Сломанные палочки

Предупреждение Нарциссы материализовалось с пугающей, чисто слизеринской точностью ровно через сорок восемь часов. Шотландский туман, который ещё недавно казался влюблённым парам убаюкивающей ширмой, внезапно превратился в плотную, удушливую гарь. Магический контур защиты Хогвартса, заново отстроенный Комитетом, не просто задрожал — он взорвался изнутри, в самом уязвимом месте. Всё началось за два часа до рассвета. Теодор Нотт и Блэйз Забини ворвались в Кабинет Старост без стука, напрочь проигнорировав фиолетовый контур защиты тридцать шестого уровня, который Драко круглосуточно держал на двери. На Тео не было парадной мантии — его рубашка была разодрана на плече, а пальцы сжимали палочку так, что побелели суставы. — Малфой, поднимай Грейнджер, — хрипло выдохнул Тео, тяжело дыша. — У нас крыса. И эта крыса открыла южные шлюзы подземелий для радикалов из Италии и остатков егерей. Через десять минут Слизеринская гостиная превратилась в импровизированный зал военного трибунала. У камина, на том самом персидском ковре, где ещё две ночи назад Пэнси Паркинсон пила кофе, сейчас сидел связанный шёлковыми путами заклинания Инкарцеро Урхарт — семикурсник со Слизерина, чья семья была тесно связана с итальянским подпольем леди Забини. Его лицо было бледным, а из разбитой губы сочилась кровь. Вокруг него стоял весь Комитет. Гарри Поттер, наспех накинувший аврорскую куртку поверх пижамы, держал палочку у горла пленного. Гермиона стояла чуть позади Драко, судорожно сжимая его локоть, пока сам Малфой медленно прохаживался перед связанным сокурсником. — Кто дал тебе портключ, Урхарт? — голос Драко походил на шорох замерзающего льда. В его глазах не осталось и следа от недавней мягкости. — Моя мать предупреждала, что радикалы будут действовать через подклады. Что ты принёс в замок? Урхарт сплюнул кровь на ковёр и дико, безумно оскалился, глядя прямо на Гермиону: — Ты продался грязнокровке, Малфой! Твой отец гниёт в Азкабане, а ты лижешь руки Поттеру и Грейнджер! Поздно допрашивать. Они уже здесь. Фамильные безделушки леди Забини отлично резонируют с древней тёмной магией этих стен. Сами подземелья сейчас сожрут вас! Блэйз Забини при этих словах мгновенно побелел. Он сделал шаг вперёд, перехватывая палочку: — Моя мать… Она всё-таки прислала свои проклятые артефакты через тебя? Что ты активировал, ублюдок?! Но ответить Урхарт не успел. Стены Слизеринской гостиной содрогнулись от мощнейшего глухого удара. Зеленоватая вода Чёрного озера за гигантскими окнами подземелий внезапно окрасилась в багровый цвет — защитный купол Хогвартса треснул со стороны винных погребов. — Это не просто егери, — Гарри Поттер мгновенно перехватил командование, его аврорские инстинкты сработали безупречно. — Это штурмовая группа чистокровных радикалов. Они бьют прицельно по Комитету. Хотят уничтожить символ нового Министерства. Замок закричал. Проснулись портреты, завыла сирена Высшей защиты, а со стороны Астрономической башни послышались первые взрывы заклинаний Бомбарда Максима. Нападавшие действовали жестоко и тихо — они использовали шёлк с наложенными ментальными проклятиями, отравленные клинки и высшую итальянскую некромантию, которая обходила стандартные щиты Министерства. — Комитет, слушать мою команду! — Джинни Уизли, выскочившая в коридор в боевой квиддичной форме, вскинула палочку. — Разделяемся по оборонительным зонам! Рон, Невилл, Полумна — держите верхние этажи и Астрономическую башню, не дайте им спуститься к спальням младших курсов! Блэйз, Астория, Пэнси — эвакуация подземелий! — Грейнджер, ты остаёшься со мной, — Драко мёртвой хваткой сжал руку Гермионы, увлекая её в сторону Кабинета Старост, где был развёрнут главный рунический узел управления защитой замка. — Поттер, прикрой южный коридор третьего этажа! Штурм был яростным. В коридорах, пахнущих вековой пылью и свежей гарью, завязался жестокий ближний бой. Радикалы в черных шелковых масках действовали безжалостно, но они не учли одного: Комитет самоуправления не просто строил этот замок — они знали каждый его потайной ход, каждую трещину в граните. Блэйз Забини и Теодор Нотт устроили нападавшим настоящую слизеринскую мясорубку прямо в узких проходах подземелий. Тео, чья шея всё ещё хранила царапины Пэнси, орудовал фамильной некромантией Ноттов, выставляя щиты из чистого праха, а Блэйз, сжигаемый яростью из-за предательства матери, без разбору обрушивал на нападавших проклятия итальянской школы магии. Пэнси и Астория слаженно прикрывали их тыл, возводя стены из трансфигурированных камней. На верхних ярусах Невилл Лонгботтом, используя свою гербологическую магию, заставил цветущую омелу и корни гремучей ивы прорасти сквозь готические окна, намертво блокируя егерей на подступах к Большому залу. Полумна шла рядом с ним, её серые глаза были абсолютно холодными, а её заклинания, непредсказуемые и чистые, сбивали нападавших с ног десятками. Драко и Гермиона прорывались к главному руническому залу, когда из темноты готической арки перед ними выросли трое магов в черных масках. Один из них взмахнул рукой, и в сторону Гермионы полетело тонкое, как паутина, фиолетовое лассо — то самое проклятие шёлковой петли, о котором предупреждала Нарцисса. — Протего Тоталум! — выкрикнула Гермиона, выставляя щит, но заклинание радикалов, подпитанное кровной магией, начало разъедать её защиту. — К ней не прикоснёшься, тварь! — взревел Драко. Он шагнул вперёд, заслоняя её своим телом. Его палочка двигалась с бешеной, смертоносной скоростью. Наплевав на министерские регламенты и запреты на тёмную магию, Малфой обрушил на нападавших фамильное проклятие Блэков. Из кончика его палочки вырвался поток черного, яростного пламени, который мгновенно разорвал шёлковую петлю и впечатал лидера штурмовой группы в гранитную стену, ломая его кости с отчетливым хрустом. Второго нападавшего Гермиона точным, тактическим ударом Сектумсемпры лишила возможности держать палочку. Третий, оценив расклад и увидев бегущего на подмогу Гарри Поттера, спешно аппарировал, нарушая контур замка через пробитую брешь. Драко тяжело дышал, его платиновые волосы прилипли ко лбу, а на рубашке осела копоть от чёрного огня. Он резко повернулся к Гермионе, хватая её за плечи и лихорадочно осматривая: — Ты цела? Грейнджер, отвечай мне! Тебя задело?! Гермиона, чьё лицо было испачкано сажей, посмотрела на него — в её глазах не было страха. Только та самая несокрушимая гриффиндорская отвага и безграничная любовь. Она прижалась своей ладонью к его бешено бьющемуся сердцу. — Я цела, Драко. Благодаря тебе. Твоя мама была права — они целились в меня. Но они забыли, кто теперь защищает этот замок. Гарри Поттер подбежал к ним, на ходу отправляя патронуса Кингсли: — Подземелья зачищены. Забини и Нотт взяли выживших. Штурм отбит, Комитет удержал Хогвартс. Но это только начало, Малфой. Старые роды объявили нам войну. Драко медленно повернул голову к Поттеру, и его лицо снова превратилось в маску безупречного, опасного лорда. Он крепко сжал руку Гермионы, чувствуя, как в его кармане греется лавандовая шкатулка с кашмирскими сапфирами. — Они хотели войны, Поттер? — тихо, но с леденящей душу уверенностью произнёс Драко. — Они её получат. Но теперь защищать этот мир будем мы. По нашим собственным правилам. Трещина в южных шлюзах оказалась лишь началом. К полудню небо над Хогвартсом окончательно заволокло свинцовыми тучами, а защитный купол, пробитый в подземельях, начал осыпаться мерцающими осколками. Радикалы отступили, но датчики Комитета в Кабинете Старост фиксировали: к границам антиаппарационного барьера стягивались новые отряды чистокровных фанатиков и наёмников из Европы. Замок больше не был безопасным убежищем для детей. Большой зал превратился в бурлящий улей. Гермиона Грейнджер, несмотря на бледность после ночного боя, чётким, командирским голосом координировала потоки студентов. Камины вспыхивали зелёным пламенем каждую секунду — младшие курсы организованно эвакуировали прямо в безопасные контуры Министерства и охраняемые дома в Хогсмиде. — Быстрее, быстрее! Слизеринцы, не растягивать колонну, держитесь за старшекурсников! — Джинни Уизли и Пэнси Паркинсон стояли у главного входа, проверяя списки. Юношеский пакт о весёлых праздниках был окончательно переписан войной: сейчас девочки работали как единый слаженный механизм. Блэйз Забини и Теодор Нотт дежурили у выходов, их палочки были наготове. Эвакуация замка шла по высшему тактическому разряду, который Комитет разрабатывал на случай худшего сценария. Когда последние первокурсники исчезли в изумрудном пламени камина, Невилл Лонгботтом медленно подошёл к Гарри и Драко. В его руках был зажат тяжёлый, покрытый рунами гербологический секатор, а за поясом поблёскивала рукоять меча Гриффиндора. Рядом с ним стояла Полумна, на удивление собранная, в её руках была древняя оборонительная сфера Когтеврана. — Мы остаёмся, — ровно произнёс Невилл. В его голосе больше не было и капли той детской неуверенности. Это был голос человека, который лично убил Нагайну. — Кто-то должен удерживать главный рунический узел Хогвартса и координировать корни Гремучей ивы, пока вы будете проводить зачистку снаружи. Замок не выдержит второго прямого штурма, если им никто не будет управлять изнутри. Гарри шагнул вперёд, крепко пожимая Невиллу руку: — Ты уверен, Нев? Если они прорвут периметр... — Не прорвут, Поттер, — Полумна мягко улыбнулась, её серые глаза сияли абсолютным, звенящим спокойствием. — Корни земли здесь очень глубокие. Нарглы улетели, оставив замок нам. Мы с Невиллом присмотрим за домом. Главное — найдите тех, кто прислал шёлк и проклятия. Зачистите подполье. Драко Малфой молча посмотрел на Лонгботтома, а затем коротко, по-мужски кивнул ему. Чистокровный снобизм Малфоев окончательно умер этой ночью: перед ним стоял истинный защитник Хогвартса. Кабинет директора встретил лидеров Комитета запахом остывшего чая и пороха. Минерва Макгонагалл стояла у окна, её шотландская мантия была заляпана сажей, а пальцы крепко сжимали палочку. На её стареющем, но величественном лице читалась суровая, вековая решимость. Гермиона, Драко и Гарри остановились перед её столом. — Профессор, эвакуация студентов завершена на девяносто восемь процентов, — отчиталась Гермиона, её голос слегка дрогнул. — Но Хогвартс... защитные щиты истощены. Нам нужно покинуть замок, чтобы увести удар от шорских стен. Макгонагалл медленно повернулась к ним. Её взгляд задержался на сжатых руках Драко и Гермионы, затем перевёл на аврорскую куртку Поттера. — Вы проделали невероятную работу, Комитет, — тихо, но гордо произнесла Директор. — Вы отстроили эти стены и вдохнули в них жизнь. Но мисс Грейнджер права. Сейчас Хогвартс — это мишень для тех, кто ненавидит новый мир. Радикалы бьют по вам, потому что вы — будущее этой страны. Она подошла ближе и положила свои ладони на плечи Гарри и Драко. — Я даю вам официальное разрешение Министерства и администрации школы. Покиньте замок. Выходите за пределы барьера и начните зачистку чистокровного подполья. Выслеживайте их базы, их ядовитые артефакты, их итальянские контакты. Гарри, твои авроры уже получили приказ. Драко... твоя мать прислала мне сову. Я знаю, кто стоит за Урхартом. Действуйте без оглядки на старые законы. Спасите наше будущее. Они спускались к запретному лесу через потайной ход под статуей ведьмы. Плотный туман снова окутывал шотландские холмы, но теперь это был туман войны. У самой границы Запретного леса, под раскидистыми ветвями вековых дубов, их ждал Хагрид. Огромный лесничий стоял, опершись на гигантский топор, а рядом с ним глухо рычал Клыкарь. За его спиной в полумраке леса угадывались мощные, мускулистые силуэты кентавров и тяжёлое дыхание Фестралов. — Гарри! Гермиона! — Хагрид сделал шаг навстречу, его борода была растрёпана, а в глазах блестели слёзы ярости. — Эти твари... эти егери в чёрных масках... они пытались поджечь мои питомники на опушке! Они думали, что старый Хагрид испугается их итальянских проклятий? Великан перевёл взгляд на Драко. Малфой инстинктивно подобрался, помня историю с Клювокрылом, но Хагрид лишь тяжело опустил свою огромную ладонь на его плечо, едва не впечатав парня в землю. — Нарцисса прислала весть, Малфой, — прогудел Хагрид. — Ты защитил Грейнджер. Ты поступил как настоящий мужчина. Кентавры видели знамения на небе — луна окрасилась в синий цвет, цвет твоих сапфиров. Лес на вашей стороне. Хагрид повернулся к лесной чаще и издал оглушительный, пронзительный свист. Через секунду из тумана выбежали три великолепных, мощных Фестрала, их крылья шумно рассекали воздух. — Они вывезут вас за антиаппарационную зону, прямо к границам Мэнора и координационным точкам Аврората, — Хагрид утер слезу огромным кулаком. — Езжайте, ребята. Зачистите эту нечисть. А мы с Невиллом тут такую гербологическую оборону устроим, что ни одна чистокровная крыса сквозь корни не пролезет! Драко помог Гермионе забраться на спину крылатого существа. Её винное платье, теперь порванное на подоле и испачканное гарью, развевалось на ветру. Сам Малфой легко вскочил на второго Фестрала, перехватывая палочку. Гарри, Джинни, Тео и Пэнси уже седлали своих зверей. — Ну что, Комитет, — Драко посмотрел на удаляющиеся башни Хогвартса, где на самой вершине Астрономической башни уже разгорался защитный изумрудно-синий огонь Невилла и Полумны. — Время мирных регламентов официально истекло. Начинаем зачистку. Фестралы резко взмахнули мощными крыльями, отрываясь от шотландской земли и унося Комитет самоуправления навстречу их первой настоящей, взрослой битве за право любить и жить по собственным правилам. ~~~~~~~ Фестралы бесшумно опустились на мшистую поляну в самой глубине Запретного леса, едва перелетев черту антиаппарационного барьера Хогвартса. Замок остался позади — окутанный туманом, ощетинившийся корнями и сияющий защитным огнём Невилла и Полумны. Здесь, под вековыми соснами, пахло сырой землёй, хвоей и надвигающейся грозой. Это была их последняя тайная встреча. Точка невозврата, где единый Комитет самоуправления должен был разделиться на боевые тактические группы, чтобы начать зачистку чистокровного подполья. Пэнси Паркинсон едва держалась на ногах. Её форма была разорвана на рукавах, а руки мелко дрожали от ментального истощения — удерживать щиты против высшей некромантии егерей в подземельях стоило ей слишком многих сил. Астория Гринграсс, всегда казавшаяся самой хрупкой и канонично нежной среди слизеринок, вдруг шагнула вперёд с удивительной, ледяной уверенностью. Она накинула на плечи подруги свою тяжёлую дорожную мантию и крепко обняла её за плечи, закрывая от холодного лесного ветра. — Всё, Пэнс, выдохни. Твой раунд окончен, — твёрдо произнесла Астория, и в её серых глазах мелькнул стальной блеск рода Гринграсс. — Я увожу её в наше родовое поместье в Уэльсе. Мой отец сохранил нейтралитет, и там выставлены древние щиты, которые не пропустит ни один итальянский артефакт. Пэнси будет под моей личной защитой. Если хоть одна крыса из подполья сунется туда — она узнает, что такое боевая магия Гринграссов. Пэнси благодарно уткнулась носом в её плечо, судорожно сжимая в кармане шёлковый галстук Тео. Чуть поодаль, опершись на ствол старой сосны, Блэйз Забини и Теодор Нотт уже развернули прямо в воздухе светящуюся карту магических связей. Чернильные линии пульсировали, соединяя фамильные гербы старых семей Британии и Европы. — Урхарт был лишь пешкой, — Тео нервно крутил в пальцах сигариллу, не зажигая её. Его взгляд был прикован к родовому древу Забини. — Портключ в подземелья был активирован через итальянский шёлк. Блэйз, твоя матушка превзошла сама себя. — Она совершила фатальную ошибку, — Блэйз Забини хищно прищурился, и его холёный лоск окончательно сменился жестокой решимостью. На его губах застыла опасная ухмылка. — Она думала, что её связи в Риме защитят её. Мы с Тео отправляемся по безопасным контурам в Лондон, а оттуда — прямиком на конспиративные квартиры радикалов. Мы вычислим каждого, кто спонсировал этот штурм. Я лично перекрою все финансовые каналы моей матери и заставлю её лоялистов захлебнуться собственным ядом. Тео обеспечит архивную поддержку — у Ноттов есть компромат на каждую чистокровную семью, которая пыталась играть в возрождение Лорда. Рон и Джинни Уизли проверяли ремни на своих походных сумках. Для них эта битва была личной — они защищали не просто Комитет, они защищали свою семью. — Мы возвращаемся в Нору, — Рон посмотрел на Гарри и Гермиону, его лицо было суровым и повзрослевшим. — Папа уже поднял на ноги весь Отдел магического правопорядка. Мама готовит Нору к осаде — туда перевезут часть эвакуированных детей. Мы с Джинни соберём гриффиндорский резерв. Если радикалы думают, что они могут безнаказанно атаковать наших друзей, то Уизли покажут им, как горит гриффиндорское пламя на поле боя. Джинни подошла к Гермионе и крепко, до хруста в костях, обняла её: — Будь осторожна, Грейнджер. Приглядывай за Малфоем — он хоть и стал похож на мужчину, но его слизеринские замашки иногда требуют хорошего гриффиндорского пинка. Ждём от вас вестей из Мэнора. Блэйз взмахнул палочкой, и посреди поляны вспыхнул небольшой, уютный костёр. Магия пламени была чистой, без гари и копоти — она дарила ровный янтарный свет, разгоняя лесную темень. Девять лидеров Комитета самоуправления сели в круг прямо на траву и поваленные бревна. В воздухе висело тяжёлое, но удивительно правильное молчание. Рон достал из походной сумки заветную флягу «Огденского» и, сделав первый глоток, передал её по кругу. — Знаешь, Поттер, — Рон хмыкнул, вытирая губы рукавом, — если бы мне на третьем курсе сказали, что я буду сидеть в Запретном лесу, пить виски из одной бутылки с Малфоем и при этом не пытаться проклясть его слизняками… я бы добровольно сдался в больницу Святого Мунго. — Уизли, твоя ментальная стабильность всегда вызывала у меня вопросы, — лениво отозвался Драко. Он сидел, прижав Гермиону к своему боку и надёжно укутав её в свою тяжёлую тёмно-зелёную мантию. Его рука собственнически лежала на её талии, а пальцы лениво перебирали каштановые кудри. — Но должен признать, твой правый хук в подземельях сегодня был почти… аристократичным. На секунду мне даже показалось, что в тебе проснулась благородная кровь чистокровных Пруэттов. — Полно тебе, Малфой, — рассмеялась Джинни, подбрасывая в огонь сухую сосново-кедровую ветку. — Рон просто защищал склад школьных запасов еды, который эти егери едва не взорвали. Это были чистые животные инстинкты. Смех — дружный, громкий и такой родной — эхом покатился по верхушкам сосен. Смущение, страх и копоть ночного боя на мгновение отступили, оставляя лишь звенящую, острую теплоту момента. Пэнси Паркинсон, всё ещё бледная, утомлённо положила голову на плечо Астории и слабо улыбнулась, глядя на Гермиону: — Грейнджер, пообещай мне одну вещь. Когда мы зачистим эту нечисть, и ты наконец возглавишь какое-нибудь занудное министерское управление… отмени эти чертовы утренние проверки в семь утра. Это единственное, что меня по-настоящему пугает в новой эпохе. Гермиона, гревшая ладони о чашку с тёплым отваром вербены, тихо рассмеялась. На её глазах блеснули непролитые слёзы — не от страха перед штурмом, а от щемящего чувства единения. — Я подумаю над твоим предложением, Паркинсон. Но только если ты пообещаешь больше не использовать архивные свитки вместо простыней. — Эй, это был тактический контур приватности! — шутливо возмутился Теодор Нотт, шумно затягиваясь сигариллой, и тут же получил лёгкий тычок под рёбра от Блэйза. Гарри Поттер, крутивший в руках палочку из остролиста, посмотрел на пламя, а затем обвёл взглядом каждого из сидящих. Его голос стал тише и серьёзнее. — Мы изменили этот замок, парни. И мы изменили друг друга. Я всю жизнь думал, что Хогвартс — это просто стены, которые нужно защищать от Тёмного Лорда. Но этой ночью я понял… Хогвартс — это то, что происходит между нами прямо сейчас. И что бы ни случилось завтра за пределами этого леса… старый мир больше не вернётся. Мы стали семьёй. Странной, наполовину слизеринской, наполовину гриффиндорской, безумной, но семьёй. Блэйз Забини поднял кубок с виски, его холёное лицо в свете костра казалось невероятно искренним. — За Комитет без галстуков. За то, чтобы выжить. — И за то, чтобы Малфой наконец купил Грейнджер нормальную расчёску, а то её кудри скоро захватят весь Аврорат, — вставил Рон, замирая с улыбкой. — Уизли, — Драко опасно прищурился, но в его серых глазах плясали тёплые искры. — Тебе повезло, что моя палочка сейчас настроена исключительно на итальянских радикалов. Они допили флягу до конца, делясь последними крошками тепла. Гермиона крепче прижалась к Драко, чувствуя под своей ладонью сумасшедшее, ровное биение его сердца. Страха больше не было. Накатывала тихая, абсолютная уверенность: они выстоят, потому что на руинах прошлого они отвоевали самое главное — друг друга. Когда костёр на опушке Запретного леса уже начал подёргиваться сизым пеплом, а Рон Уизли бережно прятал пустую флягу обратно в походную сумку, над кронами сосен послышался тихий, свистящий шёлковый звук. Это была не боевая сипуха Малфоев и не министерский почтовый сыч. Прямо в центр затухающего круга, плавно покачиваясь на потоках тёплого воздуха, опустился изящный белоснежный конверт. От него веяло тонким, едва уловимым шлейфом аромата лаванды Прованса, дорогой пудры и морского бриза Южной Франции — фирменный почерк Флёр Делакур-Уизли. — О, — Рон замер, протягивая руку и перехватывая письмо. — Это от Флёр. Билл передал ей защитный амулет ещё до того, как радиальные контуры начали рушиться. Развернув пергамент, пахнущий мирной, далёкой жизнью, Рон начал читать вслух, пока весь Комитет — гриффиндорцы и слизеринцы — затаив дыхание, слушали этот неожиданный манифест поддержки с континента. «Дорогие мои, отважные друзья. Я пишу эти строки, уже находясь на борту ночного французского дирижабля, летящего над Ла-Маншем. Билл настоял на моей срочной эвакуации, как только первые отголоски итальянского заклинания шёлковой петли коснулись защитных контуров нашей ракушки. Но вы знаете характер Делакур — я уезжаю не для того, чтобы прятаться за стенами родительского поместья. Британия захлёбывается в остатках чистокровного безумия, но старые европейские семьи забыли, что магия Вейлы и французское министерское подполье умеют защищать свои пакты не менее жёстко, чем ваш тактический Аврорат. Я отправляюсь в Париж и Лион, чтобы лично поднять наши семейные связи. Мой отец уже созывает экстренный консилиум Министерства Магии Франции. Мы перекроем южные каналы снабжения для радикалов леди Забини. Если европейское подполье думает, что сможет безнаказанно душить Хогвартс своими отравленными артефактами — они сильно недооценивают ярость французских шёлков. Ронни, дорогой, приглядывай за Джинни и мамой в Норе. Гарри, Гермиона... Драко... ваша ночь в Кабинете Старост была прекрасным началом новой эпохи, и я сделаю всё, чтобы никто не посмел осквернить этот лавандовый рассвет. Ждите подкрепления с континента. Пакт Серебряной реки активирован. С любовью и верой в победу, ваша Флёр». Рон медленно опустил письмо, на его губах появилась гордая, тёплая ухмылка. — Ну надо же... Французское министерское подполье. Похоже, леди Забини крупно влипла, раз за дело взялась моя невестка. Когда Флёр злится, у неё даже боевые заклинания выходят с вейловским огоньком. Блэйз Забини лениво прищурился, потирая царапину на губе: — Твоя французская родственница обладает потрясающим тактическим чутьём, Уизли. Если она перекроет поставки через Лион, у радикалов моей матушки не останется золота даже на то, чтобы оплатить портключи до Лондона. Это идеальный шах и мат. Гермиона улыбнулась, сильнее прижимаясь к плечу Драко. Тёплая нота от Флёр, прилетевшая прямо перед расставанием, окончательно замкнула их кольцо обороны. Теперь они знали точно: за их спинами стоял не просто Запретный лес и разрушенные стены школы — за них дышала вся магическая Европа. Буря, бушевавшая над кронами деревьев, больше не казалась им неодолимой. Они были готовы. Когда костёр угас, превращаясь в багровые угли, тучи над лесом разорвала первая молния. Раздался оглушительный раскат грома. Белоснежный пергамент Флёр, пахнущий лавандой Прованса, был бережно спрятан, оставив в сердцах уходящих острую, звенящую уверенность: континентальные шёлка Делакур уже плетут ловушку для итальянских радикалов. Время вышло. Буря началась. — По пора, — скомандовал Драко, поднимаясь и увлекая за собой Гермиону. Разделение произошло мгновенно и слаженно, как по нотам: Астория и Пэнси аппарировали первыми с глухим щелчком, направляясь в безопасное убежище Гринграссов в Уэльсе, закрытое от любых ментальных атак. Тео и Блэйз растворились в воздухе мгновением позже, унося с собой карту кровных связей, чтобы начать финансовую зачистку подполья под тактическим прикрытием заблокированных Флёр лионских каналов. Рон и Джинни взмыли в небо на мётлах, взяв курс на сияющие вдали огни Норы, чтобы готовить гриффиндорский резерв и крепить тыл. А далеко вверху, на ощетинившейся древними корнями Астрономической башне, Невилл и Полумна уже зажигали защитный изумрудно-синий огонь Хогвартса, оставаясь надёжными стражами опустевшего, но непокорённого замка. На поляне остались только трое. Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Триада нового Министерства, скреплённая шёлковым платьем, аврорской сталью и платиновым манифестом. Они оседлали оставшихся Фестралов. Гарри летел впереди, указывая путь своим аврорским маяком. Драко держал Гермиону впереди себя, его сильные руки уверенно сжимали поводья существа, а его грудь служила ей надёжным щитом от встречного ледяного ветра. Они направлялись прямиком в Малфой-Мэнор. Туда, где Нарцисса уже открыла тайные сейфы Блэков, где кашмирские сапфиры ждали свою новую леди и где при поддержке французского подполья должен был решиться главный исход этой войны.