Эпилог

Тридцать девять лет. Много это или мало? Наверное, если рассматривать жизнь волшебника в целом — это молодость, прекрасный возраст, когда дети уже взрослые, но ты ещё полон сил. Но как относиться к этому возрасту, когда твоей девушке всего двадцать? Неужели теперь каждый год, просыпаясь с утра в день своего рождения, я буду испытывать странное чувство скорби и едва уловимый страх? Именно с этими мыслями я открыл глаза пятого июня в семь часов утра. Солнце ярко освещало спальню — шторы были распахнуты, а значит, Гермиона уже встала. Действительно, её половина кровати оказалась пустой и холодной, но на подушке лежала записка: «С днём рождения, самый прекрасный на свете мужчина! Если тебе интересно, куда пропала твоя любимая девочка с утра пораньше, скорее спускайся на кухню! Твоя Гермиона» С моих губ срывается смешок. Значит, она что-то придумала и ждёт меня внизу. Я провожу по лицу двумя руками, отгоняя остатки сна; после этого поднимаюсь и иду в ванную чистить зубы. Зайдя на кухню, я сразу замечаю Гермиону в моём любимом персиковом комплекте для сна и того же цвета шёлковом халате. Она пока не видит меня, повёрнутая лицом к окну и делающая глоток своего любимого утреннего зелёного чая. Максимально незаметно я подкрадываюсь сзади и кладу ладони на её талию, что заставляет девушку слегка вздрогнуть. — Привет. — Мой голос ещё хриплый после сна. Гермиона отставляет чашку на столешницу и разворачивается, тут же припадая к моим губам. Её поцелуи сладкие и причмокивающие, пальчики вплетаются в мои волосы у основания шеи и слегка почесывают кожу головы. Я издаю удовлетворённое мурчание, после чего моя любимая отстраняется и смотрит мне в глаза. — С днём рождения, моя душа... Я так сильно люблю тебя. Просто оставайся самим собой, ты прекрасен. — Она прикрывает глаза и глубоко вздыхает, после чего резко их распахивает и вырывается из моих объятий, — О! Секунду! Гермиона суетится и на мгновение выбегает в смежную комнату, после чего со сверкающей улыбкой выносит большой красивый торт с зажжёнными свечами и встаёт прямо передо мной. — Это тебе! Загадывай желание, именинник! На моём лице расплывается широкая улыбка от чистой и искренней радости в её прекрасных медовых глазах. — Хм... Дай-ка подумать... — Я с притворной серьёзностью поглаживаю рукой подбородок, — Давай! Она подносит торт ближе, а я наполняю лёгкие воздухом и разом задуваю все свечи: «Хочу, чтобы в будущем году Гермиона захотела стать моей женой» — Загадал! Девушка улыбнулась и даже немного подпрыгнула на месте, после чего поставила торт на столешницу и бросилась ко мне в объятия. Я поднял её в воздух и закружил по всей кухне, одновременно целуя нежные губы. Когда я её отпустил, Гермиона на мгновение схватилась за мою футболку, но устояла на ногах. — Ты получишь свой подарок вечером, папочка, поэтому придётся быть терпеливым, — Она закусила губу, явно сдерживая широкую улыбку. Возбуждение моментально разлилось по телу, что заставило меня томным низким голосом задать вопрос: — Сегодня мы будем играть по твоим правилам, детка? Она на секунду отвела взгляд, продолжая кусать край губы. — Можно и так сказать, но это сюрприз! Уверена, тебе очень-очень понравится. Она смущённо улыбнулась, а я от предвкушения чуть не выпрыгнул из штанов. Уже начал медленно подходить к Гермионе, чтобы поймать в кольцо своих рук, но она ловко выскользнула и начала порхать по кухне, включая чайник и расставляя посуду. — Ну уж нет, Драко Малфой! Ты сейчас съешь этот торт, который я пекла с четырёх часов утра, а потом можешь делать всё, что захочешь! — Ты сама его испекла?! Милая, ты просто невероятна! А с чем он? Уже расставив чашки и наполнив их чаем, Гермиона достала большой нож и стала вынимать свечи. Не отрываясь от работы, она ответила: — Твой любимый — ванильный с лимонным курдом. Я закатил глаза от восторга и громко простонал: — Ммм, детка, ты так хорошо меня знаешь. Наконец, она отрезала два больших куска, положив их на тарелки и села за стол, а я последовал за ней. — Конечно, ведь я люблю тебя. Я поднёс вилку с идеальным кусочком торта ко рту... Оказывается, Гермиона Грейнджер делает идеально всё, за что бы ни взялась. — Это самый лучший торт в моей жизни, любимая! Какие ещё у тебя скрытые таланты? Она смутилась из-за похвалы и мило улыбнулась, а в глазах блеснул огонёк. — А тебе всё расскажи. Быстро расправившись с тортом, я помыл за нами посуду и поднял свою любимую на руки, заставив колотить меня ладошками по плечам: — Эй, куда ты меня тащишь? Я уткнулся носом в её шею, которая пахла сливочным кремом, цитрусами и ею, и слегка её прикусил. — Конечно же, в душ! Перед работой мне нужно как следует отблагодарить тебя за этот чудесный торт. Гермиона откинула голову назад и громко застонала. — Тогда неси быстрее!

~~~

Весь день я получал поздравления от коллег и друзей, а Поттер подшучивал над тем, каким старым я становлюсь. Мы договорились встретиться нашей компанией в новом модном клубе в пятницу вечером, но сегодня была среда, и работу никто не отменял. В половину седьмого я вышел из камина в гостиной, но свет нигде не горел. Я решил сразу направиться в спальню, с учётом того, какой подарок для меня приготовила Гермиона. Предвкушая увидеть свою любимую ведьму в каких-нибудь развратных кружевных лоскутках, я поднимаюсь по лестнице и снимаю мантию, закатывая рукава рубашки на ходу. Открыв дверь, я вижу, что Гермиона сидит в кресле у камина в красивом платье, держа на коленях небольшую коробочку с бантом. Она даже не замечает моего присутствия и лишь, не моргая, смотрит в пламя камина и теребит кутикулу на большом пальце левой руки. Такое поведение вынуждает меня нахмуриться. Неужели она так переживает из-за подарка? Может быть, это новая секс-игрушка? Даже если выяснится, что у неё есть какой-то странный кинк, это меня не оттолкнёт, и она это знает. Я складываю свои вещи у входа и делаю несколько шагов, опускаясь на корточки около её ног. Гермиона вздрагивает и переводит взгляд на меня. — Привет, любовь моя, всё в порядке? Она медленно моргает, после чего слегка натянуто улыбается, оставляя быстрый чмок на моих губах. — Да. Конечно, да. Как прошёл твой день? Все смогут присоединиться в пятницу? Я поднимаюсь и сажусь в кресло напротив неё. — Поттер, как обычно, вёл себя как придурок, Пэнс заглянула в офис, а Тео и Альбус присоединились ко мне за обедом. Кажется, она наконец оттаяла, потому что искренне улыбнулась и взяла меня за руку, поцеловав в тыльную сторону ладони. — Это славно, любимый. — Она опустила глаза на свои колени и протянула мне коробочку. — Это тебе. Я бережно взял подарок в руки и осмотрел. Он оказался очень лёгким и был бережно упакован в плотную тёмно-синюю бумагу с серебряной лентой. — Ты сидела здесь с таким выражением лица, что я немного волнуюсь, любовь моя, — постарался разрядить обстановку я, ухмыльнувшись уголком рта. В нетерпении Гермиона даже свесилась со своего кресла ближе ко мне, заламывая пальцы. — Поверь, от этого подарка ты будешь в восторге, папочка. Пока я разворачивал упаковку, ведьма продолжила: — Возможно, ты больше не захочешь, чтобы я называла тебя папочкой, но я думаю, мы что-нибудь придумаем. Я слегка напрягаюсь от её слов, но наконец расправляясь с бумагой, начинаю открывать коробку. — ...Потому что теперь это будет делать кто-то другой... Пытаюсь понять, что она имеет в виду, когда наконец рассматриваю содержимое. Белая пластиковая палочка с синим колпачком, похожая на маггловскую ручку. На маленьком экране написано "Беременна 6-7". Сердце уходит в пятки, и я вскидываю голову, встречаясь с ней взглядом. Лицо Гермионы жутко бледное, но улыбка не сходит с губ. Пытаюсь проанализировать, где мы могли проколоться. — Свадьба Джеймса? Она мягко улыбается и кивает. — Свадьба Джеймса. Бодроперцовое плохо сочетается с противозачаточными средствами. Как оказалось, с маггловскими тоже. Она закусывает губу — нервничает. И чего она нервничает? Я подлетаю к своей прекрасной невероятной ведьме, беру её на руки и кружу по всей комнате. Гермиона смеётся, а на моих глазах выступают слёзы радости. — Мерлин, любимая, это самый лучший подарок! Заметив, что её лицо стремительно сереет, я замираю и аккуратно опускаю девушку на пол. — Как ты себя чувствуешь? Тебя тошнит? Она опирается на мои предплечья и старается медленно дышать. Сделав глубокий вдох, наконец произносит: — Если честно, просто ужасно. Мне плохо от любых запахов. Ты бы не мог сменить или убрать свой парфюм, пожалуйста? Я хотела сделать тебе сюрприз, поэтому так долго молчала, но этот запах просто невыносим. Едва осмыслив её слова, я взмахнул палочкой, применяя ко всему телу мощные очищающие чары. — Конечно, детка. Вот так. Ты уже была у целителя? Я беру её руку в свою и подвожу к кровати, аккуратно укладывая на подушки, а сам, скинув обувь, ложусь рядом и практически неосознанно начинаю покрывать поцелуями каждый участок кожи, до которого могу дотянуться. — Ещё нет. Очень хотела пойти с тобой в первый раз. Я на мгновение замираю, всё ещё переваривая новость. Спустя пару минут всё-таки тихо всхлипываю, а Гермиона проводит большими пальцами под моими глазами и тоже плачет. Мы просто смотрим друг другу в глаза и улыбаемся, пока из наших глаз текут слёзы. Я отстраняюсь и переползаю к её ногам, ложусь между ними и накрываю ладонями ещё плоский животик сквозь тонкий синий шёлк, оставляя миллион нежных поцелуев. — О, Великий Салазар! Ребёнок... От самой прекрасной ведьмы на свете, от моей любимой. Конечно, мы пойдём вместе на каждый приём! И к магглам, и в Мунго. Мы лежим так долгие минуты. Я любуюсь Гермионой, внутри которой прямо сейчас растёт наш ребёнок, а она почёсывает мою голову двумя руками и что-то тихо мурлыкает себе под нос. Внезапно меня ослепляет мысль. — Ты хочешь получить своё кольцо сейчас или мне сделать всё правильно? Кажется, она потеряла дар речи от такой прямолинейности. Её руки замерли в моих волосах. — Я хочу... — она всё-таки продолжила меня гладить, — правильно. Хочу, чтобы всё было правильно. Я не мог сдержать улыбку. Кажется, я не перестану улыбаться в ближайшие лет пять. — Поверить не могу, что моё утреннее желание так быстро исполнилось... — Поверить не могу, что твой следующий день рождения мы будем встречать уже втроём. Я наконец смог оторваться от её живота и поднялся, сев рядом у изголовья кровати. Переплёл наши руки и коснулся её лба своим, прошептав: — Вместе.