе что-то не понравится, просто скажи "красный". Она кивнула, а я положил руку на её шею и слегка сжал. — Словами, милая. Цвет? Палец лежал на точке её бешено колотящегося пульса, я почувствовал, как она сглотнула. — Зелёный. Я крепче сжал горло. — "Зелёный" что? — З-зелёный, папочка. Я повернул её голову к себе и вовлёк в обжигающий поцелуй. Сминал и терзал её губы, вылизывал рот, прикусывал подбородок, а она едва отвечала и лишь громко стонала, часто дыша. Не снимая её со своего члена, встал со стула и положил её животом на холодную поверхность стола. По спине пробежала дрожь. Мой голос был строгим и тихим: — Ты очень плохо ведёшь себя в последнее время, Гермиона. Не уважаешь своего папочку, не хочешь получать его заботу, думаешь, что можешь играть с его чувствами. Поэтому сейчас я грубо и быстро трахну тебя, а потом кончу на твою маленькую пизду. Только хорошим девочкам полагается папочкина сперма. Ты меня поняла? Она всхлипнула и слегка преподняла бёдра, а я шлёпнул по ним рукой. — Да, папочка, я поняла. Я шлёпнул снова. Голос холодный: — Цвет? — Зелёный, папочка. — Умница. — Голос чуть теплее. — И не вздумай кончать. Если кончишь, больше никакого папочкиного члена, поняла? Её мышцы сжались вокруг моего члена. — Да, да, папочка, я поняла, пожалуйста... Я отстранился от неё и резко толкнулся глубоко в неё. Гермиона издала громкий крик и прошептала: — Ещё... Я снова почти полностью вышел и толкнулся на всю длину. — Да-а... Впился ладонями в её ягодицы до белых следов, которые вскоре станут фиолетовыми, и начал вбиваться в её измученную киску. Я и сам был на пределе после такой длительной стимуляции, но держался из последних сил. Одной рукой намотал её волосы на кулак, а другой достаточно крепко вцепился в горло. — Цвет? Она хрипела, но и сладко надрывно стонала. — Зелёный... Я втрахивал её в стол так, что, вероятно, но передней части её бёдер будут синяки, но я залечу их позже, если Гермиона захочет. Сейчас значение имели лишь карающие толчки, шлепки влажной кожи и наши общие стоны. Я почувствовал, что близок к разрядке, и начал сбиваться с чёткого ритма. Её влагалище начало сокращаться как раз вовремя. Я сильнее сжал её горло, потянул за волосы, подняв голову к себе, и прорычал ей в губы: — Кончай. Из её горла вырвался хрип, тело содрогнулось в оргазме, а я разжал горло и вынул член, покрывая спермой её промежность, ягодицы и спину. Весь мокрый оттолкнулся от стола и рухнул в кресло, а Гермиона осталась лежать, тяжело дыша. Хочется сбросить с себя прилипшую одежду, но сил пошевелиться нет. Наконец, когда дыхание начинает приходить в норму, она поднимается со стола и сползает на пол. Я подтягиваю её и боком сажаю к себе на колени, поглаживая спину и волосы. Поднимаю её лицо и заглядываю в глаза, из них катятся слёзы. Мой голос тихий, ласковый, урчащий: — Как ты себя чувствуешь? Я был очень груб? Она прикрывает глаза и выдыхает, тело расслабляется. Гермиона поудобнее устраивается у меня в руках и подтягивает колени к груди. — В самый раз. Мне это было нужно так же, как и тебе. Я обращаю внимание на её шею, на которой остались следы от моих пальцев. Тело затапливает горечь, а грудь наливается свинцом. Как я мог причинить своей девочке боль? — Мне так жаль, Гермиона, так жаль. Я не должен был... Она с недоумением посмотрела в мои глаза. Конечно, она не понимает. Я трансгрессирую нас в спальню и кладу её на кровать, чтобы осмотреть тело. На бёдрах уже наливаютя синяки от стола. Они тёмные... даже слишком. Мои руки трясутся. Иду в ванную и достаю из шкафчика пасту для удаления ушибов. Возвращаюсь в спальню и опускаюсь на колени у кровати. Начинаю бережно втирать жёлтую жижу в любимое тело, прохожусь мазью по нежной шее. После этого переворачиваю её на живот. Призываю из ванной полотенце, с помощью палочки смачиваю его и грею. Вытираю сперму с её спины, ягодиц, промежности. Следы своей слабости и инфантильности. Поднимаю Гермиону на руки, отбрасываю покрывало и кладу в середину постели, укрывая одеялом. Сбрасываю с себя одежду и обувь, выключаю свет и забираюсь в постель, прижимаясь к ней всем телом. Гермиона молчит, а я боюсь того, что она может сказать, если решится заговорить. Я прижимаю её к своей груди крепко-крепко и стараюсь успокоить бешено колотящееся сердце. Так проходит некоторое время, пока она не поднимает голову. Её глаза сверкают в темноте комнаты, освещаемой лишь лунным светом. — Драко. — Да? Она начинает выводить круги на моей груди и животе. — Не вини себя. Ты не сделал ничего из того, чего бы я не хотела. Мне понравилось. Это было... освобождающе... Я нахмурился. — Освобождающе? Гермиона помолчала, но вскоре продолжила рисовать свои узоры. — Я тоже чувствую себя виноватой. Понимаю, что ты этого не заслуживаешь, что тебе нужна определённость. Если бы я могла что-то сделать... Я очень стараюсь всё ускорить, Драко, правда. Но всё, что могу сейчас, это лишь просить у тебя ещё немного времени. Я вздыхаю. Она говорит загадками. Совсем ничего не понятно. Сейчас отчаянно хочется забраться к ней в голову, подсмотреть её мысли, хотя бы самые поверхностные. Но я пообещал себе не лезть в голову к людям, которых люблю. Это может разрушить в первую очередь меня самого. Но что, если всего одним глазком? Навряд ли она владеет окклюменцией — это редкий навык. Я прижимаю её к себе и легонько касаюсь её мыслей. Там громко. Очень. Настоящий хаос. Протягиваю щупальца, чтобы зацепиться хоть за что-то конкретное, но меня буквально с ноги вышаыривает из её сознания. Конечно же, она блестящий окклюмент. Разумеется, блять. — Драко! Она поднимается и злобно смотрит на меня. Теперь мне ещё более стыдно. Ну я и мудак. — Прости! Прости, я... Чёрт, Гермиона, я совсем не понимаю, что происходит. От твоих объяснений ничего не становится яснее. Я не должен был. Я тебе доверяю, честно. Она ещё какое-то время смотрит на меня и ложится обратно, но пальчиками по груди больше не водит. Выдыхает. — Я знаю. Сама виновата, что постоянно кормлю тебя обещаниями. Но пожалуйста, больше не лезь мне в голову. Поверь, ты всё узнаешь сам, когда придёт время. Нет никакой страшной правды. Честно. Я прикрываю глаза и выдыхаю. Доверие. Ожидание. Терпение. С этим у меня всегда были проблемы, но я постараюсь. Она стоит того, чтобы ждать. Даже если потом будет очень-очень больно. — Хорошо. Ждём, когда наступит это загадочное то самое время. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, любимая. Она шумно сглатывает и крепко вжимается в меня. Затем берёт за руку и перекатывается на другой бок, а я обнимаю любимую талию сзади, одурманенный запахом её волос. — Добрых снов, детка. — Сладких снов, Драко.