Часть 23

После праздников дни полетели один за другим. Когда маски были сорваны, а секреты остались позади, всем стало легче дышать. Поначалу было неловко проводить время вчетвером с Гермионой, Скопиусом и Альбусом, но каждый очень старался, понимая, что на кону семейные отношения. Парни рассказали, чем любят заниматься вдвоём — и я узнал много нового о своём сыне. Оказалось, что Скорпиус — искусный художник. В школьные годы он нарисовал сотни портретов Альбуса: от небольших зарисовок на салфетках до огромного холста, написанного маслом, который сын хранил в своей гардеробной. Теперь ему было нечего скрывать, и мы повесили картину в его спальне. Скорп также подарил мне несколько скетчей Гермионы. На одном она уснула за партой — её губы были забавно приоткрыты, а кудри заполнили половину портрета. Также был другой, где моя любимая сидела под большим дубом во внутреннем дворе Хогвартса; на ней была надета школьная форма, а на коленях раскрыт учебник. Я посчитал нужным узнать чуть больше об избраннике своего сына. Это могло прозвучать забавно, ведь я знаю Альбуса с рождения и сам растил его, но мне было мало известно об увлечениях парня. Оказалось, что он, как и Тео в своё время, обожает изобретения. Ал безупречно владел нумерологией, что позволяло разрабатывать новые заклинания и вкладывать интересные свойства в разные предметы. Например, он заколдовал обычный компас таким образом, чтобы тот всегда показывал направление, в котором находится Скорпиус. Это показалось мне очаровательным и безумно романтичным. Ещё он сумел наложить на мантию постоянные чары для отвода глаз. На это изобретение Альбус вдохновился мантией-невидимкой отца, однако артефакт не делал человека невидимым, а лишь заставлял других его не замечать. Они с друзьями часто использовали её на каникулах, потому что вне Хогвартса, как известно, детям колдовать запрещено. Эти и другие факты позволили мне сблизиться с сыном как никогда раньше. Он часто приглашал Ала на ужин, а Гермиона приходила с работы вместе с ним. Такие посиделки раскрыли для меня в новом свете и её. Естественно, я знал, что Гермиона умная девушка, но оказалось, что у неё настоящий талант в зельеварении. Раньше у нас не было возможности так подробно обсуждать общие интересы из-за редких встреч. Теперь, когда мы не были ограничены стенами моей спальни, я показал ей свою лабораторию зелий. Я рассказал, что в школьные годы зелья были моим любимым предметом, и я был лучшим на курсе. В последние годы у меня не было времени читать тематические журналы, поэтому Гермиона рассказывала мне, как изменились подходы и усовершенствовались классические рецепты за последние два десятка лет. Мы даже пару раз варили вместе несложные снадобья из домашнего обихода. По очереди нарезали ингредиенты и следили за котлом; обсуждали, какие изменения можно внести в рецептуру. Это ощущалось таким правильным — я чувствовал, будто вернулся в школьные годы. Эта девушка заставляла меня проживать все эмоции ярче, чем когда-либо в жизни, будто стряхнув толстый слой одиночества, покрывавший каждый уголок моей души. Время близилось ко Дню всех влюблённых, и я начал думать, какой сюрприз придумать для своей любимой, когда одним вечером ко мне в кабинет пришёл Скорпиус. Он плюхнулся на диван, закинув ноги на подлокотник и подложив под голову согнутую руку. Сын долгие несколько минут просто наблюдал за тем, как я разбираюсь со счетами. Когда моё терпение практически лопнуло, он наконец заговорил: — Какие у вас с Гермионой планы на четырнадцатое? Этот вопрос показался мне неожиданным. Не то чтобы мы совсем не обсуждали мои отношения с ней, но сын редко заводил разговор об этом. Я снял очки и отложил их в сторону, откинувшись на спинку кресла. — Пока никаких, я как раз думал, чем её порадовать. Ты же знаешь её дольше, чем я, есть идеи? Скорп оживился, даже немного подпрыгнул на месте. Он сел и придвинулся ближе, свесив ноги с подлокотника. — У меня есть идея, от которой она будет в восторге! Я уже даже нашёл для вас билеты. Что-то здесь нечисто. Он явно хочет сбагрить меня куда-нибудь на выходные. Я приподнял одну бровь. — Выкладывай, что тебе нужно? Он как-то страдальчески вздохнул и провёл рукой по волосам, но всё же заговорил: — Я хочу отметить этот день с Альбусом у нас. Ты бы не мог провести праздник и ночь с Гермионой не дома? — Я открыл рот, чтобы ответить, но Скорп не дал мне сказать и слова, затараторив, — Я знаю, что это и твой дом тоже, я но для меня это очень важно, понимаешь? Он никогда не оставался у меня. Сын уверенно всматривался мне в глаза, но отчаянно теребил пальцы, скрещенные на коленях. Я мягко улыбнулся. — Вообще-то я сразу хотел сказать, что не против. Мы взрослые люди и можем договориться о таких вещах. У меня только одна просьба — не делайте ничего такого на поверхностях, к которым прикасаемся мы все. — Я нарочито скривил лицо, а щёки сына очаровательно покраснели, после чего он активно закивал. — Вот и славно. А теперь расскажи, что ты там придумал для Гермионы...

~~~

Признаться честно, идея Скорпиуса вызвала у меня искреннее восхищение, хотя и заставила немного выйти из зоны комфорта. В связи с этим перед нашим свиданием волновалась не только Гермиона, но и я. Мне пришлось десять раз перепроверить данные и убедиться, что всё пройдёт идеально, чтобы моя девочка ни о чём не думала в этот праздничный день. По традиции накануне я отправил любимой письмо-приглашение с рекомендациями о том, что взять с собой и какой наряд выбрать. Как и всегда, Гермиона выглядела великолепно. На ней было элегантное чёрное платье длиной до середины голени. Оно плотно облегало её тело, раширяясь от талии, а вырез в форме сердца выгодно подчёркивал грудь. Главным элементом был отложной воротник-стойка и короткие рукава-фонарики из чёрной полупрозрачной сетки в мелкий горошек. Наряд однозначно винтажный, вероятно, из 1930-х годов. Волосы собраны в замысловатую причёску из той же эпоки — передние пряди подобраны наверх, а остальная часть закручена в крупные локоны. Голову украшала чёрная шляпка с небольшой вуалью, игриво прикрывающей верхнюю часть лица. На руках — элегантные перчатки из той же чёрной сетки до середины предплечья. Ножки обуты в чёрные лодочки на средней высоты каблуке. И единственный акцент её образа — ярко-алая губная помада. Я тоже подготовился — костюм-тройка сине-серого цвета из шерсти: брюки с завышенной талией, свободным кроем в бёдрах и защипами. Белая сорочка, яркий широкий галстук и жилет. В двубортном пиджаке с широкими лацканами и квадратными плечами я чувствовал себя просто огромным – но чего не сделаешь ради любви, верно? Я также выбрал фетровую шляпу-федору серого цвета. Мы договорились встретиться в фойе поместья. Когда Гермиона трансгрессировала, я уже ждал её, нервно поглядывая на часы на цепочке. Первые тридцать секунд мы заворожённо разглядывали друг друга, после чего почти одновременно выдохнули: — Вау... — Ты выглядишь ослепительно... Она подошла ближе, и я оставил крепкий поцелуй на её щеке, не желая портить образ. Мои действия заставили Гермиону пояснить: — Не бойся, помада зачарована, поэтому ты спокойно можешь меня целовать весь вечер напролёт. Едва она успела договорить, как я впился в её губы страстным поцелуем, трепетно касаясь любимого тела. Почему-то хотелось огладить каждый сантиметр кожи и ткани платья. Гермиона же положила ладони мне на грудь, поглаживая её через ткань пиджака. Наконец, девушка с трудом отстранилась и прошептала: — Может, останемся дома? Продолжая поглощать взглядом её образ, я усмехнулся: — Поверь, ты не захочешь это пропустить. — Я достал часы и посмотрел на циферблат. — Кстати, нам пора. Я заранее наложил на нас магглоотталкивающие чары и протянул ей руку, а Гермиона без раздумий взялась за неё. Вихрь трансгрессии перенёс нас на вокзал Виктория в Лондоне. На платформе номер два красовался винтажный поезд в стиле арт-деко; нос локомотива украшала зелёная табличка с надписью "Бельмонд Бритиш Пулман". Кажется, Гермиона сразу поняла, что нас ждёт, потому что слева от меня раздался восторженный вздох, после чего маленькая, но сильная рука впилась в моё предплечье. — Это то, о чём я думаю? Теперь понятно, для чего наряды! Это потрясающе, Драко! Я так сильно люблю тебя! Я сдержанно улыбнулся, снял с нас чары и повёл любимую к проводнику, стоящему около нашего вагона. — Добрый день, мистер Малфой, мисс Грейнджер! — доброжелательно улыбнулся мужчина лет шестидесяти в форменном кителе с позолоченными пуговицами и фуражке. Он проверил документы и пропустил в вагон, где к нам тут же подошёл стюард. Я пребывал в полном экстазе от того, насколько Гермиону обрадовало наше путешествие — она щебетала мне на ухо без остановки: — А что у нас за вагон? — в этот момент стюард проводил нас на места, и моя девочка забавно взвизгнула, — Сигнус?! О боже, ему же нет и года! Как ты достал билеты? — она нахмурилась и взглянула на тонкий ремешок часов на запястье, — До отправления пять минут, где все? Я закусил губу, чтобы не рассмеяться в голос, пока глаза Гермионы комично округлялись, после чего она пару раз моргнула и на выдохе произнесла: — Ты выкупил вагон... Драко, ты сумасшедший?! Я никогда не видел её такой счастливой и в ту же секунду пообещал себе изо дня в день делать всё возможное, чтобы моя малышка так на меня смотрела. От созерцания восторга в этих карамельных глазах по моему телу пробежала короткая волна дрожи, будто её чувства передались и мне по какому-то невидимому каналу между нами. — Я просто хотел тебя порадовать, любимая. Сегодня наш первый День всех влюблённых. Помещение и правда выглядело впечатляюще. На стенах разные породы дерева — оттенки складываются в необычный рисунок, напоминающий небо в облаках. Удобные глубокие кресла отделаны зелёным бархатом с причудливым геометричным орнаментом. На окнах небольшие шторы с гармонирующим креслам рисунком, но красного цвета. Когда мы занимаем свои места, я могу рассмотреть идеально сервированный стол — белая скатерть, бокалы, приборы. Посуда из тонкого фарфора также украшена зелёными завитками. Наконец, я замечаю статуэтку лебедя на столе и понимаю, почему вагон имеет такое название. Во всём наблюдается некая симметрия, что радует глаз и оставляет ощущение уюта. Через минуту нам приносят приветственную бутылку шампанского, наполняя бокалы. — Я бы хотел выпить за тебя, родная. Спасибо, что освещаешь каждый мой день своим невероятным светом. Я бесконечно люблю тебя. Гермиона внимательно смотрит на меня и мягко улыбается. — Драко... я не ожидала, что ты устроишь что-то настолько невероятное сегодня. В каждом твоём действии, слове, прикосновении я чувствую любовь. Мне остаётся лишь отвечать тем же. Мы мягко коснулись бокалами и сделали по глотку. Я положил руку на стол и переплёл наши пальцы, погрузившись в размышления. Поезд тронулся, и мимо нас начали плавно скользить городские виды, многоэтажные дома — а затем пригород, поля и деревья. — Это так красиво! Я сто лет не выбиралась на машине за город, не говоря уже о поезде. Я взглянул в окно, прослеживая сменяющиеся один за другим виды английской сельской местности. — Не уверен, что когда-либо ездил на поезде, кроме Хогвартс-экспресса. Но ведь природой можно насладиться и по-другому. — Я сделал паузу, неосознанно задержав дыхание, что привлекло внимание любимой. — Почему бы нам не полетать как-нибудь вместе? Она неуверенно посмотрела на меня, слегка поджав губы. — Я бы с радостью, но дело в том, что я ужасно боюсь мётел. У меня никогда не получалось ими управлять. Как вообще можно доверять жизнь чёртовой палке? Я нежно погладил её напрягшиеся пальчики. — Я помню, ты рассказывала об этом прошлым летом... Но, возможно, мы могли бы попытаться. Если бы ты мне доверилась, я бы показал, что это совсем не страшно. Поверь, я прекрасно летаю. — О, я доверяю тебе, милый, но... — Она глубоко вздохнула и прикрыла глаза. — Я боюсь высоты. В детстве абсолютно глупо упала с высокого дерева, и теперь внутри всё леденеет от одной мысли о полётах. Внутри меня всё застывает. Чёрт, почему я не догадался о её страхе, планируя вечер? Ладно, буду действовать по ситуации. Гермиона мягко сжала мою ладонь. — Эй, всё хорошо? Я не хотела тебя расстраивать... Я поспешил перебить её бессмысленные оправдания: — Всё хорошо, любимая, правда. Просто задумался. Конечно, я не буду принуждать тебя. Но знай, что поместье выглядит великолепно с высоты полёта. Я всегда буду ждать. Она подарила мне робкую улыбку, после чего мы вернулись к созерцанию видов за окном. Спустя десять минут официант появился с первой подачей — закусками. Еда была прекрасна, как в лучших ресторанах Лондона. Гермиона улыбалась и постоянно что-то рассказывала — и я поймал себя на мысли, что обожаю её слушать. Она станет прекрасной матерью для детей, которые не могут и пяти минут усидеть на месте молча, не задав какой-нибудь вопрос. Любимая вытащила меня из этих фантазий, томно прошептав: — У меня тоже для тебя небольшой подарок. Он не настолько роскошный, как всё это, — она мягко обвела рукой салон, — но обещаю, что будет весело. После этих слов девушка потянулась к небольшому чёрному клатчу и вытащила коробочку, в одной из которых обычно дарят ювелирные изделия. Она передала мне её через стол, но прежде, чем отпустить, тихо сказала: — Теперь можно официально начать наш вечер, и только от тебя зависит, как он пройдёт, папочка. От её обращения и блестящих похотью глаз я моментально начал твердеть — что-то мне подсказывало, что у Гермионы тоже намечена целая программа. Она наконец позволила мне взять футляр, который я медленно открыл. Внутри лежали два овальных предмета с кнопками, напоминающие ключи от маггловской машины. Я достал и внимательно осмотрел каждый. Под ними обнаружилась небольшая записка на карточке из плотного картона. Я бросил взгляд на Гермиону, которая загадочно улыбалась, и прочитал: «С Днём святого Валентина, папочка! Сегодня тебя ждёт действительно особенный вечер, подготовка к которому заняла у меня время. Я безумно хотела тебя порадовать, поэтому уверена — всё не зря. Перед тобой лежат два пульта дистанционного управления, которыми тебе предстоит пользоваться. Чёрный отвечает за вибратор в моём влагалище. Конечно, он не такой большой, как твой член, но достаточно мощный, поэтому будь осторожен. Серебристый позволит тебе управлять пробкой в моей попке, и это действительно интересная штучка. Во-первых, она весьма большая, ведь я хочу быть готовой, чтобы принять любимого папочку целиком сегодня вечером. Во-вторых, она умеет вибрировать и имитировать поступательные движения. Но на этом мои сюрпризы для тебя не заканчиваются. Я долго думала, что поможет тебе убедиться, насколько хорошо ты заботишься обо мне. Приглашаю тебя проникать в мои мысли и чувства в любой момент — я не буду сопротивляться, и даже наоборот, покажу всё, что ты захочешь увидеть. Только тебе решать, как распорядиться моими подарками. Даже если ты захочешь, чтобы все окружающие знали, что твоя девочка сейчас кончает, я не буду против. Мучай меня, терзай и наблюдай за этим в моей голове. Я люблю тебя и надеюсь, что ты повеселишься. Твоя любящая малышка». Мне пришлось перечитать письмо дважды, чтобы осмыслить написанное. Затем я внимательно посмотрел на маленькие пульты и воспарил душой, закусив нижнюю губу изнутри, чтобы сохранить серьёзное выражение лица. Взял по пластиковому овалу в каждую руку, запомнив, где какой и сунул в карманы брюк, одновременно поправив каменный член, чтобы немного снизить напряжение. — Моя детка хочет поиграть? — ровным, но мягким голосом спросил я. Гермиона уже вовсю терзала зубами нижнюю губу, а после моих слов решительно кивнула. Я демонстративно вернул руки на стол, сложил её письмо в коробочку и отодвинул ту в сторону. После этого перевёл взгляд в окно и продолжил любоваться пейзажем. — Куда бы ты хотела поехать летом? Мы бы могли взять небольшой отпуск. Возможно, на мой день рождения? Я чувствовал исходящее от неё напряжение, но сохранял невозмутимость. Поверхностно скользнув по её сознанию, обнаружил замешательство и смятение. — Ты когда-нибудь была в Португалии? Летом там прекрасно, хоть и жарковато. — Она бросила на меня недоверчивый взгляд и нахмурилась, а я изо всех сил сдерживал смех, — О, я знаю, куда мы поедем! Познакомишь меня со своими бабушкой и дедушкой в Австралии? Кажется, Гермиона наконец пришла в себя, потому что настроение сменилось на заинтересованное. — Это прекрасная идея, Драко! Поверь, они будут в восторге, потому что моя мать не перестаёт рассказывать бабушке по телефону, какой счастливой ты меня делаешь. Она искренне улыбнулась, но нас прервал официант, который подал суп из каких-то местных продуктов. И почему магглам так важно, чтобы всё было органическим и британским? Пока Гермиона расспрашивала парня о том, в каком именно графстве был выращен шпинат, я опустил руку в карман с чёрным пультом и включил вибратор, одновременно следя за мыслями моей девочки и её выражением лица. «Интересно, в каждом вагоне своя униформа?» «Её тоже разработал Уэс Андерсон?» «Мерлин, кто вообще решил, что клубника...» Затем она резко переводит взгляд на меня, её лицо стремительно краснеет, а главная эмоция, которую выходит уловить — раздражение. О, милая, ты сама этого хотела. Моё лицо остаётся холодным и невозмутимым, одни лишь глаза выдают пламя, сжигающее изнутри. Официант продолжает болтать, но Гермиона уже не слушает, её глаза стекленеют от сдерживаемого возбуждения. Я усиливаю вибрацию. Наконец, парень желает нам наслаждаться нашими блюдами и уходит, а я следую его совету. Сделав глоток, я преувеличенно прикрываю глаза и тихо стону. — Мерлин, в каком бы графстве это ни вырастили, оно такое вкусное! Тебе обязательно нужно попробовать, любимая. Раздражение полностью растворилось — его сменили страсть и чувство ускользающего контроля. Брови Гермионы сложились домиком, а глаза прикрылись, рот слегка приоткрыт... Потрясающая. Я решил дать ей небольшой перерыв и снизил мощность до минимальной. Она шумно выдохнула и всё же взяла ложку в слегка дрожащие пальцы. Наблюдать за ней было лучшим развлечением в моей жизни. — Ты сделала мне лучший подарок, о котором только можно мечтать, любовь моя. Она наконец глотнула суп, наслаждаясь вкусом. Её голос звучал слегка запыхавшимся: — Суп действительно превосходный... Тебе это ничего не напоминает? — Она начала прокручивать в голове воспоминания нашего первого свидания во Франции. — Понятия не имею, о чём ты, родная. Кажется, сейчас ты получаешь удовольствие во всех возможных смыслах. А я — тем более. Некоторое время мы тихо едим, наслаждаясь атмосферой вечера. После того, как её тарелка опустела, я добавил мощности вагинальному стимулятору, а Гермиона закатила глаза и тихо захныкала от приближающейся разрядки. — Давай, любимая, один оргазм, и я дам тебе отдохнуть, хорошо? — Она не реагировала на мои слова, изо всех сил стараясь сдержать рвущиеся из горла стоны. Я на пару мгновений выключил игрушку, чтобы она подняла на меня глаза, после чего продолжил в прежнем режиме. — Но ты кончишь только при одном условии. Смотри. На. Меня. Я проник в её сознание и почувствовал подступающий оргазм. Гермиона изо всех сил сосредоточилась на своих ощущениях, что позволило мне насладиться ими вместе с ней. Это ощущалось так странно. Я не мог почувствовать волну тепла, захватывающую её тело, но эйфория и блаженная пустота всё равно ударили в голову. Я умирал от желания прикоснуться к себе. Когда на любимом лице появилось выражение дискомфорта, я выключил вибратор. Её руки лежали на столе, и я потянулся к ним своими, нежно поглаживая и лаская мурашки, выступившие на её горячей коже. — Ты такая умница, детка, так хорошо справилась для своего папочки. Поверь, видеть тебя в таком состоянии и не иметь возможности прикоснуться так же мучительно и для меня. Отдохни. Она откинулась на своём кресле, рассматривая природу за окном, а я последовал её примеру. Через некоторое время в вагоне появились музыканты, играющие какую-то музыку, популярную в 30-х годах прошлого века. За ними следом вышли три девушки в красных платьях и запели о любви. Музыка тех лет оказалась сложной и эмоциональной, контрастируя с незамысловатыми текстами и нарядами певиц. Безумно захотелось притянуть Гермиону к себе и закружить в танце, но пространство, увы, не позволяло. На второй песне глаза моей любимой округлились, и, наклонившись ко мне, она восторженно прошептала: — Это моя любимая песня! Слова первого куплета навели меня на мысль о продолжении нашей маленькой игры. Было безмерно интересно, как Гермиона играла со своей попкой в одиночестве, поэтому я наконец включил лёгкую стимуляцию в пробке. Девушка чуть не подпрыгнула на своём кресле, мельком зыркнув на меня. Я тут же подключил вагинальный вибратор, тоже на низкой скорости, и откинулся на спинку, наслаждаясь теперь двойным шоу. Музыканты играли уже четвёртую песню, а Гермиона всё больше ёрзала. Я заглянул к ней в голову. «Трахни меня, папочка!» «Разложи меня на этом столе на глазах у всех и покажи им, кому я принадлежу». «Больше всего на свете я хочу почувствовать твой член в своей попке, но сначала тебе придётся меня тщательно вылизать». Блядство! Ведьма меня обставила! Я перевёл на неё взгляд. Очевидно, всё это время она буравила меня глазами, изо всех сил стараясь не двигать бёдрами. Несмотря на то, что стимуляция была слабой, двойное проникновение сыграло свою роль. Я усилил действие анальной пробки, что заставило Гермиону прикрыть глаза и шумно вздохнуть. Пока её била мелкая дрожь, а щёки алели, я снова погрузился в девичьи мысли. «Хочу, чтобы ты знал, Драко Малфой — однажды я трахну твою задницу, причём ты сам будешь умолять меня об этом». Я серьёзно посмотрел в глаза ведьме. В её взгляде не было ни намёка на блеф. Никогда не думал, что такие мысли могут вызвать у меня трепет, но, очевидно, я многого о себе не знал. Вероятно, мне ещё предстоит исследовать свою собственную сексуальность, а пока я вернулся к очаровательно-розовому лицу Гермионы. Спустя пару минут небольшой концерт был окончен, и я от души благодарил исполнителей, получив искреннее удовольствие. — Кажется, теперь я могу понять, почему тебе так хотелось попасть на этот поезд — атмосфера действительно удивительная, — довольно отметил я, делая глоток вина и запивая основное блюдо. Я чувствовал, что моя девочка скоро кончит, и, к счастью, мы наконец остались наедине. Опустив руки в карманы брюк, я усилил стимуляцию в обоих устройствах, отчего Гермиона вздрогнула, а затем ещё сильнее затряслась, закатывая глаза. — Давай, девочка, покажи, что ты умеешь кончать на публике, как маленькая грязная шлюха. Может, мне стоит позвать официанта? Ты так красива сейчас... Девушка крепко стиснула зубы, громко и судорожно выдыхая. Её ладошки сжались в кулаки, а по виску стекла капелька пота. Вот бы сейчас слизать её, а после этого поглотить губами звуки её оргазма. Гермиона начала стонать громче, и мне пришлось заглушить пространство вокруг. Она откинулась головой на кресло и открыла рот, оголив длинную шею. Моя любимая беззвучно кричала, её грудь высоко и часто вздымалась, а бёдра сокращались в такт вибрациям. Когда тело девушки обмякло, я выключил игрушки и протянул бокал с прохладным шампанским, который она торопливо перехватила дрожащей рукой и опрокинула в себя двумя глотками. — Ты так красиво кончила для меня, любимая. Я бы мог наблюдать за этим вечно. Просто удивительная... Приоткрыв глаза, Гермиона подарила мне мягкую улыбку, тихо выдохнув: — Если ты не против, я бы хотела вытащить игрушки. Я чертовски сильно устала, Драко, они во мне уже несколько часов. Я напрягся. Не могу даже представить, каково это — чувствовать постоянную стимуляцию так долго, пусть и без вибраций. Я мягко коснулся её всё ещё сжатых в кулаки рук и расслабил прохладные пальцы. — Конечно, любовь моя, тебе нужна помощь? Цвет её лица только начал приходить в норму, но от этого предложения, щёчки снова слегка зарделись. — О, нет, не нужно! Я быстро, обещаю. Она взяла в руки сумочку, вышла из-за стола и чуть не покачнулась, но вовремя ухватилась за спинку кресла, а я не мог понять эту её странную реакцию на простое предложение.

~~~

После того, как она вернулась, улыбка практически не сходила с лица Гермионы, не оставляя мне возможности не улыбнуться в ответ. Пока девушка наслаждалась едой, я всё рассматривал окружающую нас обстановку, когда внезапно осознал, как мало знаю о мире магглов двадцатого века. — Я так рад, что устроил это свидание. Сначала это, — я указал на наши наряды, — казалось немного глупым, но теперь понятно, насколько маггловская культура того времени отличается от нашей. — Да, это просто фантастическая эпоха! — Её глаза моментально загорелись от возможности поделиться знаниями, — Перерыв между двумя войнами. Конечно, люди не знали, что впереди ещё сотни кровопролитных сражений и миллионы сломленных судеб, но напряжение в обществе нарастало с каждым годом. В это же время они пытались видеть счастье в простых радостях, жили сегодняшним днём, не зная, наступит ли завтра! — Она перевела на меня взгляд и неловко опустила глаза, — Конечно, это ужасная трагедия, но культура в тот период процветала... — Я понимаю, любимая. Расскажешь подробнее дома? Я правда хочу больше погрузиться в историю. Наверняка, ты можешь порекомендовать мне книги о тех временах. Её лицо мгновенно прояснилось, а в глазах зажёгся страстный огонёк. — Конечно! Мерлин, ведь именно тогда появился модернизм! Ремарк, Хэмингуэй и Фицджеральд, а также многие другие авторы писали на экзистенциальные темы. Её слова заставили меня мягко рассмеяться: — Ты самая страстная женщина, которую я встречал, Гермиона! Прошу, оставайся такой всегда.

~~~

Когда поезд вернулся на вокзал в Лондоне, я помог Гермионе спуститься на перрон. Мы поблагодарили стюарда за сопровождение, и я тут же накинул на нас магглоотталкивающие чары. Несмотря на согревающее заклинание, я накинул на плечи любимой пиджак, в который она сразу закуталась. — Как тебе наше небольшое приключение? Мы медленно шли по перрону в сторону выхода из здания, обсуждая впечатления. — О, Драко, это было великолепно! И ужин, и музыка, и наши наряды! Так здорово, что ты оставил рекомендации для меня. Она внезапно остановилась, развернулась на месте и прижалась ко мне всем телом, подняв лицо к моему. — Ты просто лучший! Люблю те... Последние слова я проглотил, сминая её губы своими в пылком поцелуе. Не задумываясь, я подхватил её за талию двумя руками и закружил на месте, отчего Гермиона откинула голову назад и рассмеялась. Я залюбовался этой картиной, неспособный поверить собственному счастью, после чего вздохнул и наконец опустил её на землю. Девушка тут же взяла меня за локоть и потащила вперёд, хотя сама не знала, куда мы направляемся. — Ну что, домой? Она бросила на меня беглый взгляд, а яблочки её щёк немного заалели — причём явно не от мороза. Я постарался как можно незаметнее сглотнуть от переполняющего тело волнения. — Не совсем, любовь моя, ведь это не последний сюрприз на сегодня. Сегодняшнюю ночь мы проведём не в поместье. Я слегка заколебался, нервно отведя взгляд, а наблюдательная ведьма, как всегда, это заметила. — Что случилось, дорогой? Ты нервничаешь. — Нет, не совсем... Дело в том, что я забронировал для нас ночь в одном необычном месте, но, очевидно, это было до нашего разговора о твоём страхе высоты. — Я замедлил шаг и остановился, мягко развернув её к себе за плечи. — Давай договоримся. Если тебе будет страшно или некомфортно, мы сразу же уйдём или займём другой номер, хорошо? Гермиона в замешательстве нахмурилась, но лицо всё ещё сохраняло расслабленность, как и тело. — Конечно. Я доверяю тебе. А теперь давай наконец посмотрим, что ты там придумал, мой прекрасный невыносимый мужчина! Я замер. Почему-то от этого обращения сердце дрогнуло. Будто лишь в это мгновение пришло осознание, что я её мужчина. Она считает меня своим. Это мимолётное признание оказалось удивительно важным. Я притянул её ближе к себе. — Придётся трансгрессировать, детка, держись за меня.

~~~

Секунду спустя мы оказались посреди небольшой, но уютной гостиной с двумя светлыми диванами и круглым стеклянным столиком между ними. В углу горели поленья в маленькой печке, а из панорамных окон открывался вид на террасу, простирающуюся по периметру всего домика. Гермиона молча осматривала помещение пару минут, после чего нахмурилась, недоумённо обратившись ко мне: — И почему я должна была испугаться? Я открыл стеклянную дверь на террасу и вывел на неё Гермиону, мягко придерживая за талию. Подвёл девушку к стеклянному ограждению. — Потому что мы в доме на дереве, любимая. Она взглянула вниз, находясь на достаточном расстоянии от края, после чего заливисто рассмеялась. — О, это очень забавно... Пожалуйста, не волнуйся, мне не страшно! Высота не очень большая, да и прыгать с неё я не планирую. После этого она зацепилась руками за мою шею и подпрыгнула, вынуждая обхватить её бёдра, обвившиеся вокруг моей талии. Гермиона стала покрывать моё лицо десятками поцелуев. — Самое... лучшее... свидание... на День... всех... влюблённых! А теперь... не хочешь развернуть свой подарок, папочка? Она слегка отстранила лицо, на котором тут же застыли восторг и нетерпение. Я издал нежный смешок и чмокнул её в лоб. — Конечно, Гермиона, я думаю лишь об этом уже несколько часов. Она огладила ладошками мои плечи через ткань рубашки и скользнула к рукам, скользя за прикосновением взглядом. — Тогда скорее неси меня туда, где хочешь сорвать обёртку... Её голос звучал игриво от страсти и выпитого вина. Пока она шептала пошлые вещи, я отнёс её в светлую спальню с огромной кроватью, застеленной белыми простынями. Опустив любимую на пушистый белый ковёр, я мягко подтолкнул её и усадил на светло-коричневый диван, опустившись перед ней на колени. Я начал раздевать Гермиону, начиная с чёрных бархатных туфелек, которые быстро были отставлены в сторону. Скользнув ладонями по коже ног, я нахмурился. Они выглядели абсолютно голыми, но на ощупь на ней явно были чулки или колготки. Я успел лишь вопросительно поднять взгляд, когда девушка поспешила объяснить: — Я же сказала, что это всего лишь обёртка — настоящий подарок под ней. Заинтригованный, я встал и протянул руку, чтобы она поднялась, после чего нежно отсоединил шляпку от волос. Снял перчатки, скользя кончиками пальцев по бархатной коже запястий, пуская по её телу мурашки. Затем развязал пояс платья и начал расстёгивать пуговицы спереди одну за другой, никуда не торопясь. К счастью, расстегнув молнию сбоку, я смог скинуть наряд к ногам, и Гермиона мягко переступила его, оставшись в бесшовном бежевом белье. По крайней мере, так показалось на первый взгляд. Стоило Гермионе взмахнуть палочкой, как иллюзия рассеялась, и передо мной предстала настоящая морская богиня. Такой была моя первая ассоциация. Я потерял дар речи, рассматривая самое красивое женское бельё из всех, что мне довелось видеть — а опыт у меня был немаленький. Сам образ был выполнен в цвете морской волны — благородный сине-зелёный цвет. Он состоял из кружевного бюстгалтера с удлинённым на рёбрах лифом, полностью открытых сзади трусиков, пояса для чулок и самих чулок такого же яркого цвета, а также чокера с кремовой жемчужиной в центре. Весь наряд дополняло огромное количество эластичных лент, перехваченных золотыми кольцами, что ещё лучше подчёркивало каждый изгиб великолепного тела. Но главным акцентом было само кружево. Похожие на щупальца медузы, тёмные мерцающие линии испещряли прозрачную сетку белья, не прикрывая при этом совершенно ничего. И, пожалуй, самое невероятное — эти линии светились в темноте. Комната была мягко освещена пламенем печи и парой настенных бра, что создавало приглушенный полумрак. В этой атмосфере каждый кружевной завиток отдавал ярким неоново-зелёным свечением. Я никогда не видел такой красоты. — Ты просто волшебная. — Тихо выдохнул я. — Я не могу отвести глаз от тебя, Гермиона. Это самое красивое, что я видел в своей жизни, ты ведь это понимаешь? Я наконец поднял голову и встретился с ней глазами. Она тихо прошептала: — Загляни в мои мысли. Её просьба ввела меня в небольшое смятение, но я тут же послушался. Она определённо точно думала обо мне, рассматривала меня сейчас. Но тот мужчина, который стоял перед ней, был каким-то другим, не тем, кого я вижу в зеркале каждое утро. Черты лица будто стали острее, в несовершенства кожи и морщины — мягче. Руки ощущались больше, а рост — выше. Словно кто-то взял все достоинства внешности и улучшил их вдвое, а недостатки сгладил, проигнорировал. Но самое интересное — это глаза. В моих обычных серых глазах эта девушка смогла рассмотреть мириады звёзд. Они светились обожанием, будто улыбались. Было невероятно странным так внимательно разглядывать себя, но я понял мысль, которую Гермиона пыталась донести. Я приблизился к ней и нежно обхватил лицо ладонями, на фоне которых оно казалось просто крохотным. Прижавшись лбом к её лбу я тихо выдохнул: — Получается, это любовь. Она прикрыла глаза и кивнула, прошептав: — Любовь. Пару минут мы просто стояли, прижавшись друг к другу и переваривая события вечера, после чего Гермиона немного отстранилась и начала расстёгивать мой жилет, запонки, галстук и наконец рубашку. Одежда полетела на пол, а к ней присоединились туфли, носки и брюки. Мы остались в белье. Моё возбуждение было очевидно, а прекрасная ведьма стала чаще дышать, поглаживая ладонями всё моё тело. Когда рука скользнула к члену, я будто очнулся ото сна. Перевёл взгляд на её лицо и тут же впился в губы. — Я кончила сегодня уже дважды, Драко, пожалуйста просто трахни меня, — едва слышным шёпотом выдохнула Гермиона. Я немного отстранился. Чёлка растрепалась от вездесущих пальчиков, падая на глаза. Пока она мягким движением поправляла мои волосы, я провёл ладонями вниз по всему её телу, прижимая к себе за ягодицы. — О, нет, милая. Сперва ты покажешь мне свои игрушки, и насколько хорошо они подготовили твою попку для моего толстого члена. Я не хочу сделать тебе больно, детка, пойми. Девушка шумно выдохнула от моих слов и отстранилась, потянувшись к зачарованной сумочке, а я ухмыльнулся, поражаясь, как на неё действуют грязные разговоры. Я мягко усадил её в середину кровати и опустился рядом, заинтересованно наблюдая за предметами, которые вынимала ведьма. — Вот этот — вагинальный. У меня не было цели растягивать себя там, поэтому он небольшой. Игрушка, которую она держала в руке действительно оказалась маленькой. Размером примерно с яйцо, она была выполнена из чёрного приятного материала и имела длинный отросток на одном конце. — А вот пробка, — я поднял взгляд и увидел весьма большой для анальной пробки предмет, — почти шесть дюймов. — Она нервно теребила игрушку в руках, — Конечно, не твой член, но самая большая, с которой я могу спокойно ходить. В общем, попробуем. Я видел, как она переживает, и мне это совсем не нравилось. Гермиона должна расслабиться и получать удовольствие, а не пытаться угодить мне. Я взял в руки все её приспособления и отложил их на край кровати, после чего мягко сжал плечи девушки и посмотрел ей в глаза. — Гермиона, я всё понял. Пожалуйста, позволь мне взять контроль. Я не сделаю ничего, что может причинить тебе боль. Ты это понимаешь? — Она замешкалась, но кивнула. — Никогда. Просто скажи мне, и мы остановимся. Не терпи, не молчи и не смущайся. Я люблю тебя и я рядом. Иди ко мне. Сначала тебе нужно расслабиться. Девушка скользнула в мои объятия, и некоторое время мы просто лежали, переплетя конечности и поглаживая тела друг друга. Я гладил её тело кончиками пальцев, пощипывая соски сквозь тонкое кружево. Когда напряжение начало покидать её, открепил чулки от пояса и по очереди скатил с её великолепных ножек. После этого наощупь расстегнул пояс и бюстгалтер, отбрасывая их назад и оставляя Гермиону в одних трусиках. Я сел на колени перед её разведёнными ногами и начал поглаживать их, собственнически сжимая ладонями — как она любит. Мои губы скользнули поцелуями от тонких щиколоток к промежности, и я накрыл ртом её клитор сквозь ткань. Бельё моментально промокло от активных движений языком. Я отодвинул ткань вбок и скользнул одним пальцем внутрь. Гермиона шумно дышала, подаваясь бёдрами навстречу моим движениям. В какой-то момент она не выдержала и сама стянула тонкие полоски кружева, подцепив двумя пальцами на тазовых костях. Я помог ей снять бельё и поднял на кровати повыше. — Вот так, детка, позволь папочке позаботиться о тебе. Она несдержанно простонала и шире развела бёдра. Я подхватил её ноги и завёл их наверх к её голове, полностью открывая любимую для себя. Поднялся на колени на кровати и окинул Гермиону пылающим взглядом, проводя ладонями по задней поверхности ног, после чего, крепко сжимая, развёл ягодицы. — Ты такая красивая, малышка. Сейчас я хорошенько тебя вылижу. В ответ донеслась лишь новая порция стонов, которые я уже не слушал, проводя языком от ануса до клитора. Я натянул кожу на её заднице и увидел, как раскрылась попка. — Ты и правда хорошо поработала, любовь моя. Не дождавшись ответа, я погрузился языком в её тугое отверстие, начиная тщательно ласкать чувствительную плоть. Пальцами одной руки я выводил круги вокруг клитора, а второй крепко держал бедро. — Блять, блять, блять, да-а-а... По её реакции и дрожащим бёдрам я понял, что Гермиона получает искреннее удовольствие, а значит, можно двигаться дальше. Среди вещей, которые ведьма достала из своей сумочки, я обнаружил смазку, поэтому отстранился и неспеша распределил большое количество по её анальной пробке. Взмахом палочки слегка нагрел её и медленно ввёл в попку любимой. Она слегка дёрнулась, но сразу же подалась бёдрами в мою сторону. — Как ты? Я призвал из своих брюк пульт от игрушки и стянул с себя трусы. Мой член просто разрывался от желания попасть в её горячее тело. — М-м, хорошо... Ты мне нужен, пожалуйста, Драко. Я медленно выдохнул, чтобы не потерять контроль, и включил игрушку. После этого пристроился у её ног и медленно вошёл во влагалище. С пробкой внутри в ней было ещё теснее, чем обычно. — Ох, детка, как же в тебе тесно. Ты в порядке? — Да-да! Двигайся, умоляю! И я поспешил выполнить её просьбу. Гермиона лежала на спине с задранными к голове ногами, а я навалился сверху, втрахивая её в кровать. Я усилил стимуляцию игрушки, что заставило девушку дёрнуться и начать активно подмахивать мне бёдрами. — Вот так... Как же ты хороша... Такая тугая. Тебе нравится чувствовать, как тебя трахают в обе дырочки одновременно, м? Гермиона не слышала, лишь громко стонала в такт движениям моих бёдер. Тогда я скользнул одной рукой на её шею и слегка придушил — это помогло. — Отвечай! — Да... Боже, да! Трахай меня, папочка. Я чувствую... себя... такой... наполненной... Я уже близко! Последние слова она произнесла сквозь зубы, когда всё её тело затряслось, а я ускорился, стараясь сохранять идеальный темп для неё. — Блять... да... как же... хорошо-о-о... Тело Гермионы обмякло, ноги дрожали, а я тут же отстранился, сев на пятки и сжав основание члена, чтобы не кончить вслед за ней. Пока моя малышка отдыхала и приводила дыхание в норму, я опустил её ноги, мягко поглаживая их и расслабляя затёкшие мышцы. Спустя несколько минут я вновь заговорил, используя строгий голос: — Ты же не думаешь, что я закончил с тобой, детка? Папочка так и не попробовал твою сладкую попку. Будь хорошей девочкой и перевернись на живот. — Она сделала, как было велено, а я взял в руки длинную подушку, чтобы подложить под её бёдра. — Приподними задницу, Гермиона. Вот так, умница. Я погладил её двумя руками и, не удержавшись, оставил пару сильных шлепков, от которых девушка подалась вперёд. — Только не говори, что устала, милая. Ты сама хотела поиграть. Шлепок по одной ягодице. — Провоцировала своего папочку в поезде. Шлепок по другой. — Надела это великолепное блядское бельё, как шлюха из дорогого борделя. Шлепок по киске, от которого она громко вскрикнула. Я обильно нанёс смазку на свой член и развёл её ягодицы в стороны. — А значит, будь готова, что тебя выебут, как шлюху. После этих слов я крепко впился в её задницу и мягко толкнулся, наблюдая, как член исчезает в анусе. Я откинул голову назад и громко простонал от тесноты, сжимающей практически до боли. — А-ах... Блядство... — Ох... Боже, блять... Мы выдохнули в унисон. Пока я медленно погружался в попку любимой ведьмы, потянулся и взял в руки её вагинальный вибратор. — Как ты себя чувствуешь, любовь моя? Гермиона упёрлась лбом в подушку и совсем немного подавалась бёдрами навстречу мне. — Хор-хорошо... Боли нет... Я лёгким движением скользнул вибратором в её влагалище, включив мягкий режим на пульте. — Так должно быть лучше детка. Говори, если станет больно. Договорились? Она кивнула, а я начал быстрее толкаться в её узкую задницу. Я чувствовал лёгкую вибрацию внизу, сквозь стенки влагалища. От интенсивности ощущений просто сносило крышу. Прибавив мощности вибратора и продолжая трахать свою ведьму сзади, я решил понаблюдать за её мыслями и чувствами, чтобы точно отследить, не больно ли ей. Погрузившись в этот несвязный поток, я едва не сошёл с ума от какофонии разных эмоций. Наполненность. Лёгкая боль. Эйфория. Любовь. Глубокое чувство единения. — Я знаю родная... тоже это чувствую. Мы словно одно целое. — Да, Драко... Прошу, быстрее... — Вибратор или член? — И то, и то. Заставь меня кончить снова, папочка, умоляю! Я хочу кончить... с твоим... членом... в заднице! Хочу, чтобы ты наполнил меня изнутри-и-и... Эта просьба всегда заставляла меня дичать. Я прибавил пару делений на пульте и крепче схватился за ягодицы, вбиваясь максимально сильно и быстро. Несколько интенсивных толчков, и я почувствовал, как Гермиона затряслась, сжимаясь вокруг меня и не оставляя другого выбора, кроме как последовать за ней. — А-а-ах... С несдержанным то ли стоном, то ли рыком я опустошился в её заднице. Опустившись на предплечья, старался не придавить её, но и не разрывать наши всё ещё пульсирующие от наслаждения тела. Внезапно опомнился и потянулся рукой, чтобы достать вибратор из любимой, после чего она шумно выдохнула. — Ляг на меня. — Послышался её слабый голос. Я хрипло усмехнулся. — Я раздавлю тебя, детка. — Пожалуйста, мне нужно почувствовать твоё тепло. Что-то дрожащее в её голосе заставило меня мгновенно стать серьёзным. Я накрыл её своим телом и сжал руками, запустив их под неё. Спустя несколько минут, когда дыхание начало приходить в норму, я перевернул нас на бок и отбросил подушку, что была под ней, на пол. Я покрывал поцелуями каждый сантиметр её кожи, а руками сильнее вжимал в себя. Наконец решившись, прошептал ей на ухо: — Как ты, любовь моя? Я старался следить, но не был ли слишком груб? Некоторое время она молчала, впиваясь ладонями в мои руки. Её тело всё ещё слегка потряхивало. Голос был хриплым от слёз: — Нет. Это было... ошеломительно. Я всегда думала, что анальный секс — это для мужчины, что я физически не могу получить удовольствие... Но то, что сейчас произошло... Это был самый мощный, самый долгий оргазм в моей жизни. Я даже не подозревала, что умею так, понимаешь? Я внутренне успокоился и шумно выдохнул. Её смятение не связано с болью. После этого немного отстранился и навис над ней, заглядывая в глаза. Они как-то лихорадочно блестели, но спустя мгновение веки начали тяжелеть. — Я бесконечно благодарен тебе за доверие и подготовку. Салазар свидетель, как сильно я тебя люблю, душа моя. Я поднялся в поисках палочки, чтобы наложить очищающие чары, но заметил, что под Гермионой расползлась большая лужа. — Ты когда-нибудь до этого брызгалась? После моих слов она резко подскочила и села. — Нет... Никогда... Я взял в руку древко и тут же высушил простыни, а так же очистил наши тела, не забыв наложить лёгкие обезболивающие чары на любимую ведьму. — В таком случае, поздавляю. — Я тепло улыбнулся и поцеловал девушку в кончик носа, — Нужно будет попробовать ещё раз, стимулируя только влагалище. Как ты на это смотришь? В глубокой задумчивости она лишь отрешённо кивнула и выдала тихое: — Угу. Такая реакция заставила меня усмехнуться. — Давай, любимая, тебе пора спать. Кажется, это был неплохой День святого Валентина. Потушив свет и добавив пару поленьев в небольшой камин, я вернулся в постель к Гермионе и накрыл нас обоих тёплым воздушным одеялом. Ведьма поудобнее устроилась в моих руках и сквозь сон прошептала: — Лучший День святого Валентина, папочка...