Радикальный союз

Дождь над Уилтширом превратился в ледяной ливень, барабанящий по высоким стрельчатым окнам Малфой-Мэнора. В Главном холле усадьбы пахло озоном, сырым гранитом и закипающим зельем — тем самым, которое Нарцисса варила вручную в серебряном котле, игнорируя домашних эльфов. Она не стала дожидаться, пока Триада окончательно восстановит силы после тяжелой ночи. Нападение Лоуренса на Нору и засада на её сына сорвали последние предохранители, которые удерживали леди Малфой в рамках «политического нейтралитета». Нарцисса выросла под фамилией Блэк, и когда её семье угрожало истребление, она возвращалась к магии, от которой содрогался даже Азкабан. Драко и Гермиона спустились в холл одновременно с Гарри, который всё ещё слегка пошатывался, но уже крепко сжимал свою палочку из остролиста. Гермиона сразу заметила изменения: воздух в замке стал густым, тяжёлым, а портреты предков Малфоев вдоль стен замерли, испуганно прижавшись к краям своих рам. Нарцисса стояла в центре рунического круга, высеченного прямо на зеркальном паркете. Её синее шёлковое платье было заменено на глухую боевую мантию из чёрной кожи дракона, расшитую серебряными нитями по подолу. На её левой руке, чуть выше запястья, слабо пульсировала старая татуировка — герб рода Блэк, который не проявлялся со времён её замужества. — Мама? Что здесь происходит? — Драко мгновенно оценил обстановку, его рука инстинктивно легла на талию Гермионы, чувствуя, как серебряная печать на её руке начинает предупреждающе покалывать. — Происходит то, что должно было произойти ещё шесть лет назад, Драко, — Нарцисса даже не повернула головы. Она сделала резкий надрез на ладони ритуальным кинжалом из гоблинской стали и позволила трём каплям крови упасть в центр круга. — Ваш Комитет слишком долго играет в законность. Вы пытаетесь судить предателей по правилам Министерства, которое сами же признали прогнившим. Лоуренс использует методы Отдела тайн. Он бьёт шёлковыми петлями и некромантией Борджиа. Значит, мы ответим ему языком, который его предки учили на коленях. Земля под Мэнором глухо содрогнулась. По стенам побежали фиолетовые искры — древняя, законсервированная защита Блэков, Пакт Отречения, пришла в действие. Наружный периметр усадьбы захлопнулся наглухо. Теперь сюда не могла проникнуть ни одна живая душа, включая министерских сов и высших ликвидаторов заклятий. Мэнор превратился в неприступную цитадель. — Леди Нарцисса, это же магия высшего запрета, — Гермиона сделала шаг вперёд, её аналитический ум мгновенно распознал структуру рун на полу. — Если вы активируете кровный призыв Рода, Комитет потеряет легитимность. Министерство обвинит нас в использовании темнейших практик! Нарцисса наконец повернулась к гриффиндорке. Её взгляд был холодным, как ледник. — Мисс Грейнджер, легитимность нужна живым. Мертвецам в Азкабане она без надобности. Лоуренс координировал штурм Норы через старые чистокровные семьи, которые делают вид, что подчиняются вашему Новому Министерству. Нотты, Розье, остатки Лестрейнджей… они думают, что могут сидеть в своих поместьях и тайно спонсировать ликвидаторов. Я лишу их этой иллюзии. Нарцисса взмахнула палочкой, и из глубины библиотеки в холл влетел массивный фолиант в переплёте из потемневшей человеческой кожи — Генеалогическое Древо Двадцати Восьми. Книга Священных двадцати восьми родов Британии. — Каждая чистокровная семья связана кровными узами с домом Блэк через браки и союзы, — Нарцисса прижала окровавленную ладонь к раскрытой странице, где золотыми нитями были вплетены имена тех, кто тайно поддерживал Лоуренса. — Сангвис ревокат! Слова заклинания прозвучали как удар колокола. Золотые нити на страницах книги начали стремительно чернеть, обугливаясь на глазах. — Что ты делаешь? — выдохнул Драко, чувствуя, как его собственный перстень-печатка на пальце нагревается до предела. — Я активирую Кровный Бойкот, — жёстко ответила Нарцисса. — Прямо сейчас во всех поместьях, чьи хозяева приложили руку к заговору Лоуренса, гаснут родовые камины. Их защитные щиты аннулированы моей кровью. Их гоблинские сейфы в Гринготтсе заблокированы до тех пор, пока они не выдадут Лоуренса или не умрут от истощения магии. Я перекрыла им кислород. У них есть два часа, чтобы предать своего нового лидера, иначе их роды прервутся сегодня к полудню. Гарри Поттер, стоявший у колонны, криво усмехнулся. Гриффиндорская мораль внутри него должна была протестовать, но воспоминание о фиолетовой нити, выжигающей его легкие, и горящей Норе заставило его промолчать. — Радикально, — коротко бросил Поттер. — Но эффективно. Мы выкурим Лоуренса из его норы без единого министерского ордера. Нарцисса сошла с рунического круга, её шаг был твёрдым, а экспрессия на лице не оставляла сомнений — она вернула себе статус самой опасной женщины магической Британии. Она подошла к Триаде, останавливаясь прямо перед Драко и Гермионой. — Лоуренс думает, что он контролирует время через маховик высшего порядка леди Забини. Но маховик требует колоссального количества энергии для запуска, которую можно взять только в одном месте — в Зале Смерти Отдела тайн, — Нарцисса посмотрела на Гарри. — Поттер, ваши авроры куплены. Половина Комитета заблокирована у Норы, разгребая последствия штурма. Вы пойдёте в Министерство втроём. Она протянула Драко три небольших серебряных флакона с тёмной, почти чёрной жидкостью. — Это Слёзы Вальбурги — ментальный блокиратор. Выпьете перед входом в Отдел тайн. Ни одно заклинание Лоуренса, ни один его шёлковый шнур не сможет зацепить ваш разум или кровь. Вы будете невосприимчивы к его магии в течение часа. Драко взял флаконы, его пальцы коснулись руки матери. Он увидел в её глазах не только ледяную решимость, но и ту самую глубокую, затаённую нежность, ради которой она когда-то перешагнула через труп Волан-де-Морта в Запретном лесу. — Спасибо, мама, — тихо сказал Драко. Гермиона подошла к Нарциссе ближе, её серебряная печать на левой руке мягко запульсировала, словно подтверждая их негласный пакт. — Мы остановим его, леди Нарцисса. Маховик не будет запущен. — Я знаю, мисс Грейнджер. Потому что если вы проиграете, мне придётся сжечь это Министерство вместе со всей Британией, — Нарцисса отступила назад, взмахивая палочкой. Тяжёлые дубовые двери Мэнора с грохотом распахнулись, открывая вид на бушующую бурю. — Портключ до Отдела тайн активирован в камине Малой библиотеки. Идите. И помните: дом Малфоев больше не берёт пленных. ~~~~~~~~~~ Пока камины Малой библиотеки Мэнора разгорались яростным зеленым пламенем, готовые перебросить Триаду в Отдел тайн, зеркальная гладь связного артефакта Комитета на стене холла внезапно подернулась багровой дымкой. Послышался сухой, прерывистый треск — пробиваясь через Кровный Бойкот Нарциссы, на связь экстренно выходил Париж. Из рамы артефакта показалось лицо Кингсли Бруствера. Бывший министр магии выглядел изможденным, его парадная мантия была опалена, а за его спиной виднелись полуразрушенные готические своды французского Министерства магии. — Кингсли! Что произошло? — Гарри шагнул к зеркалу, забыв о недавней слабости. — Поттер, Лоуренс переиграл нас и на континенте, — голос Бруствера двоился из-за помех. — Час назад боевое крыло французских чистокровных радикалов, поддерживаемое министерскими перебежчиками, штурмовало подземные хранилища на Вандомской площади. Они действовали по той же схеме, что и в Лондоне — использовали синхронные шёлковые проклятия, блокирующие внутреннюю сеть Аврората. Французское Министерство парализовано. Магический Париж ввёл осадное положение. Гермиона мгновенно подбежала к Гарри, на ходу вытаскивая блокнот. — Но зачем Лоуренсу Париж? Хроновороты высшего порядка леди Забини создавались в Риме и Лондоне! — Париж был им нужен не ради хроноворотов, Гермиона, — Кингсли тяжело вздохнул, и на его лице отразился глубокий, многолетний страх. — Им нужен был Катализатор. Лоуренс охотится за оригинальными чертежами и деталями первого, самого мощного Маховика Времени, который когда-либо существовал в Европе. И эти чертежи хранились не в Отделе тайн. Они были спрятаны в личной парижской резиденции Николаса Фламеля, которую после его смерти опечатал лично Альбус Дамблдор. Лоуренс забрал их. Драко подошел со спины, сжимая в руке флаконы со «Слезами Вальбурги». Его лицо превратилось в каменную маску. — Чертежи Фламеля… — процедил Малфой. — Теперь всё сходится. Маховик высшего порядка, который они собрали вместе с Забини, без катализатора Фламеля мог перемещать мага максимум на несколько месяцев или лет назад с колоссальным риском расщепления. Но с формулами Фламеля… — С формулами Фламеля Лоуренс может совершить Абсолютный прыжок, — закончила Гермиона, её голос дрожал от осознания масштаба катастрофы. — Он не просто хочет вернуть 1998 год. Он хочет переписать ключевые точки всей современной истории магии. Он хочет вернуться в моменты, когда Дамблдор или Волан-де-Морт совершали свои главные стратегические шаги, и устранить их обоих еще до того, как они станут угрозой для его собственной концепции «Чистого Министерства». Лоуренс не возрождает Пожирателей смерти. Он строит Новую Империю Единоличной Власти. — Мы отследили его тактический след, — добавил Кингсли, прежде чем зеркало начало окончательно тускнеть под воздействием защиты Мэнора. — Лоуренс уже вернулся в Лондон. Он движется в Зал Смерти. Если он запитает маховик энергией Арки… время разорвется. Поторопитесь. Зеркало погасло. В холье Мэнора воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Нарцисса Малфой, внимательно слушавшая доклад Бруствера, медленно опустила палочку. — Дамблдор… — тихо, с горьким презрением произнесла она. — Старик до конца своих дней оставался верен себе. Прятал величайшие тайны мира по чужим углам, надеясь, что его гриффиндорские мальчики найдут их в нужный момент. Гарри резко обернулся к ней: — О чём вы, леди Нарцисса? Дамблдор защищал эти чертежи! — Дамблдор не просто защищал их, Поттер. Он ими пользовался, — Нарцисса сделала шаг к Триаде, и её глаза сузились. — Мой свояк, Сириус Блэк, перед тем как отправиться в Азкабан, успел передать мне часть семейных архивов. В них были записи о том, как Дамблдор в 1945 году, во время битвы с Грин-де-Вальдом, несколько раз пытался скорректировать временные линии. Он искал способ спасти свою сестру Ариану. И именно формулы Фламеля из Парижа помогли ему стабилизировать реальность, когда хроновороты начали выжигать пространство. Гермиона замерла, её палочка из виноградной лозы едва заметно задрожала. — Так вот почему Дамблдор так легко ориентировался в событиях… Вот почему он всегда знал, где и когда появится Том Реддл. Он видел эти линии. Он сам создал этот прецедент! — Да. Но Альбус понял, какую цену платит мир за каждую секунду измененного времени, и запечатал парижские архивы, — холодно отрезала Нарцисса. — Он думал, что Отдел тайн навсегда останется под контролем его верных авроров. Но он не учёл таких, как Джон Лоуренс — прагматиков, которые не верят ни в раскаяние Дамблдора, ни в величие Волан-де-Морта. Лоуренс взял лучшее от обеих сторон: древнюю чистокровную некромантию Рима и хроно-расчёты величайшего директора Хогвартса. Драко решительно перехватил свою палочку и повернулся к камину, где зеленое пламя уже ревело, готовое к переносу. — Хватит копаться в чужих могилах, — жёстко сказал Малфой. — Дамблдор мертв, Фламель мертв. А нам нужно вырвать этот чертов маховик из рук Лоуренса, пока он не стёр нас из памяти этого мира. Поттер, Грейнджер — пейте «Слёзы Вальбурги». Мы идем в Отдел тайн. Изумрудное пламя в камине взметнулось до самого потолка, заставив вековые дубовые балки Мэнора натужно затрещать. Но вместо того, чтобы увлечь Триаду в Отдел тайн, сеть Летучего пороха внезапно вытолкнула наружу человеческую фигуру. Из огня, кашляя от едкого зеленого дыма, на ковёр повалилась женщина. Её некогда безупречная боевая мантия Нового Министерства была разодрана на плече, серебряные волосы испачканы сажей, а на бледной щеке горел свежий, сочащийся кровью след от шёлкового проклятия. — Флёр! — Гарри бросился вперед, подхватывая её под руки и помогая подняться. Гермиона мгновенно взмахнула палочкой, шепча диагностические заклинания. Серебряная печать на её запястье, принявшая кашемировое тепло прошлой ночи, теперь отозвалась ровным, сильным исцеляющим импульсом, направленным на рану француженки. — Они… они заблокировали международную сеть, — тяжело дыша, выдохнула Флёр, её обычно мелодичный голос сорвался на хрип. Она судорожно вцепилась в лацканы мантии Гарри. — Кингсли не успел сказать вам всё. Париж пал, Гарри. Лоуренс не просто забрал чертежи Фламеля — его люди использовали кровь старых французских родов, чтобы активировать порталы прямо в сердце Лондона. Я едва успела прыгнуть в последний камин до того, как они запечатали Вандомскую площадь. Драко подошёл ближе, его лицо казалось высеченным из мрамора. Он протянул Флёр флакон с восстанавливающим зельем. — Блэйз? Что с Забини в Риме? — резко спросил он. — Блэйз удерживает подземелья Ватикана, но Лоуренса там уже нет, — Флёр жадно припала к флакону, и на её щеках проступил слабый румянец. — Маховик высшего порядка уже в Лондоне. Они перебросили его через изнанку Отдела тайн. Лоуренс стянул туда всех, кто остался от старых синдикатов. Это не просто заговор, Драко. Это полноценная оккупация. Не успела Флёр договорить, как по всему периметру Малфой-Мэнора завыли защитные чары. Пакт Отречения, активированный Нарциссой, завибрировал от мощного давления извне. Но это была не атака. Это был стук тех, кто пришёл драться на их стороне. Нарцисса взмахнула палочкой, ослабляя внутренний контур щитов ровно на тридцать секунд. Пространство холла разорвалось от серии синхронных аппарационных хлопков. Из дыма и искр один за другим начали появляться те, кто составлял костяк сопротивления Нового Министерства и выживших в утренней бойне: Джордж и Рон Уизли — их лица были черными от гари после защиты Норы. Рон сжимал в руках тяжелый аврорский палаш, а Джордж, несмотря на потерю половины семейного дела, смотрел на Драко с мрачной, не предвещающей ничего хорошего ухмылкой. Полумна Лавгуд — вопреки своей обычной отрешенности, она была в кожаных доспехах невыразимца, а её палочка была закреплена на запястье боевым ремешком. Остатки Комитета — пять высших ликвидаторов заклятий из Отдела тайн, преданных лично Гарри и Гермионе, чьи мантии были покрыты защитными рунами. — Нора выстояла, — коротко бросил Рон, встречаясь взглядом с Поттером. — Мама и папа в безопасности под защитой чар Фиделиус. Мы готовы, Гарри. Говори, куда бить. Холл Мэнора, некогда бывший цитаделью Пожирателей смерти, теперь превратился в штаб-квартиру тех, кто собирался спасти само время от уничтожения. Нарцисса Малфой стояла чуть поодаль, её царственная осанка и чёрная кожаная мантия внушали союзникам молчаливое уважение — все знали, что именно её Кровный Бойкот лишил Лоуренса поддержки чистокровных семей Британии. Драко вышел вперед, вставая рядом с Гермионой. В руке он сжимал серебряные флаконы со «Слезами Вальбурги». В эту секунду, глядя на разношерстную, но смертоносную армию в своем доме, он окончательно понял, что пути назад нет. — Слушайте меня все, — голос Драко разнесся по холлу, подкрепленный эхом родовой магии Мэнора. — Лоуренс в Зале Смерти. У него чертежи Фламеля и маховик Забини. Он собирается запитать артефакт через Арку Смерти. Если он это сделает, у нас не будет шанса исправить историю — нас просто сотрут. Гермиона шагнула вперед, её голос звучал твердо и чисто: — Ликвидаторы Комитета займутся внешним контуром Министерства. Рон, Джордж, Флёр — вы держите Атриум. Лоуренс перекроет лифты, так что прорываться придется через вентиляционные шахты Отдела тайн. Гарри, Драко и я идем напрямую в Зал Смерти. Гарри поднял свою палочку, и её кончик вспыхнул ярким, чистым золотым светом — сигналом к началу операции. — Мы доверились друг другу шесть лет назад, когда строили этот мир, — сказал Гарри, глядя на Рона, Флёр и Драко. — Сегодня мы докажем, что этот мир стоит того, чтобы за него умереть. Пейте зелье. Мы выдвигаемся. Пока Триада распределяла флаконы со «Слезами Вальбурги» среди штурмовой группы, зеркальная гладь связного артефакта снова пошла рябью. На этот раз из глубин магической сети пробивался сигнал, защищённый древними рунами Хогвартса. Над залом разнёсся сухой, строгий и до боли знакомый голос, который заставил Гарри, Рона и Гермиону мгновенно вытянуться в струну. Из тумана проступило лицо Минервы Макгонагалл. Великая ведьма и директор Хогвартса была в своей походной шотландской мантии, а её ведьминская шляпа была сдвинута чуть набок, обнажая седую прядь, перепачканную каменной пылью. За её спиной высились закопчённые, но нерушимые статуи хогвартских рыцарей — древняя стража замка была поднята. — Поттер! Грейнджер! Прекратите тратить время на пустые речи, у нас его нет, — резко бросила Минерва, и её шотландский акцент прозвучал как приказ на поле боя. — Лоуренс совершил тактическую ошибку, решив, что старая гвардия списана со счетов. Он заблокировал Министерство, но он забыл, что корни Ордена Феникса лежат глубже, чем министерские этажи. Гермиона шагнула к зеркалу: — Профессор, вы в безопасности? Хогвартс атакован? — Хогвартс неприступен, мисс Грейнджер. Пока я жива, ни один ликвидатор Отдела тайн не переступит черту Выручай-комнаты, — отрезала Макгонагалл. — Прямо сейчас я поднимаю тех, кто помнит, как пахнет порох девяносто восьмого. Орден Феникса мобилизован. Кингсли собирает остатки авроров на континенте, а здесь, в Британии, мы берём под контроль точки аппарации вокруг Косого переулка и подземные входы в Уайтхолл. На заднем плане за плечом Макгонагалл промелькнул силуэт профессора Флитвика, лихорадочно чертящего в воздухе защитные пентаграммы, и грозная фигура Чарли Уизли, который держал наготове цепи для укрощения драконов — старая гвардия не собиралась отсиживаться в кабинетах. Рон и Джордж переглянулись, когда за их спинами из каминного пламени Мэнора — вопреки всем запретам Нарциссы и чарам Фиделиус — с грохотом вывалились ещё две фигуры. Молли Уизли стояла на паркете библиотеки, тяжело дыша. Её вечный домашний фартук был сброшен, вместо него на ней была старая, поношенная, но крепкая боевая мантия времён Первой магической войны. В руке она сжимала палочку с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Следом за ней шёл Артур Уизли — его обычно добрые глаза за стеклами очков сейчас горели ледяной, несгибаемой решимостью. — Вы думали, мы останемся в Норе, пока наши дети идут под шёлковые петли Борджиа? — голос Молли звенел от ярости матери, чей дом едва не сожгли дотла. — Артур, запечатай камин с той стороны. Больше отступать некому. — Мама, тебе нельзя туда! — Рон сделал шаг навстречу, пытаясь перекрыть ей дорогу. — Там Отдел тайн, там некромантия и… — Замолчи, Рональд Билиус! — Молли резко осадила сына, и даже Драко Малфой инстинктивно сделал шаг назад от этой внезапной экспрессии. — Я похоронила одного сына в этой школе, и я не позволю какому-то министерскому выскочке стереть саму память о нём! Если Лоуренс хочет переписать историю, ему придётся сначала пройти через мой труп. Артур Уизли подошёл к Гарри и положил тяжелую ладонь ему на плечо. — Гарри, Билл и Перси уже связались с гоблинами Гринготтса. Подземные тележки и рельсы Отдела тайн под нашим контролем. Лоуренс думает, что забаррикадировал Атриум, но он не знает, сколько тайных ходов прорыто под Лондоном силами Министерства за последние тридцать лет. Мы прорвёмся снизу. В холле воцарилась секундная тишина, когда Молли Уизли повернулась лицом к Нарциссе Малфой. Две самые сильные женщины своих родов — одна гриффиндорская мать, потерявшая сына в огне войны, и другая, чистокровная леди Блэк, спасшая когда-то мир ради своего ребёнка, — встретились взглядами. Между ними не было прежней вражды. Был лишь один общий, монолитный враг, посягнувший на их настоящее. Нарцисса медленно склонила голову, признавая силу стоящей перед ней женщины. — Леди Уизли. Ваш муж прав. Подземные коммуникации — это их уязвимая точка. Мой Кровный Бойкот уже заставил Ноттов и Розье запереться в своих поместьях, они не придут на помощь Лоуренсу. Его силы ограничены только его ликвидаторами. — Тогда мы раздавим их, Нарцисса, — коротко и просто ответила Молли, впервые назвав её по имени. Драко переглянулся с Гермионой. Ощущение того, что за их спинами теперь стоит не просто Комитет, а вся мощь выстоявшей Британии, выжгло последние остатки сомнений. — Время пошло, — Гарри Поттер решительно опустил забрало своего боевого аврорского жилета и выпил «Слёзы Вальбурги» до дна. — Профессор Макгонагалл, начинайте штурм Уайтхолла. Мы заходим снизу.