Часть 16

В течение следующей недели Гермиона не появилась, как и ещё через две. Я изводил себя, жалел, что наговорил столько жестоких вещей. В конце концов, мы вместе всего три месяца. Были вместе, — напомнил я себе. Она слишком молода для серьёзных отношений, а я всё время давил на неё. Какой же придурок! Как назло, Скорпиус о ней не упоминал и не приводил в поместье, а я не спрашивал, чтобы не вызвать подозрений. Я постоянно проверял долбаный телефон, перечитывал нашу переписку, пересматривал фотографии, но новых сообщений не приходило. Прошло два месяца. В отсутствие Гермионы я неожиданно осознал, какой сухой и пресной была моя жизнь до неё. Даже не замечал, что живу лишь работой и сыном. В последние годы поводов для радости было мало и у друзей — дети уже выросли, а для внуков ещё рановато. Мы, в основном, пили вместе и обсуждали текущие дела. Ходить к Поттерам тоже не хотелось — вид счастливой семьи вызывал привкус желчи во рту. Поэтому я стал чаще видеться с Тео. Каждую пятницу после работы он вытаскивал меня в какой-то модный паб в новой части Косого. Честно сказать, я ходил вместе с ним только в надежде, что Гермиона может заглянуть туда, но, как назло, ведьма словно исчезла. В один из вечеров мы сидели за столиком в углу, откуда остальное заведение было видно, как на ладони. Я глушил уже третий стакан огневиски, когда Нотту наконец надоела моя кислая физиономия. — Что происходит, Малфой? Я отрываю взгляд от поверхности стола и смотрю на друга. — С чего ты взял, что что-то происходит, Тео? Просто очередная тяжёлая неделя в Аврорате. Скоро Рождество, и у преступников обострение. Нотт залпом допивает свой напиток и пристально смотрит на меня. Кажется, этот человек неподвластен возрасту. На лице ни единой морщинки, тот же озорной синий взгляд и блестящие кудри. Везёт же кому-то с генетикой. — Ты спишь в холодильнике? Друг непонимающе смотрит на меня. — Что? Я как-то слишком медленно моргаю. — Твоё лицо. Оно не изменилось за двадцать лет. Как тебе это удаётся? Я тоже неплохо выгляжу, но тебе же, блять, можно дать двадцать лет максимум. Нотт хмыкает и крутит в руках бокал. — Хочешь знать, в чём секрет, Малфой? Я наклоняюсь ближе. — Да уж просвети, дружище. Тео с серьёзным лицом говорит: — Я трахаю минимум одну девственницу в неделю. Я пытаюсь осознать, что этот еблан только что сказал, а он лишь ослепительно улыбается и начинает хохотать, после чего поднимает руку, чтобы привлечь бармена и жестом просит обновить напитки. Я фыркаю: — Придурок. Друг внимательно на меня смотрит, и из его глаз пропадает всякий юмор. — А ты вроде бы не импотент. Какого хрена, Малфой? Иди и трахни девку. Любую. Как минимум трое за этот вечер облизывали тебя взглядом. Моё лицо кривится само собой. Я бы мог попытаться найти женщину — забыться в ком-нибудь другом, но это ощущается грязным. Да и к тому же я пообещал ждать её. Как я могу спать с кем-то другим, когда под веками её лицо? Я вздыхаю. — Не мой вариант, увы. Нам приносят алкоголь, и мы делаем по глотку. — Дело в женщине, да? Тебя кто-то отшил? Моя рука со стаканом замирает. Стоит ли доверять Тео наш секрет? Во время войны мы были друг для друга как братья. Я бы мог доверить ему свою жизнь. Друг всё это время пристально разглядывает моё лицо, и я сдаюсь. — Это Гермиона. На лице Нотта проносится миллион эмоций за секунду, но не одна из них, к счастью, не похожа на ликование от новой сплетни. — Гермиона, которая девушка твоего сына? Я сжимаю руки в кулаки и шиплю на него. — Гермиона, которая фейковая девушка моего сына. Нотт вздыхает и делает глоток. — Хорошо. Фейковая. И что же произошло? Ты трахнул её, а она угрожает рассказать всё сынуле? Я прикрываю глаза и стараюсь расслабиться. — Я люблю её. Мы тайно встречались всё лето и сентябрь, но я всё время требовал от неё порвать со Скорпом. — А она? — Она говорила, что пока не может, что их отношения построены на дружбе и вообще она с ним не спала. Тео поднимает одну бровь и хмыкает в свой бокал. — Не смотри так, Нотт. Я не идиот, ясно? Между ними ни хрена нет, они либо дружески общаются, либо срутся. Я ни разу не видел, чтобы между ними проскочила искра, они даже не целуются. Просто тусуются с Алом и вместе работают. Друг кивает. — Хорошо. Они не любят друг друга. Но тогда почему она его не бросит, если у неё к тебе чувства? — Я не знаю. Она рассказывала, что в школе они начали встречаться просто потому, что от них этого ожидали. А после выпуска она почти сразу начала спать со мной. Из их разговоров я понял, что они не ревнуют и им вообще всё равно, кто с кем спит. Тео проводит пальцами по подбородку и смотрит куда-то на танцпол. — Тогда их связывает что-то другое. Но что? Клятва? Обет? Я качаю головой. — Навряд ли. Они начали встречаться на шестом курсе. Моя версия — у Скорпиуса есть на неё какой-то компромат. Но зачем она ему, я понять не могу. Однажды я подслушал их разговор. Она сказала, что нашла "выход из их ситуации", а сын тогда чуть в штаны не обделался. Я сделал ещё один глоток и вздохнул. — Салазар, я так устал. Тео похлопал меня по плечу. — Ладно, дружище, уверен, всё не так плохо. Ты сказал, что вы встречались до сентября. Что случилось? — Я повёл себя, как мудак, вот что. Стал свидетелем их со Скорпом разговора и узнал, что они втроём иногда нюхают пыль. Ужасно разозлился то ли на неё, то ли на себя и вывалил на неё кучу дерьма. Назвал её обманщицей и сказал, что нам нужно взять паузу, пока она не разберётся в себе. Прошло два блядских месяца, Тео! Даже Скорп о ней не говорит. Я допил огневиски и понял, что пора домой снова перечитывать её сообщения. Друг молчал и стучал пальцами по столу. — Звучит дерьмово, Драко. Ты, конечно, погорячился. Она ведь ещё малышка, что для неё четыре месяца? — Я грустно хмыкнул. — Но если её чувства настоящие, она обязательно вернётся. Возможно, сейчас она пытается решить дела с твоим сыном. Я киваю и пытаюсь подняться. Выходит со второго раза. — Мне, пожалуй, пора, Тео. Спасибо за компанию. Надеюсь, ты никому не расскажешь. Нотт в притворной обиде приложил ладонь к груди. — Как ты смеешь, Малфой? Я приду в воскресенье. Полетаем? — Давай. Мы жмём друг другу руки, и я исчезаю в камине.

~~~

Лёжа в кровати я снова прокручиваю прошедшие месяцы в голове. Почему я вообще заставил Гермиону разбираться со Скорпиусом в одиночку? Из-за того, что боялся его реакции? Он бы и так узнал о нас. Нужно было взять всё в свои руки. В конце концов, я же мужчина, и не смог защитить свою ведьму. Дерьмовый бы из тебя вышел муж, Драко. Возможно, она права, что не возвращается ко мне. Что хорошего я сделал для неё за это время? Только трахал и трепал нервы. Уверен, хороший секс она может найти и у ровесников. За эти два месяца я о нём вообще не вспоминал. На самом деле, секса и не хочется. А вот о чём я действительно мечтаю перед сном, так это снова пропустить сквозь пальцы её мягкие кудри, увидеть широкую улыбку с ямочкой, которую она не дарила никому, кроме меня. Даже Скорпу. Я так скучаю по её запаху и этим вечно босым ногам. Хочется укутать её и спрятать в своих объятиях. Заботиться о ней. Мерлин, какой же я дурак.

~~~

Она пришла первого декабря. Я сидел в своём кабинете в поместье и пытался найти хоть какие-то зацепки по делу о похищении артефактов из домов чистокровных семей. На самом деле, это было даже не моё расследование — я давно не вёл дел о кражах и подобных мелочах, но с недавних пор загружал себя работой и валился с ног каждый вечер, чтобы хоть как-то спать по ночам, не терзая себя мыслями о ней. Было одиннадцать часов вечера, и я уже некоторое время просто пялился в поверхность стола. Раздался стук в дверь. Я был уверен, что это Скорп снова пришёл, чтобы напомнить мне о необходимости хоть иногда отдыхать. — Входи, — сказал немного раздражённо. Некоторое время продолжил сидеть, крутя в пальцах полупустой стакан с огневиски, но, когда молчание затянулось, наконец поднял глаза. Она. Стоит прямо передо мной. На ней чёрные штаны карго и такая же водолазка. На груди портупея с палочкой, а во множестве карманов — ножи и какие-то зелья. Она явно с работы. Наконец, встретился с ней взглядом. Волосы собраны в высокий хвост, а лицо — бледное. Под глазами залегли тени усталости. Она слегка похудела. Неужели тоже загружала себя работой? Судя по времени суток, да. Как же я скучал. — Гермиона. Кажется, она тоже некоторое время просто сканировала меня взглядом, а выглядел я действительно дерьмово. Не брился и не стригся уже несколько недель, а открытая бутылка на столе давала сделать вывод о том, как именно я провожу свободное время. — Драко. Я немного неловко махнул рукой, приглашая сесть в кресло напротив. Она это сделала. Некоторое время сидели молча и просто поглощали друг друга глазами. Моя прекрасная девочка. Наконец, она заговорила ровным голосом: — Ты просил меня не возвращаться, пока мои намерения не поменяются. Я пока не могу дать тебе всего, о чём ты просишь, — от этих слов что-то внутри болезненно сжалось, но её "пока" дало хоть какую-то глупую надежду, — однако, кое на что я действительно готова. — Я тебя слушаю. — Было сложно произнести это ровным голосом, а не броситься к ней и не притянуть в свои объятия. Гермиона глубоко втянула воздух и продолжила: — Через неделю мои родители устраивают приём в честь открытия новой клиники, и я бы хотела, чтобы ты сопровождал меня. Как мой мужчина. Я хочу официально представить тебя своим родителям, Драко. Эти слова наполнили грудь теплом. Она думала обо мне? Она всё ещё хочет быть со мной? От внезапного осознания меня накрыла волна паники. Я нахмурился. — Ты сказала им, что рассталась со Скорпиусом? В этот момент в её взгляде мелькнул огонёк, и она дерзко улыбнулась. — Они никогда не знали, что мы вместе. Я не представляла его как своего парня. Мои родители считают его таким же другом, как и Ала. Мысль о том, что я буду удостоин чего-то настолько важного, подпитала самолюбие и дала надежду. Она и правда серьёзно относится ко мне. Возможно, стоит на некоторое время отложить тему её отношений с сыном. Салазар, что угодно, лишь бы она была рядом. — Ты уверена? Как они отнесутся к тому, что твои первые достаточно серьёзные отношения, чтобы представить партнёра, с мужчиной вдвое старше тебя? Её лицо выглядело расслабленным, а к щекам возвращался цвет буквально на глазах. Как же я скучал. Гермиона мягко улыбнулась. — Я тоже, Драко. Очень. Кажется, я сказал это вслух. Плевать. — Возвращаясь к твоему вопросу — я думаю, это просто покажется им забавным. Я почти уверена, что они одобрят тебя. — Забавным? — в удивлении поднял брови я. Она протянула мне руку через стол, а я без промедления взял её и переплёл наши пальцы. От этого контакта по телу прокатилась волна мурашек. Я приблизил сцепленные ладони к лицу и поцеловал каждый её пальчик. — У моих родителей разница в возрасте пятнадцать лет. Думаю, они поймут мой выбор. Я замер. Ха. Неужели моя девочка просто хотела отношения, как у родителей, и искала мужчину, похожего на отца? Это и жутко, и мило. — Ох. Это... интересно. Но их не смутит, что ты встречаешься с отцом... лучшего друга? Что они знают о Скорпе? Было видно, что она задумалась. Прикусила губу. Блять, как же я хочу вобрать эти губы в свой рот и терзать, пока на них не останется ни одного живого места. Позже, Малфой. — У меня доверительные отношения с родителями, Драко. Отец считает меня рассудительным человеком и уважает мой выбор. Просто будь собой — тебе не нужно стараться, ведь я выбрала тебя не просто так. Она выбрала меня. Выбирала меня каждый день. А я, идиот, посмел в ней сомневаться. Сердце затрепетало в груди. — Хорошо. Какого цвета твоё платье, Гермиона? Любимое лицо озарила широкая улыбка. — Так это значит "да"? Я кивнул, а она подскочила со своего места и бросилась мне на шею. Я притянул её к себе на колении. Но нужно было сделать кое-что ещё. — Прости меня. Я повёл себя, как полный мудак. Ты не заслуживала такого отношения к себе. Гермиона попыталась приложить палец к моим губам, но я мягко отстранился. — Нет, родная, позволь мне сказать. Я был не прав. Ты ни разу не предала моего доверия, но я продолжал бросать в тебя обвинениями. Я не знаю, что происходит между тобой и моим сыном и лишь надеюсь, что это скоро закончится. С самого начала я должен был сказать, что на твоей стороне и готов помочь во всём, чтобы тебе было легче с этим справиться. Если я могу что-то сделать, что угодно, Гермиона, пожалуйста, скажи. Мне было так плохо без тебя. Я больше никогда тебя не отпущу. Она тихо всхлипнула. По щеке покатилась слеза, которую я тут же стёр поцелуем, а затем ещё одну и ещё. Она обхватила руками мою шею и куда-то в волосы прошептала: — Спасибо, Драко. Это время... Это было ужасно. Мне так тебя не хватало. Я постоянно хотела тебе о чём-то рассказать, спросить совета или просто пошутить. Мне не хватало твоих фотографий и голоса. Я ещё молчу о твоих губах и руках. Она прижалась ко мне ещё крепче. — Мне было так страшно возвращаться, потому что я всё ещё не могу толком ничего тебе предложить. Только обещания. Они не пустые, честно. Пожалуйста, больше не прогоняй меня. Последние слова хлестнули, как пощёчина, а в носу защипало. — Никогда, детка, слышишь? Мы справимся вместе. Она отстранилась и я смог рассмотреть её красные щёки и носик. Стёр ладонями остатки слёз и, наконец, накрыл её губы своими. На вкус Гермиона была так же божественна, как и всегда. Мягкие пальчики погладили мои плечи и легли на щёки, а я тяжело выдохнул в поцелуй. Сильнее сжал руки на тонкой талии и более смело ворвался в её рот, тут же переплетая наши языки. Кажется, мой член стоял с тех пор, как я поднял глаза на неё, стоящую в дверях, но теперь она слегка потерлась о него своими бёдрами, и этот внутренний огонь я просто не мог больше сдерживать. Опускаю ладонь на её горло, слегка сжимая его, а она громко стонет мне в рот. От этого звука просто сносит крышу. По телу разносится волна жгучего возбуждения. Перемещаю ладони с талии на ягодицы и крепче прижимаю к себе, выбивая из нас обоих несдержанный стон. Я больше не целую её, а откровенно вылизываю рот, наши зубы сталкиваются, я кусаю её губы, а она прокусывает мою. Рот наполняет вкус нашей смешанной крови, что распаляет ещё сильнее. Оставляю в покое губы и спускаюсь к подбородку. Покусываю, вылизываю, оставляю засосы. Мечу. Мечу. Мечу. Моё. Стягиваю горловину водолазки вниз, но это действие открывает катастрофически мало кожи. Нужно больше. Она расстёгивает свою портупею, а я, устав ждать, разрываю плотную ткань на груди. От неожиданности Гермиона ахает и тут же вжимается в меня бёдрами ещё сильнее. На ней простой чёрный шёлковый лиф, но для меня нет ничего сексуальнее. Я впиваюсь ртом в каждый чистый участок кожи, как человек, который неделями голодал. Так и было. Её запах пьянит, она трётся о мои бёдра промежностью, и, вероятно, я скоро кончу прямо в брюки, но мне плевать. Сейчас всё о ней. Для неё. — Моя девочка так возбуждена, что не может усидеть на месте? Тебе так нравится тереться о папочкин член, милая? Давай, покажи, как ты скучала по папочкиному члену. Трись о него и кончай. — О-ох, блять, да-а. Да, Драко. Да, папочка. Я так скучала. Я впиваюсь пальцами в бёдра до синяков. Обожаю эту задницу и то, как приятно за неё держаться, тискать, мять. Хочется зарыться в неё лицом и кусать, сосать, лизать каждый сантиметр этого божественного тела. Она больно тянет меня за волосы и проходится мокрыми поцелуями по отросшей щетине — почти бороде. Кажется, ей это нравится, потому что она трётся о мой подбородок, как кошка. Жёсткие волоски оставляют красные следы на её нежной коже, а она громко стонет и трётся бёдрами всё сильнее. — Блять, детка, ты просто дикая. Я сейчас кончу в свои брюки от твоей горячей киски. — И я... Драко... Я почти... Я рычу ей в грудь, покусывая соски прямо через бельё. — Давай, любимая, кончай. Я так долго об этом мечтал. Её тело затряслось, а пальцы ещё сильнее оттянули волосы. Она откинула голову назад и с приоткрытым ртом содрогнулась в оргазме. Этот вид и её трущиеся бёдра заставили и меня перейти через край с громким стоном. Она уткнулась лицом в моё плечо, а я откинулся на спинку кресла. Гладить её кудри было самым потрясающим чувством в мире. Это ощущалось, как дом. — Ты останешься? — Я проклинаю себя за неуверенность и уязвимость в своём голосе. — Да. Отнесёшь меня в постель? Она вернулась. Правда вернулась, чтобы остаться. Уголки глаз почти увлажнились. Чтобы не всхлипнуть, концентрируюсь и, не меняя положения, переношу нас в спальню. Гермиона выглядит измотанной и выбитой из сил. Что-то бурчит в ткань моей рубашки. — Я знаю, родная, знаю. Минуту. Поднимаюсь с ней на руках, отбрасываю покрывало и бережно укладываю на свою половину кровати. Её тело расслабляется. Я сажусь на корточки рядом и расшнуровываю тяжелые ботинки, вынимаю все её ножи и кладу на тумбочку. Наконец снимаю брюки, трусики и бюстгалтер. Моя малышка такая красивая. Просто идеальна, но следует её немного откормить. Гермиона явно потеряла около десяти фунтов. Быстро применяю очищающие чары ко всему её телу. — Моя милая. Я больше тебя не оставлю. Никогда. Быстро снимаю с себя рубашку. Сбрасываю туфли, носки и брюки. Снимаю бельё и убираю сперму с помощью заклинания. Выключаю свет. Наконец, забираюсь под одеяло рядом и притягиваю её голову к своей груди. Снимаю тугую резинку с волос, высвобождая её дикие кудри. Массирую кожу головы пальцами, а она тихо стонет от удовольствия. Её тело окончательно расслабляется у меня под боком, и я могу выдохнуть. Моя девочка крепко спит, а я покрываю поцелуями каждый сантиметр её лица и тела. Каждый пальчик, каждую веснушку. Как одержимый, вдыхаю запах нежной кожи и боюсь отстраниться, будто, если я это сделаю, она исчезнет. Она отворачивается от меня, а я обнимаю хрупкое тело со спины, утыкаюсь лицом в каштановые кудряшки и погружаюсь в самый крепкий за последние два месяца сон.

~~~

Мне снился чудесный сон. В нём была Гермиона. В последние недели мой мозг словно мстил за то, как я обошёлся со своей любимой, и не давал увидеть её даже во сне. Но не сегодня. Я чувствовал, как любимые руки гладят моё тело, как маленькие пальчики скользят по мышцам и зарываются в волосы. Её шикарные локоны нежно щекочут мою кожу. Прекрасный сон. Я даже слышу аромат её волос, парфюма и пота. В этом сне она медленно гладит мои бёдра и слегка поглаживает член. Гермиона сидит на моём бедре, а я чувствую влажный жар её промежности на своей коже. Ловкие пальчики гладят мою возбуждённую плоть, наращивая темп и, наконец, обхватывая её горячим влажным ртом. Мне хочется застонать, но тело не слушается, словно сделано из ваты. В то же время проворный язычок ласкает головку и пытается взять глубже. Моей девочке всегда было так тяжело справиться со мной, но она так старается. Мне хочется положить руку на её голову, запустить пальцы в кудри и помочь ей — направить. Внезапно глаза начинает слепить от яркого света, но я не понимаю, откуда он взялся. Зато стоны Гермионы становятся громче, а все чувства обостряются. Я открываю глаза. Не приснилось. Вот она сидит на мне и смотрит голодными глазами, пока двумя руками и ротиком обхватывает член. Я не сдерживаю стон. Мой голос хриплый то ли от возбуждения, то ли от сна. — Лучшее пробуждение в моей жизни, малышка. Иди-ка сюда. Я поднимаюсь к ней, хватаю за подмышки притягиваю к себе на грудь. Гермиона лежит на мне, обхватив коленями бока, а руками – рёбра. Мои руки переплетены у неё за спиной. — Я боялся, что ты мне приснилась. Она поднимает голову и смотрит на меня. Губы припухшие, а глаза переливаются медовыми оттенками в утренних лучах солнца. Гермиона касается моего лица подушечками пальцев. — Ты такой красивый. — Ты самая красивая женщина на свете. Мы произносим эти слова одновременно и тихо усмехаемся. — Доброе утро, Драко. Я целую её в нос и снова притягиваю к груди. — Доброе, любимая. Делаю небольшую паузу, во время которой мы просто наслаждаемся утренней тишиной и друг другом. Наконец, решаюсь. — Гермиона, я бы хотел, чтобы ты оставалась у меня чаще. Она снова поднимает кудрявую голову и немного хмурится, перебегая взглядом от одного моего глаза к другому. — Насколько чаще? Я вздыхаю. — Хотя бы через день. Мне мало тебя, Гермиона. Я много думал о наших отношениях за эти недели и понял, что мы катастрофически мало знаем друг о друге. Она внимательно наблюдает за мной и кивает, а я продолжаю. — До перерыва, о котором я, кстати, очень жалею и буду просить у тебя прощения всю жизнь, милая, мы больше трахались, чем говорили. Конечно, я обожаю твоё тело и понимаю твой аппетит с учётом возраста, но я чертовски сильно хочу знать о тебе всё. Все истории из детства, которые с возрастом мы будем пересказывать друг другу снова и снова по кругу, происхождение всех твоих шрамов. Хочу, чтобы ты показала мне свои детские фотографии, даже, как тебе кажется, позорные. Всё. Каждую частичку твоего тела и души. Понимаешь? Она вжимается в меня всем телом и во время моей речи покрывает лёгкими поцелуями моё лицо и грудь. — Я мечтала об этом, Драко, но боялась попросить. Понимаешь, ты мужчина, который никогда не был женат, и я боялась – боюсь, что я нужна тебе лишь для... ну, секса? — Она делает паузу, но тут же спешит исправиться. — Но теперь я вижу, что это не так. Я тоже хочу знать о тебе всё. Я переворачиваю её и подминаю под себя. Её ноги всё ещё обхватывают мою талию, но теперь вцепляются лишь сильнее и упираются в поясницу. — Конечно, ты для меня особенная, милая. Я никогда не подпускал никого так близко к себе. К своему сердцу. Она покусывает губу, а я скольжу членом по её влажной промежности. — Даже... мать Скорпиуса? Хмыкаю. Вероятно, она ничего не знает о ней. Да и откуда? Скорп сам мало знает, мы почти не говорим о ней. Я вздыхаю. — Я расскажу тебе, любовь моя. Когда мне исполнилось двадцать, выяснилось, что отец подписал договор, согласно которому я должен жениться на Астории Гринграсс. Гермиона хмурится. — Гринграсс. Это девичья фамилия Дафны, матери Дарио и Исабеллы? Я целую её в лоб и скольжу рукой к её промежности. Провожу пальцами по влажной бархатной плоти и поглаживаю около входа во влагалище. — Всё верно, детка. Это её младшая сестра. Согласно договору, я должен был жениться на ней и зачать с ней наследника. Однако Астория была влюблена и тайно помолвлена с моим одногруппником, Адрианом Пьюси. Мои пальцы проскользнули в неё, а Гермиона слегка задрожала и издала тихий стон. — Так вот. Если честно, тогда мне было всё равно, на ком жениться и заводить ли наследника. Война только закончилась, и я пытался собрать себя по кусочкам. Но я не мог разлучить двух влюблённых. Мы перерыли всю библиотеку Мэнора и других поместий наших друзей, но выход так и не нашли. Я начал медленно толкаться пальцами в её тёплую влагу, а моя девочка постанывала и насаживалась на них. — И что было дальше? — Дальше мы заключили сделку. Брак на время беременности, после чего я выплачиваю ей единовременную моральную компенсацию, а она отказывается от любых прав на ребёнка. Гермиона вздыхает и прикрывает рот ладонью. — Как отреагировал её жених? Я хмыкнул и особенно глубоко вошёл пальцами, на что девушка громко простонала и сжала мышцы. — О, он был в бешенстве, но я старался быть максимально тактичным и уважительным с ней. Мы зачали ребёнка с помощью маггловской клиники, поэтому нам не пришлось даже консумировать брак. — Я поморщился. — Она выносила и родила ребёнка, получила свои деньги и уехала в Нидерланды со своим уже настоящим мужем. Я добавил третий палец, а Гермиона заскулила. Такая узкая киска. Совсем отвыкла от меня. — Бедная девушка. Сколько ей было лет? Восемнадцать? Я на секунду замер, но вскоре продолжил медленно дразнить её. — Кажется, семнадцать. Ведь в нашем мире это возраст совершеннолетия. Гермиона стонала на каждом толчке, но продолжала насаживаться на меня. — И что же с ними случилось дальше? Они всё ещё вместе? У них есть дети? — Я без понятия, Гермиона. Никогда не стремился поддерживать с ними отношения. Отчасти потому, что было стыдно, отчасти, чтобы у неё не возникло никаких материнских чувств к моему сыну. С Дафной мы никогда её не обсуждаем. Девушка неуверенно кивнула, принимая мой ответ. А я понял, что готов. Давай, любимая, пути назад нет. — Поэтому ты первая и единственная женщина, которую я люблю, Гермиона. В этот момент я вынул пальцы и резко толкнулся в неё членом до упора. Она громко охнула и застонала. Глаза застелила похоть. — Что... что ты сказал? — Она задыхалась. — Что люблю тебя, Гермиона. Я тебя люблю. Уже очень долго. Горячо, отчаянно, страстно и навсегда. Её глаза закатились, а ноготки впились в мои плечи. Я начал входить в неё долгими глубокими толчками, упираясь в шейку матки. Как она любит. Боль и удовольствие. Её рот приоткрылся, и я затаил дыхание. — Я... я тоже, Драко. Люблю... Люблю тебя. Я громко зарычал и начал вбиваться в неё в неистовом темпе. Гермиона вскрикивала от каждого толчка, царапала мою спину и плечи, крепко сжимала задницу, пытаясь притянуть ещё ближе. Будто это возможно. Я хотел раствориться в ней, а она во мне. Когда разрядка настигла нас, я остался лежать на ней, а Гермиона всё ещё прижималась ко мне всем телом. Она прошептала мне на ухо: — Я правда сказала то, что чувствую. У меня было достаточно времени, чтобы разобраться в своих эмоциях. Я уверена, что ты тот самый, Драко. Моя родственная душа. Мне захотелось сжать её ещё сильнее, но я боялся поломать хрупкое девичье тело. Поэтому лишь перекатил нас на бок и обнял, всё ещё находясь в ней. — Я знаю, родная, и это точно не признание во время секса. — Я ухмыльнулся уголком рта. — Скорее уж до него. Она закатила глаза и прижалась ко мне, после чего мы погрузились в ленивый и сладкий утренний сон.