Кофеин под прикрытием

К двум часам дня туман над Чёрным озером окончательно рассеялся, уступив место яркому майскому солнцу. Большой зал Хогвартса вернулся к своему привычному, слегка хаотичному состоянию: министерские чиновники спешно аппарировали в Лондон, а за длинным дубовым столом Комитета самоуправления медленно собирались те, кто этой ночью «заземлял руны» до самого рассвета. Обстановка напоминала лагерь выживших после взрыва на фабрике волшебных шутих. В воздухе витал густой запах крепкого кофе, лимонного сока и запоздалого, ужасно смущённого гриффиндорско-слизеринского триумфа. Первыми за стол десантировались Гарри и Джинни. Поттер, чьи волосы сегодня игнорировали даже законы гравитации, судорожно сжимал кубок с ледяной водой. Джинни сидела рядом с абсолютно победоносным видом, лениво разламывая круассан, хотя высокий воротник её спортивной кофты, застёгнутый до самого подбородка, выдавал её с поличным. Через минуту к ним присоединился Рон, который выглядел так, словно его только что переехал «Ночной рыцарь». Он молча пододвинул к себе тарелку с яичницей и искоса посмотрел на друга. — Поттер, — загробным голосом произнёс Рон, даже не поднимая глаз. — Я, конечно, всё понимаю. Аврорский контур приватности, высшая магия... Но почему из вентиляции гриффиндорской раздевалки в три часа ночи пахло палёным шёлком и раздавался такой грохот, словно вы там ловили незарегистрированного скраггла? Гарри мгновенно поперхнулся водой, выдав каскад кашля. Джинни даже не моргнула. — Ронни, дорогой, — ласково протянула она, капая джем на тарелку. — Мы просто проверяли прочность креплений для мётел. Инспекция Комитета. А вот почему ты сам пришёл на завтрак в мантии, которая пахнет французскими духами Флёр и шотландской омелой, мы обсуждать, конечно же, не будем? В этот момент в зал вошли Драко и Гермиона. Они изо всех сил старались выглядеть как пара Старост, идущих на очень важное министерское совещание. Гермиона судорожно прижимала к груди папку с чистыми пергаментами, а Малфой шёл рядом с безупречно прямой спиной. Однако платиновые пряди Драко, которые он явно пытался усмирить заклинанием, всё равно слегка пушились, а воротник его рубашки был расстёгнут на одну пуговицу больше положенного по регламенту. Блэйз Забини, сидевший напротив с идеально чистым лицом, приветственно поднял чашку кофе. — О, наше министерское руководство! Драко, Грейнджер, присаживайтесь. Мы тут как раз обсуждали параграф четыре. Малфой, друг мой, у тебя на левой манжете... это что, след от винной помады? Или контур защиты тридцать шестого уровня теперь оставляет такие специфические рунические отпечатки? Теодор Нотт, подпёрший голову рукой, тихо хмыкнул, бросая взгляд на Пэнси, которая как раз изучала свои ногти с самым невинным видом. — Забини, оставь их. Люди всю ночь занимались ликвидацией последствий. Драко, а почему твоя парадная мантия сейчас сиротливо висит на статуе одноглазой ведьмы на третьем этаже? Вы там... уплотняли гранит с таким размахом, что одежда мешала циркуляции магии? Драко медленно усел на скамью, налил себе чёрного кофе и смерил Тео ледяным взглядом, который, впрочем, из-за покрасневших кончиков ушей потерял половину своей убойной силы. — Нотт, — ровно произнёс Малфой. — Если ты не закроешь свой рот в течение трёх секунд, я лично расскажу Паркинсон, чьи именно шёлковые наручники я нашёл сегодня утром в секретном архиве под стопкой нумерологических карт. Пэнси Паркинсон мгновенно поперхнулась своим тыквенным соком, а Тео резко заинтересовался рисунком на дубовом столе. Комитет взорвался дружным, громким хохотом. Смущение уступало место привычному, спасительному юмору. — Так, мальчики, развлекайтесь со своими чертежами, а у Комитета по связям с общественностью экстренное совещание, — Джинни резко поднялась со скамьи, хватая Гермиону за локоть. Пэнси и Астория синхронно поднялись следом, оставив парней наедине с их остывающим кофе и мужским пактом. Девочки практически затащили Гермиону в пустой класс трансфигурации, закрыв дверь на три засова и наложив самое мощное Силенсио, на которое только была способна староста Гриффиндора. — Ну всё, Грейнджер, — Пэнси Паркинсон с размаху села на учительский стол, скрестив ноги. Её глаза блестели от чистого женского любопытства. — Сбрасывай свою министерскую маску. Мы видели, как Драко сегодня на тебя смотрел. Он за весь завтрак ни разу не нахмурился — это исторический рекорд для рода Малфоев. Рассказывай! Корсет сработал? Гермиона села на ближайшую парту, чувствуя, как лицо снова заливает пунцовый, жаркий румянец. Она судорожно спрятала пальцы в рукава кофты. — Девочки... это было... я даже не знаю, как описать. Провокация с платьем закончилась тем, что он просто сорвал с меня эти ленты. Я так волновалась, что мне пришлось выпить огневиски прямо из его рта! — Из его рта? — Джинни восторженно присвистнула, победно стукнув кулаком по ладони. — Малфой применил тактику жидкой храбрости? Мерлин, а он способнее, чем я думала! Поттер вчера просто застыл, когда я сняла мантию, мне пришлось самой толкать его на эту кушетку! — Блэйз был очень нежным, — тихо, со смущённой, но абсолютно счастливой улыбкой призналась Астория, прижимая ладони к горящим щекам. — Он наколдовал шотландский клевер прямо на камнях... И его руки... это было совсем не больно. Он постоянно спрашивал, всё ли хорошо. А потом, когда всё случилось, он просто смотрел на меня так, словно я самое дорогое, что он видел в жизни. — О, поверь, дорогая, чистокровные мальчики умеют включать режим трепетных лордов, когда доходит до дела, — хмыкнула Пэнси, поправляя воротник. — Тео вчера сначала пытался делать вид, что он контролирует ситуацию. Но когда я использовала его же галстук, чтобы привязать его руку к подлокотнику кресла... о, его меланхолия испарилась за секунду. Он двигался так, что у меня до сих пор все мышцы звенят. Но самое безумное... он в конце сказал, что любит меня. Прямо в губы. Гермиона подняла глаза, её взгляд потеплел, а смущение сменилось невероятным чувством облегчения и разделенной тайны. — Драко тоже, — тихо, почти шёпотом произнесла она. — Он сказал это на самом пике. Я думала, мне послышалось, но он повторил. И... я плакала, девочки. Это было так странно. Столько месяцев ругани, этих дурацких отчётов, войны... а в итоге мы просто лежали в этом пледе, и мне впервые за два года не было страшно. Джинни подошла ближе и крепко, тепло обняла Гермиону за плечи, увлекая в общий круг Пэнси и Асторию. — Пакт выполнен, девочки, — тихо, но очень гордо сказала Джинни. — Мы вернули в этот замок жизнь. И судя по тому, как наши мужчины сейчас судорожно пьют кофе в Большом зале, пытаясь вспомнить, как пользоваться вилками, эта ночь действительно изменила Хогвартс навсегда. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Как только двери класса трансфигурации с глухим стуком захлопнулись за женской половиной Комитета, в Большом зале повисла тяжелая, многозначительная пауза. Оставшиеся у стола парни синхронно потянулись к кофейникам. Сигариллы Нотта и «Молния» Поттера были забыты — наступил момент того самого сурового мужского разбора, когда скрывать помятые воротники и шальные взгляды перед своими больше не имело смысла. Рон Уизли первым с грохотом опустил пустую чашку на дубовую столешницу, обвёл присутствующих взглядом и хмыкнул. — Ну что, тактики? — Рон подпёр подбородок кулаком. — Судя по тому, что Малфой пьёт уже третий двойной эспрессо без сахара и до сих пор не обозвал меня «нищебродом», Грейнджер вчера устроила ему персональный Визенгамот. Драко, ты живой вообще? Мы утром с Гарри видели твою парадную мантию на третьем этаже. Она выглядела так, словно её жевала стая нарлов. Драко медленно повернул голову к Рону. Его серые глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас косились на Уизли с какой-то ленивой, сытой угрозой. Он небрежно откинулся на скамью, засунув руки в карманы брюк. — Уизли, твоя проницательность бьёт рекорды, — хрипло, со своей фирменной растяжкой процедил Малфой. — Если тебя так интересует судьба моей мантии, то Грейнджер вчера лично аннулировала её полезные свойства примерно на третьей минуте после полуночи. Твоя подруга детства, Уизли, когда дело доходит до... практической магии, напрочь забывает про свои гриффиндорские приличия. Она выгибалась так, что у меня чуть щиты на Кабинете не лопнули. — О-о-о, — Блэйз Забини понимающе и очень хищно улыбнулся, крутя в пальцах серебряную ложку. — Наш ледяной принц растаял. Драко, признай, её винное платье стоило каждой потраченной минуты Кингсли на его нудную речь? — Это была чистая провокация, — Малфой отвёл взгляд, но кончики его ушей моментально порозовели, выдавая его с поличным. Он сделал большой глоток кофе. — Она заказала белье, которое... В общем, я еле донёс её до кушетки. И самое паршивое — она в середине процесса заявила, что хочет сама всем управлять. Пришлось уступить руководящую должность. Парни дружно захохотали. Гарри Поттер, до этого увлечённо протиравший очки, покачал головой. — Малфой, тебе ещё повезло, — со вздохом признался Гарри, водружая очки на нос. — Джинни вчера вообще не разговаривала. Мы только зашли в раздевалку, она запечатала дверь и просто толкнула меня на скамью. Я даже мантию снять не успел — она шнуровку на моём топе разорвала руками. Гриффиндорский напор. Я до пяти утра чувствовал себя так, словно меня бладжером приложило. Но, Мерлин... это было лучшее, что случалось со мной после победы. Теодор Нотт, до этого молча куривший в кулак под столом, чтобы не злить Макгонагалл, выпустил тонкую струйку дыма и усмехнулся, косясь на царапины на своей шее. — Поттер, твоя женщина прямолинейна, — лениво заметил Тео. — А вот Паркинсон устроила мне настоящую слизеринскую инквизицию. Она привязала мою руку моим же шёлковым галстуком к креслу. Сказала, что это «экспериментальный контур приватности». Я думал, она шутит, но когда она скинула это своё платье цвета полуночи... Короче, парни, я позорно проиграл этот раунд. Она кричала так, что мне пришлось наложить ещё два контура *Силенсио* поверх тех, что выставил Блэйз. — Мой контур идеален, Нотт, не надо наговаривать, — отозвался Забини, бережно поправляя манжеты. На его лице блуждала абсолютно довольная, сытая улыбка. — У нас на террасе всё прошло по высшему разряду высшего общества. Астория... она как фарфор. Мой первый раз с ней был похож на трансфигурацию высшего порядка. Медленно, чертовски эстетично, под шотландскими звёздами. Правда, когда туман поднялся, она жутко смутилась и пыталась закопаться в мой смокинг. Все повернулись к Невиллу Лонгботтому, который сидел тише травы, увлечённо изучая дно своего кубка с чаем. Его лицо по цвету могло конкурировать с парадной мантией Гарри. — Лонгботтом, не молчи, — Драко искоса посмотрел на гриффиндорца, и в его взгляде больше не было прежней чистокровной спеси — только мужское, боевое уважение. — Как там Астрономическая башня? Лунные тельцы пели? Невилл судорожно сглотнул, поднял глаза и честно, открыто улыбнулся. — Пели, Малфой. И омела зацвела. Полумна... она потрясающая. Без всяких ваших шёлковых штучек и галстуков. Всё было так... правильно. Будто мы действительно заземлили всю ту боль, что была в этой башне со времён Снейпа и Дамблдора. Она просто обняла меня, и... в общем, мужской пакт мы выполнили. В Кабинете на секунду повисла тихая, взрослая и очень правильная тишина. Пять парней, ещё год назад готовых перегрызть друг другу глотки на факультетских дуэлях, сейчас сидели за одним столом, связанные одной большой, грешной и одновременно чистой тайной. Драко Малфой медленно поднял свой кубок с остывшим эспрессо, обводя взглядом Поттера, Уизли, Забини, Нотта и Лонгботтома. — Ну что, Комитет... — Драко едва заметно, но искренне улыбнулся. — За заново отстроенный фундамент Хогвартса. И за то, чтобы наши отчёты для Макгонагалл сегодня заполнялись сами собой. Потому что лично у меня руки до сих пор дрожат. Пять кубков с глухим звоном сошлись в центре стола. Мужской манифест был официально закрыт, а впереди их ждал долгий, ленивый майский день и женщины, ради которых этот замок действительно стоило поднять из руин.