Нападение

Мирная идиллия субботнего Хогсмида разлетелась вдребезги ровно в тот момент, когда Блэйз Забини допивал свой эспрессо, а Невилл увлечённо доказывал Полумне, что шотландский клевер лучше растёт под аккомпанемент баллад «Ведуний». Воздух в деревне внезапно стал ледяным, а солнце скрылось за тяжёлыми, неестественно быстрыми тучами. Глухой, рокочущий звук заставил зазвенеть все кубки на подносе мадам Розмерты. Через секунду со стороны главной улицы донёсся пронзительный, полный неподдельного ужаса крик, и в окна «Трёх мётел» ударило багровое зарево. — Клянусь Мерлином, этот почерк я узнаю из тысячи, — Драко Малфой подскочил с места, мгновенно выхватывая палочку. Его ленивая, аристократическая поза испарилась, уступив место мертвенной бледности и опасной собранности хищника. — Поттер, это не министерский форс-мажор. Это они. Когда Комитет самоуправления высыпал на крыльцо «Трёх мётел», Хогсмид уже напоминал оживший ночной кошмар годовой давности. С запада, со стороны Визжащей хижины, на деревню стремительно пикировали три живые тучи непроглядно-чёрного дыма. Беглые Пожиратели смерти — те, кто успел скрыться от авроров после битвы за замок и месяцами прятался в шотландских лесах, — решились на отчаянную, самоубийственную вылазку. Им нужны были заложники, месть и золото. Первый же багровый луч Бомбарда Максима разнёс вывеску лавки «Зонко» на щепки. Первокурсники в панике бежали в сторону кондитерской, слизеринские старшекурсники безуспешно пытались выставить щиты Протего, которые с треском лопались под яростным натиском тёмной магии. — Эвакуация! Живо! — скомандовал Гарри Поттер, его голос, привыкший приказывать в бою, заставил всех опомниться. — Рон, хватай Флёр и Забини, уводите младшекурсников через чёрный ход Розмерты к кабаку Аберфорта! Там сквозной туннель в замок! Нотт, Паркинсон — держите левый фланг, не давайте им отрезать улицу! — Поттер, они бьют на поражение! — крикнул Теодор Нотт, который уже успел выставить мощный фамильный щит, приняв на себя шальное зелёное заклинание. — У них нет тактики, это чистая агония! — Значит, мы их добьём, — Джинни Уизли проскочила мимо Гарри, на ходу затягивая свои рыжие волосы в тугой узел. На её лице не было и капли страха — только чистая, холодная ярость гриффиндорского капитана. — Гарри, левый фланг мой! Малфой, Грейнджер — прикройте спину! Один из нападавших — грузный маг в разорванной мантии и треснувшей серебряной маске — приземлился прямо посреди мостовой, вскидывая палочку для смертельного проклятия в сторону застывших первокурсников Хаффлпаффа. Драко Малфой действовал на чистых рефлексах. Шагнув вперёд и заслонив собой Гермиону, он выверенным, отточенным движением взмахнул палочкой. — Экспеллиармус! — хлёстко выкрикнул Драко, но следом, не теряя ни секунды, добавил глубокое, старинное: — Инкарцеро Максима! Пожирателя отбросило назад, а тяжёлые стальные цепи, материализовавшиеся из воздуха, намертво прикрутили его к каменной опоре витрины «Сладкого королевства». На лбу Малфоя выступил пот, рукава рубашки покрылись копотью, но его серые глаза горели решимостью, которой замок не видел со времён Астрономической башни. Он больше не был испуганным мальчиком. Гермиона Грейнджер уже стояла рядом, её палочка описывала стремительные круги, вписывая в воздух боевые руны связывания. — Драко, справа! — крикнула она, выставляя идеальный зеркальный щит, который срикошетил проклятие второго нападавшего прямо в его же сообщника. В это время на правом фланге развернулась настоящая драма. Последний из беглецов, осознав, что засада провалилась, яростно закружился в воздухе, превращаясь в чёрный вихрь, и на полной скорости понёсся прямо на Асторию Гринграсс, которая помогала уводить плачущую девочку-первокурсницу. Блэйз Забини совершил отчаянный, молниеносный прыжок, повалив Асторию на землю и закрывая её своим телом. Чёрный вихрь уже готов был накрыть их, но заклинание Джинни Уизли — сокрушительный, канонично-мощный Летучемышиный сглаз, усиленный её яростью за семью, — врезалось в самую гущу дыма. Чёрный туман с диким воплем распался. Пожиратель рухнул в дорожную грязь, отбиваясь от сотен невидимых, атакующих его лицо крылатых тварей. — Живой, Забини? — крикнула Джинни, тяжело дыша и не опуская палочки. — Моя куртка безнадёжно испорчена шотландской грязью, Уизли, — прохрипел Блэйз, поднимаясь на ноги и бережно помогая встать испуганной, но восхищённой Астории. — Но твой сглаз... Мерлин, я готов официально признать, что Гриффиндор умеет аргументировать. Оставался последний нападавший — предводитель группы, чьё лицо было обезображено старыми шрамами. Поняв, что старосты зажали их в кольцо, он безумно расхохотался и выставил палочку вперёд, собираясь применить сильное огненное проклятие, способное выжечь половину улицы вместе с кабаком. — Даже не думай, — раздался громовой, спокойный крик Невилла Лонгботтома. Невилл, всё ещё в оранжевом венке из обёрток от конфет, который сейчас выглядел как боевой трофей, и Полумна Лавгуд прорвались сквозь дымовую завесу. В руках Невилла был тот самый огромный мешок из мешковины, который они с Луной притащили из леса. — Луна, давай рассекающий! — скомандовал Невилл. Полумна, абсолютно невозмутимая, словно вокруг неё летали бабочки, а не свистели боевые заклятия, взмахнула палочкой, разрезая мешок. Невилл мощным толчком швырнул его содержимое прямо под ноги безумному Пожирателю. Это был не просто шотландский клевер — это была его дикая, неокультуренная разновидность, сдобренная концентрированным соком прыгучей луковицы, который гербологи использовали для стимуляции роста. Едва коснувшись пропитанной тёмной магией земли, корни и толстые зелёные стебли начали разрастаться с бешеной, неестественной скоростью. За долю секунды они обвили ноги Пожирателя, намертво врастая в камни мостовой и выбивая палочку из его руки. Хищные побеги намертво зафиксировали его запястья, лишая малейшей возможности колдовать. — Что это за дрянь?! — в ужасе закричал пленник, тщетно пытаясь вырваться из изумрудного плена. — Это шотландский клевер, — кротко пояснила Полумна, присаживаясь на обломок вывески «Зонко» и поправляя серёжки-редиски. — Он очень не любит агрессивную ауру. Мозгошмыги заставили вас напасть на нас, но земля Хогсмида вас не приняла. Через пятнадцать минут всё было кончено. Из замка по сигналу Гарри примчались профессора во главе с Макгонагалл, а с неба уже спускались три золотых луча министерских трансгрессий — авроры прибыли забирать связанных пленников. Гарри Поттер, тяжело дыша, подошёл к закованному в зелёный кокон предводителю беглецов. Джинни стояла рядом, её рука крепко переплеталась с его пальцами. Она повернула голову и нежно, стирая копоть с его щеки, поцеловала его. — Ну что, Поттер, — тихо прошептала она, и в её карих глаза заплясали привычные весёлые искорки. — Комитет снова доказал, что этот замок умеет защищаться. Возвращаемся в «Три метлы»? Драко Малфой подошёл ближе, бережно придерживая Гермиону за плечи. Он окинул взглядом разросшийся клевер, затем посмотрел на Невилла Лонгботтома и медленно, с явным усилием над своей фамильной гордостью, наклонил голову. — Лонгботтом... Мои комплименты. Боевая гербология — это... оригинально. Кингсли обязан выписать тебе премию. — Мне не нужна премия, Малфой, — улыбнулся Невилл, утирая грязь с лица и поправляя съехавший оранжевый венок, пока Полумна ласково гладила его по плечу. — Главное, чтобы Розмерта не выставила нам счёт за разрушенную улицу. Деревня затихала, умытая прохладным ветром. Прошлое огрызнулось в последний раз, но встретило отпор от тех, кто научился стоять друг за друга спиной к спине. Комитет самоуправления выдержал свой самый главный, неэкзаменационный тест. Хогвартс был в полной безопасности. Когда министерские авроры наконец забрали последнего конвоированного Пожирателя, а профессор Макгонагалл, устало опустив палочку, наложила восстанавливающие чары на разгромленную витрину «Зонко», над Хогсмидом повисла оглушительная, звенящая тишина. Сумерки окончательно затопили шотландские холмы, окрашивая небо в глубокий чернильный цвет. Деревня выглядела израненной, но выстоявшей. Запах гари и пороха медленно растворялся в прохладном вечернем воздухе, уступая место тому самому густому, сладкому аромату дикого мёда, который оставил после себя шотландский клевер Невилла. Мадам Розмерта заперла «Три метлы» изнутри для обычных посетителей, но для Комитета самоуправления тяжёлая дубовая дверь открылась без единого слова. В кабаке было тепло; в камине весело трещали берёзовые поленья, отбрасывая длинные блики на пустые столы. Рон Уизли сидел на деревянной скамье, вытянув длинные ноги к огню. Его лицо было бледным, а на правой руке белела свежая повязка — Флёр Делакур лично обрабатывала глубокую царапину от рикошета багрового заклятия. Она делала это молча, с сосредоточенным лицом, но её пальцы заметно дрожали. — Ронни, ты сумасшедший гриффиндорец, — тихо выговорила она по-французски, затягивая узел бинта чуть сильнее, чем нужно, отчего Рон забавно сморщился. — Ты прыгнул прямо под Бомбарду. — Я закрывал проход к погребу, Флёр, — негромко, но очень уверенно ответил Рон, перехватывая её ладонь и целуя тонкие пальцы. — Там были первокурсники. Всё нормально. Мы победили. Чуть дальше, в полумраке угла, Блэйз Забини бережно очищал мантию Астории от налипшей дорожной грязи с помощью Тергео. Его безупречные швейцарские часы были поцарапаны, а воротник дорогой рубашки разорван, но Блэйза это, казалось, вообще не волновало. Его взгляд был прикован к лицу Астории. — Больше никаких прогулок по окраинам, Гринграсс, — негромко, с бархатной хрипотой произнёс он, убирая тёмную прядь от её лба. — В следующий раз мы будем сидеть в подземельях под охраной трёх контуров моих личных проклятий. — Ты защитил меня, Блэйз, — Астория тихо улыбнулась, и её бледные щеки тронул слабый румянец. Она доверчиво прижалась к его плечу, полностью растворяясь в его лавандовом покое. — Этого достаточно. Теодор Нотт сидел прямо на полу у камина, лениво прислонившись спиной к коленям Пэнси Паркинсон. Палочка Тео всё ещё была покрыта серой гарью от заземляющего заклинания, но он с абсолютно меланхоличным видом крутил в пальцах обгоревший огрызок своего магловского карандаша. Пэнси молча перебирала его тёмные волосы, и её глаза лихорадочно блестели от пережитого адреналина. Гарри и Джинни сидели на подоконнике у самого дальнего окна, выходящего на темнеющие холмы. Гарри снял очки и устало потёр переносицу. Рукава его куртки были прожжены в двух местах, а на ладони остался липкий след от сока прыгучей луковицы, но внутри него не было привычной по прошлым годам разрывающей пустоты. Была только выстраданная, тяжёлая физическая усталость. Джинни сидела рядом, поджав под себя одну ногу. Её рыжие волосы частично выбились из тугого узла и теперь мягкими огненными прядями падали на плечи. Она молча протянула ему кубок с горячим медовым элем. — Держи, Поттер. Дипломатический паёк для героев аврората. Гарри сделал хороший глоток, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, снимая напряжение в мышцах. Он поставил кубок и повернулся к ней, обнимая за талию и утыкаясь носом в её шею. От Джинни пахло порохом, шотландским ветром и всё тем же нежным земляничным мылом. — Знаешь, — тихо прошептал Гарри, и в его обычно спокойном голосе прорезалась скрытая, глубокая чуткость. — Когда этот чёрный дым пошёл со стороны хижины... я на секунду подумал, что всё возвращается. Тот май, битва за замок... Джинни замерла, а затем крепче обняла его за шею, заставляя посмотреть себе в глаза. В полумраке кабака её карие глаза казались огромными и полными каноничной, несокрушимой силы. — Ничего не возвращается, Гарри, — твёрдо сказала она, ласково проводя ладонью по его бледной линии шрама на лбу. — Тогда мы были детьми, которых бросили под танки. А сегодня мы — Комитет. Смотри на них. Гарри повернул голову. За столом Старост Драко Малфой, окончательно растерявший ледяную маску «наследника Малфой-мэнора», сидел, уткнувшись лицом в шею Гермионы Грейнджер. Его светлая чёлка падала на глаза, а пальцы судорожно, до белизны в суставах, сжимали её каштановые кудри, словно он всё ещё проверял, жива ли она. Гермиона не читала лекций. Она просто гладила его по спине, тихо шепча что-то успокаивающее на ухо. — Мы изменили этот замок, Гарри, — тихо добавила Джинни, прижимаясь своими губами к его губам. — И друг друга тоже. Их поцелуй пах тёплым элем, горьким дымом и победой. Это был поцелуй людей, которые больше не бежали. Они защищали свой дом — и этот дом выстоял. Ближе к полуночи в кабак тихо вошли Невилл и Полумна. Невилл всё ещё был в своём боевом оранжевом венке из обёрток, который теперь был частично заляпан сажей, но Лонгботтом нёс его с гордостью средневекового короля. — Мадам Розмерта сказала, что министерские запечатали сундук, — устало улыбнулся Невилл, присаживаясь к камину и принимая от Тео кубок с огневиски. — Но наш клевер прижился прямо в каменной кладке мостовой. Завтра утром там всё зацветёт. — Это очень хорошо, — безмятежно подтвердила Полумна, усаживаясь на колени к Невиллу и заправляя забавный зелёный листик ему за ухо. На её ушах тихонько позвякивали серёжки-редиски. — Нарглы Пожирателей улетели в сторону Лондона, им здесь больше нечего делать. У вас у всех очень чистые, синие ауры. Как шотландское небо после грозы. Драко Малфой приподнял голову от плеча Гермионы, посмотрел на шуршащий венок Невилла, затем на Полумну и, протянув руку к бутылке, налил полный кубок. — За боевую гербологию, Лонгботтом, — хрипло и беззлобно произнёс Драко, поднимая кубок вверх. — И за то, чтобы твои чёртовы прыгучие луковицы никогда не переводились в этой глуши. Невилл чокнулся с ним своим кубком, и этот звон серебра в тишине «Трёх мётел» прозвучал как финальный аккорд уходящего страха. За окнами кабака шумел мирный, чистый шотландский дождь, смывая копоть с камней Хогсмида. Замок на холме спал — израненный прошлым, хаотичный, со шрамами на стенах и в душах его защитников, но впервые за долгое время по-настоящему живой, свободный и счастливый. И эта ночь, пахнущая мёдом, порохом и любовью, была их самой главной, безоговорочной общей победой.