Часть 21

За это время я успел поздороваться со всеми знакомыми и друзьями. Скорпиус справится без меня. Может же он сделать хоть что-то для Гермионы. Я выхожу из зала и сразу аппарирую в спальню. Гермиона уже здесь. Она сидит в кресле у камина и читает одну из моих книг. Или делает вид, что читает. Некоторое время я молча наблюдаю за ней, а затем наконец решаюсь проверить свою гипотезу — слишком удачно сложились обстоятельства. — Ты специально это устроила, моя маленькая умная ведьма? Она вскидывает голову и непонимающе смотрит. — Сделала что, Драко? Я медленно иду к ней, на ходу снимая пиджак, бабочку, запонки и закатывая рукава. — Разговор на кухне. Лицо Гермионы озаряется пониманием. Она хитро улыбается, слегка закусывая нижнюю губу, но так же быстро, как появилась, ухмылка исчезает с её красивого лица, сменяясь негодованием. — Он так и не признался? Это ты с ним поговорил? Мерлин, я его придушу. Я убью твоего сына, Драко, а потом рожу тебе нового! Это же не нормально, что от её последних слов у меня встал член? На секунду мозг перестал работать. А лицо Гермионы тут же залилось румянцем, и она опустила глаза, пристально изучая обложку книги у себя на коленях. Я медленно подошёл к её креслу сзади, отбросил волосы на одно плечо и приблизился губами к самому уху, прошептав тихим глубоким голосом: — Будь аккуратна со своими обещаниями, дорогая. Ведь я могу и проверить. Я вижу, как её шея покрывается мурашками от моих слов. Улыбнувшись, оставляю поцелуи на шее и плече, прикусываю кожу перед тем, как отстраниться, от чего она ахает и тянется вслед за моими губами. — Я подслушал ваш разговор на прошлой неделе, и ждал его признания так же, как и ты. Сегодня вечером я рассказал обо всём Поттеру, и пока мы говорили в моём кабинете, Скорп решил трахнуть Ала на моём столе. — На этих словах она прикрыла веки и провела рукой по лицу, понимая, свидетелем чего я стал. — Ага, они появились очень эффектно, поэтому у него просто больше не было другого выбора, кроме как поговорить со мной. И мы поговорили. Гермиона выглядела потрясённой и умиротворённой одновременно. Кажется, она что-то усиленно обдумывала, но, наконец, посмотрела на меня, и глаза её горели от решимости и ликования. — Значит, мой план и правда сработал? Я знаю, что магический контракт не может убить тебя, как непреложный обет, но всё равно боялась. Я знала, что ты собирался прийти пораньше и наверняка захотел бы что-то приготовить, поэтому потащила Скорпа на кухню. — Она встала с кресла, обошла его и остановилась напротив меня. Даже на каблуках она едва достаёт до моего плеча. — И раз я смогла говорить при тебе, не зная, что ты рядом — значит, я и правда нашла лазейку! Я притягиваю её к себе за талию и смотрю прямо в глаза. У этой девочки самое красивое лицо из всех, что мне довелось видеть. Я провожу пальцами по её щеке, кожа такая нежная. На ней почти нет макияжа, — вблизи это отлично видно. На носу и щеках маленькие веснушки, а глаза буквально светятся. Они цвета янтаря, огневиски и самой уютной осени. А эти кудри. Мерлин, эти кудри. Я запускаю пальцы в волосы Гермионы и издаю стон от трепета, что переполняет сердце. Мои губы приближаются к её. Ох, если бы я мог впитать её тело в себя или раствориться в ней, слиться, стать единым целым. Это ощущается правильным. Я шепчу ей в губы: — Ты великолепна, Гермиона. Самая красивая, самая умная женщина в этом блядском мире. Я так долго ждал тебя и прождал бы ещё столько же. Пожалуйста, скажи, что ты не уйдёшь. Мой голос звучит уязвимо и немного потерянно, но мне плевать — я уже давно отбросил свою гордость. С Гермионой я хочу быть настоящим, обнажённым, самим собой. Когда она отвечает, голос тихий и прерывистый, взгляд бегает от одного моего глаза к другому. Я чувствую её дыхание на своих ресницах и впитываю момент, чтобы сохранить в памяти навсегда. — Я не уйду, Драко. Никогда. Я твоя. Всегда была и всегда буду. В душе трепещет надежда от её обещания. — Ты спасла нас, знаешь? Я ни за что не стану тебя прятать! Пойдём завтра вместе гулять по Косому? Купим тебе любые книги. И твой любимый огромный фраппучино. Плевать, что зима, я же знаю, что ты всегда его хочешь. Пообещай, что будешь держать меня за руку и позволишь проводить с тобой каждую свободную минуту. Кажется, мои слова превращаются в бессвязный бред влюблённого, но я слишком долго сдерживал эти чувства, эту всепоглощающую любовь. И сейчас, когда она разрешила ей обнажиться, я заставлю каждого узнать, увидеть, что она моя. Моя Гермиона. — Я согласна, пойдём. Но, Драко, пресса... ты готов к скандалу? Моя нежность сменяется страстью, одержимостью. Хочется боготворить её тело, создать алтарь и поклоняться. Я подхватываю её за бёдра, а Гермиона обвивает ногами мою талию, руками — шею. Несу её к кровати и сажусь на край. — Плевать на прессу. На всё и на всех плевать. Теперь ты моя, детка, целиком. — Мой взгляд фокусируется на бретелях её платья. — Сейчас я порву твоё чудесное платье, любовь моя, а потом буду брать тебя до потери сознания всю ночь. Она громко стонет, и я почти уверен, что её влагалище сжимается, обхватывая пустоту. Гермиона начинает тереться промежностью о мой член, чтобы получить хотя бы небольшую разрядку. Мои пальцы немного грубовато впиваются в хрупкие плечи, я хватаю вырез её прекрасного платья двумя руками и тяну его в разные стороны. Слышится хруст ткани, но мне этого мало. Руки скользят вверх по изящным женским икрам. Почему в своей жизни я не прикасался ни к чему нежнее её оливковой кожи? Я мог бы кончить от одного прикосновения к ней. В другой день мы это проверим — а пока я наматываю на ладони разрез на бедре и рву ткань по шву по всему телу. Изысканный наряд превращается в жалкую тряпицу, недостойную касаться её божественного тела, и я спешу исправить это недоразумение. Концентрируюсь, щёлкаю пальцами, и ткань исчезает, также, как туфельки на шпильке и украшения. Только она и её красота. — Ты никогда не надеваешь бельё на официальные приёмы? Не знал, что это часть дресс-кода. Ладони впиваются в бёдра, раздвигают ягодицы, притягивая её ещё ближе к моему ноющему от возбуждения члену. Хочется оставить отметины, чтобы все, — она — знала, кому принадлежит. Мой взгляд скользит выше по нежному мягкому животу, рёбрам к полной груди. Мерлин, я мечтаю увидеть, какой она станет, когда Гермиона будет вынашивать нашего ребёнка. Но я достаточно уважаю эту женщину, чтобы никуда не торопить, поэтому лишь припадаю губами к острым соскам и лёгкими покусываниями перехожу от одной груди к другой. Этот запах. Между её грудей аромат её тела, парфюма, пота наиболее концентрированный, и хочется вдыхать его до гипервентиляции лёгких, раствориться в нём. Ладонями я сминаю нежную кожу так сильно, что остаются белые, а затем и красноватые отпечатки от пальцев. Гермиона громко стонет и откидывает голову назад, обнажая шею для новых поцелуев. Вот так. Только для меня. — Только на те приёмы, где есть ты, папочка. Я хочу быть всегда готовой для тебя. От этих слов хочется зарычать, но получается лишь какой-то дикий стон. Она способна поднять во мне столпы пламени одной фразой. Это невозможно, так не должно быть. И будто в отместку я сильно прикусываю тонкую, как пергамент, кожу девичьей шеи. Засасываю всё сильнее при каждом карающем поцелуе. Вот так. Она сильнее трётся бёдрами о мой член, и сдерживаться становится невыносимо, поэтому я отстраняюсь и смотрю ей в глаза. — Ты так завела своего папочку, малышка, что ему понадобится помощь. В её взгляде пляшут черти, волосы растрепались, а грудь вздымается в диком ритме. Идеальная. Такая, какой должна оставаться всегда наедине со мной. — Что я могу сделать для тебя, папочка? Я готова на всё ради тебя. Этот розовый ротик и обманчиво невинные глаза заставляют меня прикрыть веки и шумно выдохнуть. — Раздень меня, Гермиона. Мы должны быть на равных, тебе не кажется? Она охватывает взглядом всё моё тело и шумно глотает. О, да, у меня тоже скапливается слюна от образа твоей обнажённой плоти, родная. Она медленно поднимается с меня и тянет мою руку вслед за собой. Я обожаю, что она никогда не стесняется своей наготы. Гермиона опускается на колени и начинает расшнуровывать парадные ботинки, затем снимает носки. После этого скользит руками по моим ногам вверх, поглаживая икры, колени, бёдра. Кажется, в её прикосновениях столько же обожания, сколько и в моих. Со мной никогда такого не случалось до неё. Женщинам нравилось моё тело, но такое практически ритуальное поклонение — это ново. И я могу его понять, потому что чувствую то же самое. Гермиона быстро расправляется с пряжкой ремня и молнией, освобождая меня от брюк и белья, но не прикасаясь к члену. Будто она и правда лишь раздевает меня, как её и попросили. Поднимаясь с колен, она скользит руками вверх по моему торсу и без промедления приступает к рубашке. Она стягивает рубашку с плеч и отходит, чтобы рассмотреть моё тело. Я уверенный в себе человек, но под этим изучающим взглядом хочется прикрыться или расплавиться. Наконец она выдыхает. — Ты такой красивый. Я бы могла любоваться твоим телом часами. Позволь мне насладиться тобой сегодня. Гермиона поднимает взгляд от моей груди и наконец смотрит в глаза. В них такая ошеломительная нежность, что я не могу ей отказать. Моё лицо смягчается и я киваю. — Конечно, детка. Что угодно для тебя. Она нежно толкает меня на кровать и я подчиняюсь, ползу в центр, собираясь лечь на спину, но Гермиона меня мягко останавливает. — Пожалуйста, ляг сперва на живот. Эта просьба слегка напрягает, но физически я этого не выдаю, а лишь удобно устраиваюсь на мягком постельном белье, утыкаясь лицом в подушки. Я чувствую, как моё тело отпускает напряжение этого нервного вечера и, чёрт возьми, последних нескольких месяцев. Я слышу, как Гермиона берёт свою палочку и что-то шепчет. Комнату наполняет какой-то густой восточный аромат. Цветы и мускус. Я прикрываю глаза и глубоко вдыхаю воздух. Он пахнет сексом, и от этого осознания волна жара проносится по телу. Что бы это ни было, я уверен, что оно лишь наполовину законное, и Гермиона долго это готовила или искала. Говорить совсем не хочется, но любопытство берёт верх. — Ммм, не знал, что у нас сегодня такой вечер, любимая. Я чувствую, как на мою спину тонкой струйкой льётся что-то горячее и густое. Аромат усиливается, дурманя голову и посылая дикое возбуждение во все клеточки тела. — Что это такое? Я чувствую, что пьянею. Нежные ладошки проводят по моей спине, распределяя это тёплое масло. Каждое прикосновение оставляет горячий след, но они не обжигают, а согревают до самых костей. — Я нашла и скопировала очень интересную древнюю восточную книгу в одном из хранилищ. Надеюсь, мистер аврор не арестует меня за это. По крайней мере, не сейчас. — Её руки скользили по моим плечам и вдоль позвоночника, массируя и расслабляя напряжённые мышцы, из-за чего я не смог сдержать стон. — Нравится? Ммм, мне тоже. В этой книге обнаружился очень интересный рецепт зелья, точнее даже настойки. Для любого человека, даже для меня это масло имеет едва уловимый запах цветов, но не для тебя. Ты, любимый, чувствуешь это на животном уровне, потому что мы идеально подходим друг другу. В моей затуманенной похотью голове рождается догадка, пока Гермиона разминает мои ягодицы и бёдра, втирает масло в икры и переходит к ступням. — Там твои феромоны? — Ты такой умный, Драко, меня это дико возбуждает даже без феромонов.— Если я буду слишком сильно тереться членом о матрас, то кончу от этого и божественного массажа ног, который делает Гермиона. — Здесь масло иланг-иланга, сандала, жасмина и шалфея. Их используют для эротического массажа и магглы из-за афродизиаков. Но именно тебе запах нравится из-за моих слюны, пота и смазки в составе. А теперь, пожалуйста, перевернись на спину. Двигаться не хотелось — хотелось лишь закрыть глаза и глубоко дышать, позволяя аромату моей любимой ведьмы проходить сквозь тело. Но всё же я перевернулся и, приоткрыв глаза, обнаружил, что в комнате парили несколько свечей, создавая очень интимную атмосферу. Откуда-то лилась тихая, едва уловимая слухом медитативная мелодия. Я чувствовал, что погружаюсь в некий транс, это даже испугало на долю секунды, но так же быстро инстинкты приказали довериться Гермионе и наслаждаться её прикосновениями. Она вылила мне на грудь новую порцию масла. Теперь я мог видеть, как тонкая струйка вытекает из небольшой керамической чаши. Она льётся на соски, описывает пупок и тянется к паху, заставляя кожу покрыться мурашками от перепада температур. — Но знаешь, самое интересное начнётся, когда масло начнёт впитываться и смешиваться с твоим потом. На самом деле, я уже это чувствую — как наши запахи переплетаются и становятся единой композицией. Её руки скользят по моей груди и рёбрам, мышцам пресса и ниже, переходят к ногам, минуя член. Она чертовски сильная, чего я раньше не замечал, потому что эти маленькие ладони и пальчики очень хорошо прорабатывают твёрдые мышцы бёдер. Наконец, она доходит до пальцев ног, заканчивая массаж. Гермиона отстраняется, чтобы, как я думаю, вытереть руки и хорошенько меня трахнуть, но она лишь окунает ладони в чашу с маслом. — Ммм, детка, меня ждёт что-то ещё? Некоторое время она молчит, распределяя жидкость по рукам, после чего садится у меня между ног. — Позволь мне поласкать тебя и показать, как сильна наша связь. Ты доверишься мне? Я колеблюсь лишь мгновение, после чего моё тело расслабляется, отдаваясь в полное подчинение её рукам. — Да. Конечно, да. Что мне нужно сделать? Она начинает распределять масло у меня между ног. Пах, низ живота, внутренняя сторона бёдер, основание члена и мошонка. Из моих губ исходит глубокое вибрирующее мычание. — Положи свои бёдра на мои и немного разведи ноги. Она садится в позу лотоса, а я делаю, как она просит. — Да, вот так. Всё, что от тебя требуется — это глубоко размеренно дышать и говорить о своих ощущениях, если захочется. Я не сделаю тебе больно или неприятно, обещаю. Я делаю глубокий вдох животом и шумно выдыхаю, прикрывая глаза. — Хочешь повязку на глаза? — Угу. Гермиона взмахивает палочкой, и в её руке появляется шёлковая маска для сна, которую она помогает мне надеть на лицо. Я довольно мурчу. — Так хорошо. Я сто лет не чувствовал себя таким расслабленным, милая. Она что-то мычит себе под нос и наконец прикасается к члену. Казалось бы, эти прикосновения ничем не отличаются от мастурбации, но всё вообще по-другому. Её руки, обильно смазанные маслом, двигаются плавно и медленно странными круговыми движениями, которые опускаются ниже к яйцам и промежности. Они не задерживаются на одном месте надолго, снова скользя по ногам и тазу. Я никогда не думал, что у меня так много эрогенных зон, но каждое прикосновение приносит тёплые волны наслаждения, на которых я покачиваюсь, отбросив все мысли. Гермиона словно точно знает, что я чувствую и произносит: — Постарайся очистить голову и следить только за своими ощущениями и дыханием. — Ммм. Любимые руки продолжают поглаживать моё тело, и я без понятия, длится это десять минут или час. Как ни странно, потребность в разрядке нарастает так же постепенно, как и другие ощущения. Она словно охватывает все зоны, которых касается Гермиона. Постепенно начинает активнее двигаться вокруг моего члена теми же круговыми движениями, постоянно массируя мошонку. Знакомое чувство тяжести вспыхивает внизу живота, а мышцы непроизвольно напрягаются. Тихие стоны вырываются из меня, и хочется наконец избавиться от напряжения, но в этот момент хитрая ведьма замедляется, оттягивая оргазм, но всё ещё продолжая свою сладкую пытку. — Ммм, детка, ты меня мучаешь. Гермиона убирает руки и опускает мои ноги на матрас. Она поднимается и забирается на меня сверху, обнимая ногами мои бока и прижимаясь грудью. Наши лица разделяет лишь дыхание, здесь её запах пьянит ещё сильнее. Наконец она шепчет прямо в губы. — Тем слаще финал. И придерживая член, она насаживается на него до основания. — О-ох, да-а.— стонем мы в унисон. Она начинает двигаться сама. Темп не быстрый, но глубокий и жёсткий, — чёткие восьмёрки бёдрами вверх и вниз. Кажется, она идеально чувствует, что мне сейчас нужно, но сил трахать её нет совершенно, поэтому я лишь придерживаю её за ягодицы одной рукой и сильнее прижимаю к себе, держась за спину, другой. — Я не продержусь долго, милая. Гермиона с нежностью, не соответствующей движениям таза, покрывает поцелуями мои ключицы, шею, грудь, — всё, до чего может дотянуться. — И не надо. Я просто очень хотела почувствовать, как ты кончаешь в меня. Кончи в меня, Драко, пожалуйста. Ведь я теперь только твоя. Бля-я-ять, что за слова. Я не сдерживаюсь и всё же начинаю вдалбливаться в неё снизу, мгновенно чувствуя близость к оргазму. Мои мышцы напрягаются, и спустя несколько секунд наступает блаженная тишина, когда я опустошаюсь внутри Гермионы. Последние толчки замедляются, а тело полностью расслабляется. Я лишь продолжаю прижимать к себе любимую женщину, поглаживая её спину и поясницу. Через пару минут я обретаю способность говорить. — Это... вау. То, что ты сделала, не похоже на простой массаж. Что это было, любимая? Она продолжает лежать на мне, лишь сильнее зарываясь лицом в моё тело. Когда Гермиона начинает говорить, горячее дыхание опаляет шею. — Тантрический массаж. Это динамическая парная медитация, направленная на развитие интимности и сближение, объединение и обмен духовной и физической энергией. — Она подняла на меня глаза. — А ещё это обряд для выражения любви. — А ты не зря читаешь все эти книжки, м? Я бы хотел повторить что-то подобное для тебя, надеюсь, ты сохранила ту книжку, потому что это ощущалось, как транс. Гермиона приподнялась на руках и перекинула кудри через плечо, посмотрев в мои глаза. — Ты и был в трансе, Драко. Мы провели здесь два часа. Как же сладко ты стонал... Я и не думала, что эти звуки могут держать меня на грани оргазма так долго. Мои руки замерли на её спине. Два часа? Мне показалось, что прошло не больше сорока минут. Мой тон становится слегка игривым: — Я могу помочь тебе с разрядкой, любимая. Не уверен, что смогу встать, поэтому садись ко мне на лицо. Она окончательно поднимается с меня и перекатывается на бок, удобно устраиваясь рядом. — В другой раз. Главное в этой практике — достижение слияния и единения, а не оргазм, и, если честно, я до сих пор чувствую, что мы на одной волне. Хочется просто обняться и уснуть. Тебе не противно от масла? Я с трудом поворачиваюсь на бок и прижимаю её к себе ближе, вынуждая закинуть на меня ногу, а пальцы погружаю в мягкие волосы. — От меня пахнет сексом, тобой и сексом с тобой. Я бы использовал это масло в качестве парфюма каждый день, но тогда не смог бы работать. Так что, мой ответ — нет, мне не противно, любовь моя. Моей ключицы касается тёплый воздух её дыхания. — Это хорошо, потому что твоя сперма смешалась с потом и теперь я тоже это чувствую. Просто сумасшедший аромат. — Угу. — мычу я. — Засыпай, любовь моя, завтра я оттрахаю тебя так, как ты того заслуживаешь. — Ммм. Надеюсь, мне это приснится.