Часть 15

Моя командировка прошла без непредвиденных ситуаций, Бруствер остался доволен, а значит, можно было спокойно вернуться к нормальной жизни. И уйти в блядский отпуск, очевидно. На этой неделе у Гермионы и Скорпиуса закончилась стажировка, и им дали три дополнительных дня отдыха перед выходом на работу. И так как у нас с Поттером "совершенно случайно" совпал отпуск, было принято решение отправиться в небольшое совместное путешествие. Лили уже была в школе, а Джеймса не отпустил начальник, зато Альбусу любящий крёстный Тео дал пару дней отгулов. Джинни нашла красивую виллу в Швейцарии на озере Люцерн. Деревья уже окрашивались в багрянец и охру, но воздух был ещё достаточно тёплым для прогулок на свежем воздухе. Мы переместились портключом в среду днём, с интересом осматривая наше жильё на ближайшие дни. Вилла Таурис встретила нас четырьмя спальнями, поэтому было принято решение поселить Скорпа и Ала в одну комнату с двумя отдельными кроватями, а Гермионе выделить собственную, что меня очень обрадовало. Я стоял, устремив взгляд на противоположный берег озера и холмистую местность. На закате жёлтые деревья казались золотыми и будто излучали свет. Гарри с мальчиками занимались барбекю на террасе, а Джин с Гермионой сервировали стол. По крайней мере, я так думал. — Привет. Она подошла ко мне, закутанная в тёмно-серый плед, протягивая бокал с местным виски. — Привет. Взял стакан и тихо коснулся им её бокала с вином. Мы сделали по глотку и продолжили стоять в тишине. Она положила голову мне на плечо, а я напрягся. — Гермиона, сюда может выйти кто угодно. Я не думаю, что это хорошая идея. Она глубоко вздохнула и отстранилась. — Ты прав. Но я так соскучилась. Мы не оставались наедине больше недели. — Я уже открыл рот, чтобы заговорить, но она прервала. — Да-да, я знаю, Драко. У тебя много работы, у меня много работы, но я не могу заставить себя перестать чувствовать. Я отвёл взгляд от водной глади и посмотрел на неё, подсвеченную закатными лучами. Солнце делало каштановые пряди медными, было видно лёгкий пушок на коже её лица, а глаза переливались жидким золотом и мёдом. — Ты такая красивая. Заправляю одну из кудрявых прядей ей за ушко, не упуская возможность провести всей ладонью по волосам, спине и ниже. Опускаю руку и переплетаю наши пальцы так, что со спины их не видно из-за пледа. — Ты придёшь ко мне ночью? Неужели она правда не понимает? Мерлин, как же я устал. — Не боишься, что Скорп придёт пожелать сладких снов? — С лёгким раздражением поддеваю её. Она бросает на меня предупреждающий взгляд и снова поворачивается в сторону живописного вида. Вздыхает. — Я что-нибудь придумаю. Она высвобождает свою руку, разворачивается и уходит. Я остаюсь один. Солнце садится за горизонт.

~~~

— И я ему говорю: "Тео, ты не можешь таскать из поместья жуткие артефакты своего отца. Я вообще не понимаю, как тебя до сих пор не привлекли за всю эту жуть". На что он мне отвечает, что последние десять лет половина Отдела Тайн занимается хламом его покойного папаши! Мать Альбуса слушала историю, закусив губу и барабаня пальцами по столу. — Ох, милый, ты представить себе не можешь, каким мерзким было то место сразу после войны! Я удивлена, что он решил его восстановить. Зная Нотта, он бы закрыл его на ключ и купил пентхаус в Лондоне. Миссис Поттер сделала большой глоток вина. Она что, правда не помнит? — Джиневра, вообще-то он так и сделал. Вспомни, он постоянно водил туда маггловских девчонок и рассказывал им, что он пилот международной авиакомпании. — Тео в нулевые знал, кто такой пилот? — Гермиона выглядела удивлённой. Поттер фыркнул. — Разумеется, нет! Он просто услышал, как какой-то парень цепляет в баре девчонок на эту фразу и решил повторять за ним. За столом прокатилась волна смеха. Скорпиус положил руку на спинку стула Гермионы, а она опёрлась на него плечом. Я почувствовал себя ревнивым идиотом и поспешил скрыть гримасу в бокале с виски. Джинни стрельнула в меня взглядом. Плевать. Это её не касается. — Теперь мы просто обязаны поработать в его хранилище, правда, Грейнджер? Это нас либо убьёт, либо прославит! Она несдержанно фыркнула и шлёпнула его по плечу. — Малфой, ты так говоришь про все хранилища, в которые не можешь попасть! Вспомни, когда нас наконец назначили к Шафикам, ты был в восторге, а уже через три дня начал скулить, как маленькая девчонка, у которой украли карликового пушистика. Я уже молчу о прошлой неделе! Сын пробормотал что-то невнятное, а затем притянул её ближе и поцеловал в макушку. Гермиона бросила на меня короткий извиняющийся взгляд. Я отвернулся от неё и встал из-за стола. — Пойдём покурим, Поттер. Он поднялся вслед за мной и мы пошли на террасу. Ветер вечером в конце сентября в горах был уже достаточно холодным. Идеально, чтобы выбить из головы мрачные мысли. Я щёлкнул зажигалкой и вдохнул спасительный никотин. Гарри сделал то же самое. Некоторое время мы стояли в тишине. Наконец, Поттер заговорил: — Джеймс собирается сделать предложение Софи. На прошлой неделе мы ходили выбирать кольцо. Я был рад за него. Этот ребёнок вырос на моих глазах и, наконец, делал такой важный жизненный шаг. Но тогда откуда этот горький привкус на языке? — Интересно, что Пэнс на это скажет? Твой сын доставал её дочь все семь лет в школе. — Поттер хмыкнул, и мы немного постояли в тишине. — Я правда рад, Гарри. Они чудесная пара. Оба дерзкие, амбициозные. Он уже ходил к Невиллу? Я сделал глубокую затяжку и позволил дыму пропитать всё тело, проникнуть в каждую клеточку, а затем выдохнул через нос. Поттер хмыкнул и повернулся ко мне. — Он боится до усрачки. Говорит, что мистер Лонгботтом точно ему откажет, и тогда он просто украдёт его дочь, и они сбегут. Я фыркнул и усмехнулся, а друг тихо рассмеялся. — Видел бы он Нева в школе, может, и не боялся бы так... Снова помолчали, но я продолжил мысль: — Мы и правда теперь взрослые, да? Твой сын женится, Гарри! Когда это произошло? — Не знаю, Драко. Всё кажется таким странным, когда дети вырастают. У меня ещё хотя бы Лил малышка, а как ты? — Он положил руку мне на плечо. — Скорп не планирует делать предложение Гермионе? Похоже, у них всё серьёзно. Мне будто дали под дых. Неужели со стороны так и выглядит? Все ждут от них этого шага, верно? А вдруг они с Джеймсом решили сделать это вместе? Нет, сын бы пришёл ко мне за советом. Да и их отношения выглядят откровенно дружескими. Поттер заметил мою заминку. — Эй, всё хорошо? Знаешь, я тоже ещё не готов к этому, но понимаю, что когда-то они всё равно женятся и заведут детей. Он вздыхает и смотрит в небо, после чего продолжает: — Зато в доме снова будет этот потрясающий свет и энергия. Ведь не важно, дети это или внуки, главное — семья. — Он как-то грустно рассмеялся. — Хотя я абсолютно не готов становиться дедом в сорок лет. Чёрт, может, нам с Джин завести ещё одного? От этого разговора стало совсем паршиво. Я заставил бычок исчезнуть. — Я не думаю, что Скорп скоро женится. Кажется, они стали больше ругаться, когда начали работать вместе. Но я поддержу любой его выбор. — Знаю, Драко. Я тоже.

~~~

Я сидел в кресле у камина в своей спальне и крутил в пальцах бокал. Внутри зудело стойкое чувство, что что-то в своей жизни я делаю неправильно. Я невесело хмыкнул. Что-то. Ты прекрасно знаешь что, но не можешь взять свою жизнь в свои руки и принять решение. И почему мне так не везёт с женщинами? Я же готов ради неё на всё, люблю её больше жизни. Почему она так держится за моего сына? Как же я устал. Просто чертовски сильно. Размышления прерывает маленькая серебристая выдра с голосом Гермионы: «Все разошлись по спальням. Я жду тебя, папочка». Что-то тёплое поднялось в груди, и член моментально среагировал — но тяжесть на душе никуда не делась. Может, не идти? Смогу ли я отказаться? Но мы не были вместе почти две недели, и я блядски сильно скучаю. Лучше пойти, потому что неизвестно, когда будет следующая наша встреча. Отставляю бокал на столик, натягиваю футболку, беру палочку и выхожу из спальни. Её комната будто случайно расположена рядом с моей. Как же надоело скрываться и прятаться. Захожу в её спальню. Пусто, но в ванной горит свет. Сажусь в такое же кресло, что и у меня. Не хватает только виски. Бросаю на дверь запирающие и заглушающие чары. Щёлкает дверь ванной и она выходит. Я не оборачиваюсь, а она подходит ко мне сзади. Кладёт руки на плечи и скользит ладонями вниз по груди и животу, подцепляет футболку, стягивает и куда-то бросает. Я чувствую её горячее дыхание у виска, кудри щекочут шею и плечи, она продолжает поглаживать мою грудь. — Я так скучала по тебе, папочка, — выдыхает мне на ухо, а по телу пробегает дрожь. Даже забавно, что моё тело реагирует на неё каждый раз, как в первый. Я чертовски твёрд. — Правда, милая? Ты бы могла показать мне, насколько сильно соскучилась. Я взял её руку и жестом попросил обойти. Она опустилась на колени у моих раздвинутых ног. Совершенство. Её великолепные кудри обрамляют точёное личико. Гермиона сбрасывает бордовый шёлковый халат с плеч, а под ним бельё в тон. Дерзкая полупрозрачная сетка винного цвета. Корсетный лиф и трусики с завышенной талией, а на них пояс для чулок, но к нему пристёгнуты лишь шёлковые ленты на манер гартеров. Как же она любит всякие обтягивающие штучки. Я делаю жест рукой. — Поднимись, милая, дай папочке насладиться своей любимой девочкой. Она такая послушная, податливая. — Тебе так идёт этот цвет, хотя я бы посмотрел на тебя и в слизеринском зелёном. Повернись для меня, детка, покажи папочке свою попку. Она закусывает губу, но делает, как было сказано. Чувствует, что у меня сегодня настроение доминировать, и подыгрывает. Всегда такая послушная. Жаль, что только в постели. Отбрасываю эти мысли. Гермиона поворачивается ко мне спиной, и я вижу, что её трусики — стринги. Идеальная задница. — Наклонись вперёд, малышка. Дай мне насладиться твоей чудесной задницей в этих блядских трусиках. Она тихо стонет и наклоняется. Я кладу руку ей между лопаток и наклоняю ещё сильнее. — Сейчас я буду шлёпать твою сладкую попку, пока она не станет того же цвета, что и эти трусики. Скажи, детка, ты знаешь почему я буду это делать? Она повернула голову ко мне и закусила губу. — Н-нет, папочка. Я что-то сделала не так? Я делаю небольшой замах и оставляю хлёсткий удар на её правой ягодице. Она немного дёргается вперёд и стонет. — О, да, милая. Ты была очень плохой девочкой, когда обнимала моего сына сегодня вечером. Скажи, что ещё ты с ним делала, м? Может быть, ты отсосала ему в туалете, как грязная шлюшка? Я наношу второй удар по другой ягодице и следом третий. — Нет-нет, папочка, я сосу только твой член. Правда-правда. — Вот как? Не волнуйся, у тебя будет возможность продемонстрировать, насколько ты любишь папочкин член. А пока считай. Итак, уже три. Я наношу шлепки один за другим. — Четыре, пять, шесть. Она всхлипывает, а я оттягиваю пальцем её трусики и чувствую, насколько она мокрая. Вижу, что на столике стоит небольшая вазочка. Беру палочку и трансфигурирую её в небольшую пулю. Накладываю чары, и она начинает вибрировать. — Сейчас я положу эту игрушку в твои трусики, малышка, но кончать тебе нельзя. Ты кончишь сегодня только на папочкином члене, и то, если я сочту, что ты достаточно наказана. Поняла? Она что-то неразбочиво промычала. Я положил игрушку прямо на клитор и шлёпнул ещё раз. Она громко простонала. — Я не услышал, любимая. Ты меня поняла? Шлепок. — Семь, восемь. Да-да, я поняла. Шлепок. — Поняла что, Гермиона? — Мой голос строгий. — Девять. Поняла, папочка. Ммм. Пожалуйста. Шлепок. — Что "пожалуйста", милая? — Де-есять. Н-не знаю. Оч-чень хочется кончить. Я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы не дать ей всё, что она хочет. Но она должна усвоить урок. — О, милая, мы же только начали. Ты должна запомнить, что принадлежишь только своему папочке. Я поглаживаю её красные ягодицы и слегка впиваюсь в них пальцами, а она шипит от боли. — Ты можешь подняться и повернуться, детка. Она выпрямляется и смотрит на меня. По щекам текут слёзы, ноги дрожат. Идеальная. Я беру подушку со второго кресла и кладу её на пол у своих ног. — Садись на колени, милая, сейчас ты будешь показывать, как любишь папочкин член. Она медлит, а я поднимаю бровь. — Я-я больше не могу. Мне очень нужно к-кончить. — Её взгляд устремлён в пол, а голос понижается до шёпота. — Скажи мне, детка, кто здесь папочка, — я или ты, м? Или ты не доверяешь мне? Считаешь, что я плохо о тебе забочусь? Она опускается на колени и смотрит на меня снизу. — Нет-нет, конечно, я д-доверяю тебе, папочка. Просто я несколько дней не трогала с-себя, как ты и просил... Мой голос из мягкого становится строгим. Я поднимаю её подбородок пальцем. — Ты делала так, как и подобает папочкиной хорошей девочке. Но ты совершила проступок и должна усвоить урок. Ты ведь понимаешь, зачем существуют наказания, Гермиона? — Д-да. Я спускаю пижамные штаны и достаю член. — Вот и славно. А теперь ты будешь лизать и сосать папочкин член, пока я не пойму, что ты усвоила урок. Протяни руки. Она подносит ко мне соединённые предплечья, а я невербально накладываю путы на запястья. — Вот так, милая, а теперь лижи. Покажи, насколько сильно ты скучала по своему папочке. И не вздумай кончать. Иначе я не позволю тебе прикасаться к члену неделю. Она кивнула и приступила к работе. Я аккуратно собираю её кудри на затылке и придерживаю одной рукой. Она не может взять член в рот без рук, и он просто трётся о её лицо. Тогда она решает вылизать меня всего. Её язычок облизывает весь ствол снизу вверх, проходится по каждой венке и сосредотачивается на уздечке. Я издаю громкий стон, а она отзеркаливает его. — Тебе так нравится вылизывать папочку, правда, милая? Стонешь и течёшь от одной возможности прикоснуться ко мне. Посмотри на себя — растрёпанные волосы, всё лицо в слезах, а киска так течёт, что под тобой лужа. Какая же ты развратная девочка, Гермиона. Она стонет ещё сильнее и зарывается лицом в мошонку. — О, да, детка. Вылижи мои яйца. Тебе так это нравится, правда? Ты можешь кончить от одной возможности прикасаться ко мне. Давай, я тебе помогу. Я направляю член ей в рот, и она наконец может пососать головку. Гермиона смотрит мне в глаза, и в них столько любви. С моих губ едва не срывается признание, которое всё труднее держать в себе. Я освобождаю её руки и позволяю помочь себе рукой. Она обхватывает меня двумя руками и ласкает языком головку, как чёртов леденец. Я вижу, как её начинает бить мелкая дрожь. — Нет, милая. Ещё рано кончать. Вставай. Она поднимается на ноги, а я наконец вынимаю из её трусиков вибрирующую игрушку. С её губ срывается всхлип от потери стимуляции. — О, не волнуйся. Или ты хочешь игрушку больше, чем папочкин член? — Нет-нет. Член. Пожалуйста, папочка, дай мне попрыгать на своём члене. Я буду очень-очень хорошей. Она уже явно не соображает, что говорит и еле держится на ногах. Я подхватываю её на руки и кладу на кровать. Снимаю с себя оставшуюся одежду и опускаюсь на колени. Расстёгиваю пояс для чулок и спускаю вниз вместе с трусиками. Смотрю на её киску. — О, я буквально вижу, как пульсирует твой клитор, а киска сжимается вокруг пустоты. Как жаль, что тебе пришлось так долго ждать. Сейчас я попробую тебя на вкус, любовь моя. Я собираю языком всё, что вытекло из неё за это время. Вылизываю попку, влагалище и половые губы, игнорируя болезненно напряжённый клитор. — Думаю, теперь ты готова принять меня. — Да-да, пожалуйста. Пожалуйста, папочка, Драко, умоляю... Я забираюсь на кровать и поднимаю её выше. Переворачиваю на живот и подкладываю длинную подушку под бёдра. Её вагина выглядит великолепно. Пухлые половые губы блестят от смазки и моей слюны. Я поднимаюсь и приставляю член к её входу. Смотрю, как он медленно исчезает в ней. — Какая же ты блядски узкая для меня, детка. Так отлично принимаешь папочкин член. Давай, покажи, как ты хочешь мою сперму. Насаживайся на меня. Гермиона громко хнычет, но начинает подаваться назад. Слишком медленно. Я хватаю её за бёдра по бокам, чтобы не доставить дискомфорт горящим ягодицам, и начинаю быстро вбиваться. Она всхлипывает. — П-пож-жал... Мне н-нужно конч-чить. Н-не могу-у... — Давай, любимая, теперь можно. Кончай для меня. И она начинает биться. Её влагалище адски сильно сжимает меня, а я продолжаю трахать её несчастную киску. Девушка всхлипывает и что-то неразборчиво бормочет. Ещё никогда она не кончала так долго и бурно. Я делаю несколько последних толчков и с громким стоном наполняю её. Мой оргазм тоже особенно сильный из-за долго сдерживаемого напряжения. Я всё ещё в ней ложусь на её спину и перекатываю нас на бок, чтобы не придавить её. — Как ты, милая? Никакой реакции. Я хмурюсь. Выскальзываю из неё и нависаю над ней. — Гермиона. Она слегка сдвигает брови, но не отвечает. Проходит пара минут, и я начинаю паниковать, что дал ей слишком много стимуляции, когда она наконец открывает глаза. — Драко? Что случилось? — Её голос тихий и слабый, а я наконец выдыхаю. — Ты отключилась во время оргазма, любовь моя. Такое бывает. Кажется, я перестарался, прости меня. Она довольно улыбается и утыкается носом мне в грудь. — Всё хорошо, милый. Мне понравилось. Я действительно по тебе скучала. Я набрасываю на нас одеяло и притягиваю её ближе к себе. — Отдыхай, Гермиона. Я рядом.

~~~

Едва я закрыл глаза и начал проваливаться в сон, в дверь постучали. Гермиона тут же подскочила с кровати и побежала натягивать халат. Она шикнула на меня. — Иди в ванную! Я подобрал свои штаны, чтобы уйти, но в последний момент наложил на себя сильное дезиллюминационное, как она учила, и остался в комнате. Гермиона открыла дверь, и в спальню вошёл Скорп. На нём были почти такие же штаны, как на мне, а грудь обнажена. — Слушай, Грейнджер, мы с Алом взяли пару бутылок вина. Если хочешь, приходи к нам, посмотрим что-нибудь втроём. Девушка поплотнее задёрнула халат. — Прости, Скорп, совсем настроения нет, я устала. Он слегка поник, но потом заговорщически подмигнул. — А если я скажу, что у меня есть кое-что, чтобы действительно повеселиться? У Гермионы краска отлила от лица, и она шлёпнула его ладонью по груди. Он поймал её руку и оставил прижатой к телу. Это собственническое прикосновение вызвало у меня раздражение. — Ты совсем ебнулся, Малфой, ты взял с собой это на отдых с родителями? — Она буквально шипела на него, как злобная кошка. — Да ладно тебе, вспомним старые дни в Хогвартсе. Только мы втроем, наслаждающиеся обществом друг друга, м? Её лицо перекосило от раздражения. А я представил, как именно они развлекались в школе втроём под этим? Неужели она соврала мне? Мысль заставила меня трястись от злости и боли в груди. — Фу, не называй это так. Будто мы ебёмся, а не нюхаем пыль. Сын громко рассмеялся. Звёздная пыль, значит? Мой сын наркоман. Моя девушка и его лучший друг тоже. Какие ещё откровения подбросит этот вечер? Мерлин, особенно горько стало от того, как мы с Поттером дрочились с этой пылью всё лето. Получается, не уследили. Чёрные когти всё сильнее сдавливали рёбра. — Если я захочу тройничок, обязательно скажу тебе, малышка. — Он ей подмигнул. Это очень странно. Скорп не звучит, как человек, у которого нет секса, но ожидает ли он, что секса нет у неё? Да и к тому же, те засосы на его шее на прошлой неделе. Я окончательно запутался, а это его "малышка" и вовсе решил проигнорировать, чтобы не наброситься на собственного сына. Тем временем он отстранился и осмотрел комнату. — Если бы я тебя не знал, сказал бы, что здесь буквально воняет сексом, Грейнджер. Чем ты тут занималась, маленькая грязная девчонка? У меня кровь застыла в жилах. Если он подозревает, что она с кем-то спала, почему не ревнует? Что они за пара такая? Гермиона с паникой во взгляде осмотрела комнату, поняла, что улик нет, и расправила плечи. — Я просто делала тренировку перед сном. И вообще, Малфой, тебя это ебать не должно. Ты чего такой игривый сегодня? Вы уже нанюхались, да? Это даже смешно! Его отец и крёстный — начальники блядского Аврората! Я просто стою и медленно охуеваю от того, насколько мало мы с Поттером знаем о своих детях. Мой прекрасный любимый отпрыск лишь криво улыбнулся. — Пиздуй к Алу и не вздумайте мешать с алкоголем. Годрик, ну что за придурки? Если вы попадётесь, я не буду вас отмазывать снова, понял? Интересно, как часто она уже это делала? Ну, сегодня я точно убедился, что она и правда искусная обманщица. От этого осознания стало ещё паршивее. Он тяжело вздохнул и отстранился. — Ты такая скучная, Грейнджер. Когда тебя в последний раз хорошенько втрахивали в матрас? Реши эту проблему, а то злющая, как мегера. Я совсем ничего не понимаю. Что между ними? Он знает, что она спит с другими? А с кем спит он? Сын крепко обнял её и поцеловал в макушку. — Ладно, спокойной ночи, львёнок. — И тебе, малыш Скорпи. Обними Ала за меня. Когда дверь за ним закрылась, девушка прислонилась к ней спиной и сползла вниз, а я снял с себя чары невидимости. Она открыла глаза, и, когда поняла, что я присутствовал при разговоре, в них заплескался ужас. — Драко. — Она тяжело сглотнула. Я прошёл по комнате и сел в кресло, приглашая её сесть рядом. Когда она опустилась в кресло напротив, я просто долго сидел и рассматривал её лицо. — Вы нюхаете пыль. Паника. В глазах чистый страх. Она теребит пальцами край халата. — Очень редко. Правда редко. Включаю режим аврора на допросе. — Когда в последний раз? Она вздрогнула от моего голоса. — На выпускном. Ну, я на выпускном. Но мы правда делали это всего два-три раза в год на больших вечеринках! Я понятия не имею, какого чёрта он притащил её сюда. Я вздохнул. Это не так часто. Мы тоже курили траву в их возрасте. А вот алкоголь был настоящей проблемой. — Что между вами, Гермиона? Она вскидывает голову и смотрит мне в глаза. Долго. — Ты же знаешь, что мы встречаемся. — Но не спите. — Конечно, не спим, Драко! — И никогда не спали. — Никогда. Я выдыхаю. Это хорошо. Если она мне не врёт, конечно. — Но ты спала с другими. — До тебя — да. С тех пор, как мы начали быть вместе — никогда. Я хмыкаю. Вместе. Конечно. — И мой сын спит с другими. Она отводит взгляд. — Это ни меня, ни тебя не касается, но, вероятно, да. — И вы не ревнуете друг друга. — Нет. — Совсем? — Вскидываю бровь. — Мы не сильно посвящаем друг друга в такие вещи. Она так спокойна и хладнокровна. Не может быть, чтобы она врала. Я это вижу. — Я абсолютно сбит с толку, Гермиона. Почему вы встречаетесь? — Этого я не могу сказать, Драко, прости. — И сколько это продлится? — Мы миллион раз это с тобой обсуждали. Я не знаю. Моё терпение закончилось. Вскакиваю с кресла и начинаю ходить по комнате. Она поднимается следом. — Блять, Гермиона, мне не двадцать лет, чтобы играть в эти игры! Это было весело в первые пару недель, может, месяц, но сейчас я совсем не понимаю, что происходит! Пора это заканчивать. Она отшатнулась, будто я её ударил, и крепко зажмурилась. А от её реакции стало казаться, что пнули меня самого. Но накопленные за последние недели злость и обида требовали выхода, поэтому я продолжил: — И я уж точно не идиот, даже если тебе так отчаянно нравится водить меня за нос! В её глазах снова полыхнула паника, но её быстро смыли подступающие слезинки. Было видно, что она тратит все силы на то, чтобы не проронить ни одной. — Вы, блять, грызётесь, как кошка с собакой! Что между вами, Гермиона? Какая тайна? Вы кого-то убили и вместе прятали труп? Такого предположения она точно не ожидала и как-то истерически фыркнула. По её реакции я понял, что мои дикие предположения не верны. Фух. Не зря служу аврором полжизни. Стало немного легче, но она всё равно молчала и смотрела с такой болью, что сердце разбивалось и у меня. К чёрту! Надо всё прояснить. — Скажи хоть что-нибудь! Неужели я недостоин знать? — Открывать своё сердце кому-то впервые в жизни чертовски тяжело. Голос стал глухим. — Неужели мне показалось, что между нами что-то большее, чем просто охуенный секс? Ты просто играешь со мной, скажи? Её всю трясло. Взгляд стал отрешённым и мутным — окклюменция. Если бы не тот факт, что они начали встречаться на шестом курсе, я бы подумал, что замешан магический контракт, буквально склеивающий рот. Всё ещё молчит. Я упал в кресло и провёл по лицу ладонями. — Знаешь, Гермиона... Я думал, это очевидно, что мои намерения в отношении тебя предельно серьёзны. Я, блять, называю тебя любимой! — Одна слезинка всё же сорвалась и потекла по щеке бледной, как полотно девушки. Она не смотрела мне в глаза, а я наоборот буравил её взглядом. Снова провёл руками по лицу и тяжело вздохнул. — Я думаю, нам нужно взять паузу. Клянусь, с каждым моим словом она будто становится всё меньше — плечи опускаются, а голова вжимается в них. — Пожалуйста, разберись в себе, расставь приоритеты и возвращайся, если будешь готова на более серьёзный шаг. Знай, что я всегда буду ждать тебя. Она так ничего и не ответила, не подняла взгляд. А я посмотрел на неё в последний раз, поднялся и вышел из комнаты. Я убеждал себя, что так правильно. Это было здравое решение. Вероятно, ей просто нравится чувствовать власть над взрослым влюблённым мужчиной. В конце концов, что такого могло связывать её с моим сыном? Ну. Разве что они оба молоды и красивы, у них многообещающая карьера и вся жизнь впереди, а что можешь ей предложить ты, старый дурак? Вы даже не можете публично появляться вместе. Я постарался отбросить эти мысли по пути в свою спальню, но понимал, что ночь выдастся тяжёлой и бессонной.

~~~

Она не стала дожидаться конца выходных и покинула наш коттедж рано утром в одиночестве.