Часть 8

Мы установили некое расписание. Гермиона оставалась у меня по средам. В такие дни мы оба были уставшими посреди недели, поэтому она приходила около восьми и мы просто лежали в постели и целовались. Иногда трахались, а иногда общались о всяких мелочах — о детстве, увлечениях, предпочтениях в еде и музыке, хобби. Я узнал, что её отец – потомок маггловских аристократов, а мать из рабочего класса. Они познакомились в медицинском университе, и между ними вспыхнула любовь. Когда мать Гермионы забеременела ею, это было неожиданно, но отец сразу позвал её замуж. Семья её отца не одобрила выбор сына и потребовала, чтобы девушка сделала аборт, а он отказался от родительского наследства и выбрал любимую женщину. Из-за того, что родители строили бизнес с нуля, Гермиона провела большую часть детства с бабушкой и дедушкой, которые привили девочке любовь к чтению и джазу. Её дедушка работал на автомобильном заводе, но по выходным писал картины, а бабушка дополнительно зарабатывала вязанием, чему научила и внучку. Поэтому Гермиона на четвёртом курсе связала всем домовикам Хогвартса маленькие шапочки и шарфы. Её родители открыли успешную стоматологическую клинику, затем ещё одну, а потом ещё семь по всей стране. Они переехали в хороший район и отдали дочь в частную школу. Благодаря помощи родителей бабушка с дедушкой Гермионы исполнили свою давнюю мечту и переехали в Австралию, поэтому девушка проводила все свои каникулы там. — Только не говори, что ты являешься членом загородного клуба! — фыркнула она однажды, лёжа у меня на груди. — Но я действительно им являюсь! Мы смотрим скачки на абраксанских конях и делаем ставки, а потом пьём огневиски, который стоит больше, чем моя аврорская зарплата. А что не так? Она кривит лицо, но тут же смеётся. — Просто это самое снобское, что вообще есть на свете! И твои друзья тоже этим занимаются? Я насупливаюсь и понимаю, что и вправду ничем не отличаюсь от Люциуса в такие дни. — Некоторые – да. А вот Поттер купил месячное членство, но после первого же посещения сказал, что это чертовски скучно и ему хватает официальных костюмов на работе, а чтобы посмотреть на напыщенных придурков, ему достаточно и меня. Теперь мы смеялись вместе. — Мой папа тоже посещает загородный клуб, правда он всегда это ненавидел. Сначала его таскал туда отец, а потом это стало необходимо для поддержания имиджа семьи и поиска партнёров по бизнесу. Мама пыталась приобщить меня к организации благотворительных мероприятий, но, к счастью, пришло письмо из Хогвартса.

~~~

Нам никогда не было скучно вместе. Несмотря на то, что наши отношения существовали только в моей спальне, это было не важно. Мне всегда было достаточно её, а ей — меня. Во второй раз она приходила по пятницам или субботам, в зависимости от того, были ли у нас какие-то ещё планы с семьёй и друзьями. Эти дни были посвящены исключительно телам друг друга. Мы изучали каждый сантиметр, каждую реакцию любимого тела. Я заставлял её кончать минимум пять раз за ночь, а она оставляла мою голову идеально пустой. Мы парили в неге начала отношений и первой влюблённости. Как правило, в такие дни одежда покидала наши тела в первые пять минут. Однажды Гермиона сидела на моих коленях после секса и внимательно рассматривала моё лицо. Я всегда немного смущался этого, потому что она любила трогать морщинки на моём лице. Девушка нежно разгладила пальчиками залом между бровей, а я зачем-то начал оправдываться: — Это из-за легилименции. Он появился, когда мне было ещё двадцать пять. Приходится постоянно напрягать брови и зрение. Гермиона рассмеялась, в её янтарных глазах плескалась нежность. — О, нет, милый. Легилименция здесь ни при чём, будь уверен. Всё дело в том, что ты постоянно хмуришься! Я нахмуриваю брови и пытаюсь возразить. — Я вовсе не хмурюсь! Она смеётся ещё громче и чуть не сваливается с моих ног. — А вот и хмуришься! Причём прямо сейчас. Она пытается сдержать смех, закусывая губу, а я лишь распаляюсь от этого вида. — Я мечтаю увидеть, как на твоём лице будут появляться морщинки, Гермиона. Буду целовать каждую и благодарить Мерлина за все дни и ночи с тобой. Улыбка исчезла с её лица, а взгляд стал серьёзным. Моё сердце пропустило удар, когда я понял, что сказал. Я испугался, что открылся слишком сильно – слишком рано. Но она лишь взяла мои щёки в свои ладошки и нежно прошептала прямо в губы: — Я тоже, Драко. Однажды. Я был чертовски счастливым ублюдком.

~~~

В конце лета выросла активность распространителей звёздной пыли. Сотни волшебников попадали в Мунго с симптомами передозировки. В основном, страдала молодёжь и те, кто принимал активное участие во Второй магической, но не смог вернуться к нормальной жизни. Эйфорийные зелья и порошки всегда были большой проблемой Аврората, но с внедрением маггловских телефонов отследить распространение и продажу наркотиков стало практически невозможно. Теперь её можно было купить не только у подозрительного барыги в Лютном, но и в любой точке страны, получив заказ совой или заранее договорившись о месте доставки. Министерство находилось на стадии переговоров с правительством магглов, которое нашло способы контролировать и пресекать распространение наркотиков. До тех пор, пока проблема не будет решена, у Аврората, а следовательно, и у меня было немерено работы. Мы с Поттером давно забыли о том, что такое перерывы на обед и возвращение домой вовремя. К сожалению, это отразилось и на моих отношениях с Гермионой. Чаще всего, когда я возвращался домой по средам поздним вечером, она уже ждала в моей спальне с ужином, мы принимали совместную ванну и просто засыпали. Не буду врать, я был рад просто обнимать её по ночам, уткнувшись носом в мягкие кудри, но ей явно не хватало близости, хотя открыто она об этом не говорила. Это был полдень четверга. Вчерашнюю встречу с моей любимой девочкой пришлось отменить, потому что мы с командой задержались до одиннадцати вечера, разрабатывая стратегию по внедрению новых отслеживающих чар. Накануне я успел лишь отправить ей сову с предупреждением и заказать букет цветов на адрес её родителей, чтобы хоть немного загладить вину. Мне было так жаль оставлять её без внимания на целую неделю, но эта операция была очень важна. Я сидел за своим столом в кабинете и разбирался с бумажной работой и отчётами по ночным происшествиям. До встречи с Поттером оставалось всего сорок минут, поэтому я торопился поскорее всё закончить. Внезапно дверь в мой кабинет открылась и быстро закрылась, но я никого не увидел. Тут же достал палочку и бросил гоменум ревелио. Но заклинание не потребовалось, ведь Гермиона отменила дезиллюминационные чары и села в кресло напротив меня. Я поднял бровь. — Это было самое искусно выполненное дезиллюминационное, что я видел, дорогая. Почти как мантия-невидимка. Она вздёрнула подбородок и назидательно произнесла: — Это лучше мантии-неведимки, Драко. Я усовершенствовала классическое заклинание. Научить? Я искренне улыбнулся и раскинул руки в приглашающем жесте, а Гермиона бросилась ко мне на колени, обвивая шею руками и вовлекая меня в пылкий поцелуй. Я крепко обнял её, проводя руками по спине, и проговорил куда-то в волосы: — Я скучал... — Глубоко втянул носом запах её волос. — Как же потрясающе ты пахнешь. Прости, что так вышло вчера. Она слегка отстранилась и положила руки на мои щёки. — Всё хорошо. Спасибо за гортензии, они просто прекрасны! Гермиона мягко улыбнулась и поцеловала меня в кончик носа. Такая тёплая, такая нежная. Затем поднялась на ноги и взяла с кресла сумку, которую я не заметил раньше. Из неё она достала небольшой крафтовый пакет. — Я захватила для тебя обед. Уверена, ты не собирался прерываться на еду. Взмахнув палочкой, девушка аккуратно перенесла документы на край стола, достала какой-то невероятно аппетитный панини и стакан с кофе, разместив всё это передо мной. Я просто не мог отказаться от такого внимания. Не уверен, что обо мне так заботился кто-то, кроме Джинни. Приятно. — Ты абсолютно права, детка. Спасибо, что позаботилась обо мне. Расскажи, как у тебя дела? Ты-то сама пообедала? Её взгляд как-то хищно блеснул. Она облизнула губы, но всё же заговорила: — О, да! Я взяла огромный фраппучино по пути к тебе. — Я нахмурился и открыл рот, чтобы ответить, но она меня прервала. — Да-да, я знаю, что это не еда, но мне так захотелось сегодня чего-то сладкого. Ты жуй, не отвлекайся. Пока я ел, она продолжала говорить. Её речь так эмоциональна, что хочется просто слушать и улыбаться. — У меня всё хорошо! Вчера вечером решила отработать бабушкин рецепт вишнёвого пирога. Вообще я отвратительно готовлю, так что сильно ни на что не надейся. Она легко рассмеялась, а я представил, как прекрасно было бы готовить для неё завтрак самому. Она могла бы сидеть рядом на столешнице, пока я занимаюсь едой. Мы бы пили кофе и болтали о планах на день, прерываясь на поцелуи... — Ну, так вот. Сейчас работаем в хранилище Лестрейндж. Там так много всякой жути! Кстати, у меня новый шрам, ха-ха! Потом покажу, он совсем маленький, не переживай! Я ненавижу её работу. Её нежную кожу не должны повреждать жуткие проклятия. Но я проглатываю эту мысль вместе с последним кусочком сендвича. Мы просто встречаемся, я не имею права чего-то требовать. Она взрослый человек. — Я знаю, но всё равно очень волнуюсь. Но я также понимаю, что ты там самая компетентная и способная ведьма, поэтому просто доверяю тебе. Спасибо, что не даёшь моему сыну умереть на этой ненормальной работе каждый день. Я делаю большой глоток кофе. Немного молока и без сахара. Идеально. Гермиона поднимается и подходит ко мне. Она опирается бёдрами на стол между моих раздвинутых ног. Я обхватываю её и нежно поглаживаю ноги сквозь ткань брюк. — И это говоришь мне ты, мистер крутой аврор, который каждый день рискует жизнью? Я хмыкаю и приподнимаю её топ, скользя пальцами по бархатной коже живота. — Милая, по-настоящему я рисковал своей жизнью, когда каждый день был на заданиях и в командировках. Сейчас моя работа — это, в основном, бумажки и планирование. Но мне льстит твоя забота. — Я придвигаюсь к ней ближе и покрываю поцелуями живот, рёбра грудь, сильнее задирая её топ. — Я всегда думаю о том, чтобы поскорее вернуться к тебе, Гермиона. Она тихо стонет то ли от слов, то ли от прикосновений. Запускает пальчики в мои волосы, слегка царапая кожу головы и прижимая ближе к себе. — Да, Драко... Я тоже... Я слышу звук голоса Поттера недалеко от двери, и Гермиона, кажется, тоже — она резко ныряет под стол, а я придвигаюсь к нему вплотную, одновременно призывая её сумочку с кресла и избавляясь от следов обеда. Едва улики были скрыты, Гарри зашёл в кабинет. — Привет, Малфой, ты готов продолжить? Эй, ты когда за кофе сходить успел? Чего мне не взял тоже? Он надулся, забрал мой стакан и сделал большой глоток. Мерлин, что за ребёнок? Я закатываю глаза. — Голдштейн занёс полчаса назад. Ты же знаешь, он всё ещё не упускает надежд на то, что может соблазнить меня. Гарри хмыкает и садится напротив. — Ладно, я понял. Сколько лет прошло, пятнадцать? Мерлин, а он упёртый. Поттер продолжает болтать что-то о предпочтениях Энтони, пока я полностью сосредоточен на том, что происходит под столом. Я чувствую, что Гермиона проводит руками по моим бёдрам вверх и вниз, иногда едва касаясь твердеющего члена. Неужели она решила сделать то, о чём я думаю? Кажется, она наложила заклинание тишины на пространство под столом, потому что ни я, ни Гарри не слышим, как она резво расстёгивает ремень на моих брюках, затем пуговицу, молния беззвучно скользит вниз. Гермиона не спешит доставать мой член, просто поглаживая его сквозь ткань брюк. Я подвигаюсь на край кресла, чтобы быть ближе к ней и её грязным манипуляциям. Надо держать руки на столе, чтобы Поттер ничего не заподозрил. — Как прошло первое внедрение следящих чар? Твои группы уже отчитались? Прокашливаюсь, потому что, только я собираюсь ответить, эта девчонка вынимает мой член и начинает его медленно надрачивать. — Кхм. Да, группа альфа разместила обереги в Лютном, причём, благодаря нашим крысам удалось добраться до складов двух крупных дилеров. Посмотрим, что покажут чары. Я чувствую, как её язык медленно двигается от основания к головке. Из-за того, что я не вижу её, все ощущения обостряются ещё сильнее. Она берёт в рот головку, играя язычком, а рукой медленно ласкает ствол. Прикрываю глаза и стараюсь не застонать. — А по остальным какие новости? — Группы в Эдинбурге и Абердине тоже отчитались. За последние три месяца на севере наблюдался повышенный спрос, как ты знаешь. Поттер чешет подбородок и задумывается, а я чувствую, как горячий нежный ротик берёт мой член всё глубже и активнее. Незаметно опускаю руку под стол и глажу её по волосам. Хорошая девочка. — Надо что-то делать с Хогсмидом. Даже там можно достать это дерьмо. Я отправлю туда группу Белл. Это самая важная... Дальше я слушать не могу. Гермиона насаживается максимально глубоко, член с трудом скользит в горле. Так тесно, так плотно. Она помогает себе одной рукой, а другой ласкает яйца. Блядский Мерлин! Я переплетаю руки на столе и делаю над собой усилие, чтобы не двигать бёдрами. — Малфой! Эй, Драко, всё хорошо? Гарри уже допил мой кофе и теперь сидит и смотрит на меня с подозрением. Внезапно Гермиона давится и слегка бьётся головой о крышку стола. Поттер это замечает и поднимает бровь. Блять, к щекам приливает жар. Кажется, он понял. Друг указывает взглядом на стол, затем абсолютно отвратительно несколько раз упирается языком в щёку и вопросительно смотрит мне в глаза, не оставляя сомнений, что догадался о происходящем под столом. Мне остаётся лишь кивнуть и ухмыльнуться, а этот придурок показывает два пальца вверх и широко улыбается. Я закатываю глаза и показываю рукой, чтобы выметался отсюда, потому что рот Гермионы снова активно двигается. — Кхм. Что ж, я думаю, мы всё обсудили. Я пришлю Патронус, когда буду собирать группу дельта. Вместе разработаем план по Хогсмиду. Слава Салазару, он наконец понял намёк! — Да-да, Поттер, с нетерпением жду. А теперь проваливай к жене обедать, мне нужно закончить с этими бумажками. Он закатывает глаза и выходит за дверь. Я громко выдыхаю и откатываюсь на кресле назад, а Гермиона поднимается на ноги. — Он понял, да? Её лицо очаровательно раскраснелось, губы распухли, а волосы растрепались. Ну что за красавица. — Есть такое. — Я ухмыляюсь, а затем серьёзно смотрю на неё. — Ты отвлекла папочку от важного разговора, детка. Это очень плохое поведение. Скажи, что же я должен сделать с тобой за такую наглую выходку, м? Гермиона нарочито невинно опускает глаза в пол и закусывает нижнюю губу, переплетает пальцы и нервно их теребит. Затем тихо произносит: — Я не знаю, папочка. Наказать? Но ведь я просто хотела сделать тебе хорошо! Я прожигаю её взглядом, медленно поглаживая себя. Бросаю невербальное запирающее заклинание. — О, моя милая бедная девочка, ты должна быть наказана не за то, что делала папочке приятно своим очаровательным ротиком, а за то, что попалась. Она нервно сглотнула, но подняла глаза, в которых черти плясали сальсу. Робко и почти невинно улыбнулась. — Что же мне нужно сделать, чтобы снова стать хорошей для тебя, папочка? Я сделаю всё-всё! Само очарование. Я сижу в кресле, но всё равно слегка возвышаюсь над ней. Эта разница в размерах меня просто уничтожает. — Сейчас ты спустишь свои джинсы и трусики, повернёшься ко мне своей очаровательной попкой и ляжешь грудью на стол. Ты поняла меня, Гермиона? — Она всё это время наблюдает за тем, как я дрочу, но кивает, а её щёки розовеют. Чертовски хорошая актриса. — Тогда приступай. Когда Гермиона выполняет указания, я максимально опускаю кресло, чтобы лучше видеть её влажную промежность. — Ноги шире. — Стучу носком туфли по её щиколотке, и она тут же открывается для меня. — Ну что за вид! Такая влажная, я вижу, как с тебя течёт. Неужели ты так возбудилась, пока сосала папочкин член? Или всё дело в Поттере? — Она лишь стонет, а я несильно шлёпаю её ягодицу. — Отвечай мне, детка. Кстати, я не накладывал заглушающие чары, поэтому тебе придётся быть тихой. Я всё же невербально заглушаю кабинет, потому что знаю, что моя девочка любит быть громкой. — Да, папочка, да, я так люблю целовать твой член! Он такой идеальный, такой красивый и большой, я не могла сдержаться! Мне плевать на Гарри, только ты! Я снова шлёпаю её, но по другой ягодице, а она слегка подаётся вперёд. Как же хочется в неё прямо сейчас, но поиграть хочется сильнее. Она так хорошо старалась. — Правда? А мне кажется, ты сделала это специально, потому что хотела, чтобы тебя заметили, как маленькую шлюшку. Может быть, ты хочешь, чтобы весь отдел знал, кто тебя трахает, м? Она издаёт тихий стон, а я наклоняюсь и горячо выдыхаю на её промежность. Ноги покрываются мурашками. Обожаю, как она реагирует на меня. — Я так сильно хочу этого, папочка, хочу, чтобы все знали, что я твоя, а ты мой. Я раздвигаю её ягодицы руками, крепко в них впиваясь пальцами, и провожу языком от клитора до попки. Гермиона шумно выдыхает и всхлипывает. — Пожалуйста... — О чём ты просишь, милая? Я дам тебе всё, лишь попроси. — Ты нужен мне внутри... Ввожу один палец лишь наполовину и медленно её им трахаю. — Это то, чего ты хотела, любовь моя? Её бёдра дрожат от напряжения. — Н-нет. Больше, мне нужно больше... Я добавляю второй палец и продолжаю, но так же неглубоко. — Вот так? Она издаёт стон разочарования. — Глубже и быстрее, п-прошу. Я выполняю её просьбу. Она уже готова принять меня, поэтому долго мучить свою малышку я не планирую. — Д-да, вот так, пожалуйста. Гермиона подаётся бёдрами назад и сама насаживается на мою руку. Я приближаюсь лицом к ней и оставляю лёгкие укусы на ягодицах, а затем в качестве эксперимента легко ласкаю языком анус. Она не отстраняется, лишь громче стонет. Интересно. Чувствую, что влагалище начинает сокращаться, и вынимаю руку, облизывая пальцы. — Ммм. Вкусная, как и всегда. Сейчас я хорошенько трахну твою киску, но кончать нельзя, пока я не разрешу. Поняла? Я не даю ей ответить и медленным, но уверенным движением вхожу в неё до упора. Она громко стонет, но тут же прикрывает рот ладонью. — Правильно, малышка, ты должна оставаться тихой, иначе все узнают, как хорошо тебя трахает твой папочка. Я нежно собираю её волосы, пока совершаю глубокие размеренные толчки. Приходится сильно согнуть колени, чтобы быть на одном уровне с ней, но оно того стоит. Я наклоняюсь и покрываю поцелуями обнажённую шею и плечи. Затем слегка оттягиваю волосы и смотрю в глаза своей любимой. — Кто тебя трахает? Она ещё больше раскраснелась, лоб покрыла испарина, которую я тут же сцеловываю. — Ты, Драко. Ты, папочка. Конечно, я, ведь она моя. Такая нежная и податливая. — Ммм. И чья же ты, Гермиона? Кому принадлежат эти губы, эта киска, эта светлая голова и душа? Она снова слишком громко стонет, а я сильнее натягиваю волосы и начинаю вбиваться быстрее, слегка подкручивая таз. Гермиона сама насаживается на член. — Твоя, только твоя. В моих мыслях, в моём сердце. Твоя. — Она делает паузу и отводит взгляд, гораздо тише произносит. — Но и ты мой, правда? Ох, я в её сердце и мыслях. Неужели она хочет сказать, что?.. Откладываю эти мысли, не стоит тешить себя надеждами. — Тебе не нужно спрашивать, моя хорошая. Я весь твой. Только для тебя с самого первого взгляда. Прошу, помни об этом. Я чувствую, что её тело слегка напрягается, а мышцы влагалища начинают трепетать, но она сдерживается изо всех сил. Я наклоняюсь и шепчу ей на ушко: — Давай, родная, можешь кончить. Вместе со мной. Ускоряюсь, чтобы кончить с ней, отпускаю волосы и этой же рукой слегка сжимаю тонкую шею. Вторая крепко держит её за талию, пока я делаю быстрые глубокие рывки. Мы стонем в унисон, когда она сжимает меня, а я с последними толчками выдыхаю её имя и изливаюсь глубоко в неё. Обожаю кончать в неё. Знаю, что это ничего не значит и ни к чему не приведёт, но какая-то тёмная животная часть моей души получает удовлетворение. Я прижимаюсь щекой к её спине и глубоко дышу, поглаживая бока любимой. Так спокойно и уютно. Наконец, когда член полностью смягчается, а дыхание восстанавливается, я отстраняясь, сразу пожалев об этом. Накладываю очищающее на неё и себя, чтобы не испачкать одежду, хотя хочется, чтобы она провела остаток дня с моей спермой на белье и бёдрах. Я натягиваю на неё трусы и джинсы, застёгиваю свои брюки, а потом помогаю Гермионе подняться и нежно прижимаю к своей груди. Мы обнимаемся и молчим пару минут, после чего я заглядываю в её глаза, в которых лишь удовлетворение и мягкость. Пытаюсь привести её волосы в приличное состояние, но выходит слабо. Нужно посмотреть какие-нибудь чары по уходу за кудрями, чтобы заботиться о ней по вечерам и в таких случаях. Целую её в лоб. — Ты в порядке, милая? Я не был слишком груб? Гермиона мягко целует меня в уголок губ и проводит руками по плечам и груди, затем пытается поправить мои волосы. — Да, всё было идеально. Я очень скучала по тебе... и твоему члену. — Она посмотрела на часы на своей руке. — Святой Годрик! Обед закончился тридцать минут назад! Надеюсь, Скорп меня прикроет. Мне пора! Удачи с вашим делом и до встречи на выходных! Она влажно целует меня в щёку, подбирает сумочку и исчезает так же быстро и незаметно, как и появилась. Я громко выдыхаю и падаю в кресло. С её магией Гермиона стала бы отличным аврором. Да и в Отдел тайн её бы взяли. Блестящая ведьма! Надеюсь, скоро вся эта ерунда со Скорпом закончится, и мы сможем встречаться более открыто. Хотя бы выходить в маггловский Лондон. Она бы показала мне свои любимые места, наверняка, затащила бы в книжный и какую-нибудь модную кофейню, возможно, в музей. Это было бы идеальное свидание. Будет. Это будет идеальное свидание. Иначе и быть не может.