Присутствие новой искры

Малфой-Мэнор никогда прежде не видел такой суматохи. Не той, парадной и чопорной, когда домовики вылизывали каждый дюйм паркета перед балом чистокровных, а живой, хаотичной и пугающе громкой. В большой гостиной, где раньше пахло лишь воском и старыми гобеленами, теперь пахло пирогами миссис Уизли. Молли захватила кухню Мэнора в первые же полчаса своего приезда, безжалостно отстранив эльфов. Нарцисса Малфой, вместо того чтобы оскорбиться, лишь мягко улыбалась, наблюдая, как Артур Уизли увлеченно обсуждает с мистером Грейнделлом устройство магловского тостера, жестикулируя прямо перед портретом разъяренного Абраксаса Малфоя. Люциус, одетый в на удивление простую темно-зеленую мантию, сидел в кресле у камина. На его коленях покоился стакан старого огневиски, а напротив него устроился Рон Уизли. Они спорили о квиддиче. И, судя по тому, как Люциус согласно кивал на реплики Рона о тактике «Пушек Педдл», война действительно стерла старые границы. В дальнем углу, около зимнего сада, Невилл Долгопупс увлеченно показывал Астории Гринграсс редкий саженец прыгучей луковицы. Астория смеялась, её светлые волосы ловили блики солнца, а стоящая рядом Полумна Лавгуд авторитетно заявляла, что в корнях этого растения определенно прячутся мозгошмыги. Джинни Уизли, сидевшая на подлокотнике дивана, подмигивала им, время от времени бросая лукавые взгляды на закрытые двери бального зала. Там, за этими дверями, решалась судьба вечера. Если бы кто-то сказал Драко Малфою год назад, что план его помолвки будут разрабатывать Гарри Поттер, Пэнси Паркинсон, Тео Нотт и Блейз Забини, он бы самолично сдался в Азкабан. Но сейчас он в панике мерил шагами бальный зал. — Малфой, прекрати мельтешить, от тебя рябит в глазах, — лениво протянул Блейз, качая на пальце тяжелую бархатную коробочку. — Всё готово. Мои люди доставили лучшие цветы из Италии. Если Грейнджер откажется, я сам на ней женюсь, просто ради её библиотечного фонда. — Только попробуй, Забини, и я скормлю тебя Дьявольским силкам Невилла, — огрызнулся Драко, нервно поправляя манжеты. — Так, успокоились обе девочки, — Пэнси Паркинсон решительно вошла в круг, взмахнув палочкой. Вокруг нее в воздухе закружились сотни маленьких, светящихся серебряных нитей, которые сплетались в парящие лавандовые венки. — Поттер, где чары? Ты обещал настроить свет. Гарри Поттер, сидевший на подоконнике с закатанными рукавами, устало вздохнул и поднял палочку: — Пэнси, я аврор, а не декоратор свадеб. Но ладно... Люмос Эванесцент. Под потолком зала вспыхнуло мягкое, мерцающее облако, напоминающее ночное небо над Хогвартсом, но в теплых, золотисто-розовых тонах Прованса. — Идеально, Шрам, — одобрил Тео Нотт, крутя в руках бокал с вином. — Теперь главное, чтобы Уизли-младший не сожрал все тарталетки до того, как Драко встанет на колено. Кстати, Малфой, кольцо у тебя? Драко замер. Его рука судорожно нырнула в карман брюк. Пальцы нащупали холодный металл. Это не было фамильное кольцо Малфоев, тяжелое и давящее своей историей проклятий. Это было новое кольцо, которое он заказал у гоблинов: тонкий платиновый ободок, переплетенный с золотой нитью, в центре которого сиял чистейший алмаз, ограненный в форме капли росы на виноградном листе. Символ их союза. Её маглорожденного упорства и его очищенного серебра. — У меня, — выдохнул Драко. Его сердце колотилось где-то в районе горла. Гарри соскочил с подоконника и подошел к Драко, положив руку ему на плечо. Взгляд Поттера был серьезным и понимающим. — Она ждет этого, Драко. Даже если строит из себя министерского трудоголика. Иди. Мы позовем остальных. Когда двери бального зала распахнулись, гости начали медленно заходить внутрь. Миссис Грейнджер тихо ахнула, прижав ладонь к губам: зал был залит мягким, сказочным светом, а воздух благоухал лавандой и мятой — запахами их дома и их новой жизни. Гермиона шла последней. Она была в простом, но элегантном платье цвета спелой черники. Заметив Драко, стоявшего в центре зала под куполом падающих звезд, она замерла. Её ум, способный просчитать любую министерскую реформу, на секунду отказал. Она посмотрела на улыбающегося отца, на маму, которая уже тихо вытирала слезы платочком, предложенным Нарциссой. Посмотрела на ухмыляющегося Рона, на Гарри, который ободряюще кивнул ей. Драко сделал шаг вперед. Вся его аристократическая спесь, все маски и щиты испарились. Перед ней стоял человек, который прошел через ад, чтобы просто иметь право держать её за руку. — Гермиона, — его голос слегка дрогнул, но прозвучал отчетливо в наступившей тишине. Она подошла к нему, её дыхание перехватило. — Ты изменила этот мир, — тихо сказал Драко, глядя ей прямо в глаза. — Ты спасла мою мать. Ты вернула память своим родителям. Ты научила меня, что кровь — это просто жидкость, а вот любовь — это магия, которой невозможно противостоять. Я не знаю, что ждет нас впереди, но я знаю, что не хочу делать ни одного шага в этом будущем без тебя. Он медленно опустился на одно колено. Пэнси позади беззвучно всхлипнула, Блейз победоносно улыбнулся, а Тео сделал приличный глоток из бокала. Драко достал коробочку и открыл её. Кольцо поймало золотистый свет чар Поттера. — Гермиона Джин Грейнджер, ты станешь моей женой? Гермиона смотрела на него, и слезы, которые она так долго сдерживала, наконец покатились по её щекам. Она не думала о протоколах, о чистокровных традициях или о том, что завтра напишет «Пророк». — Да, — прошептала она, а затем громче, чтобы слышали все: — Да, Драко! Конечно, да! Зал взорвался аплодисментами. Молли Уизли громко запричитала от радости, обнимая миссис Грейнджер. Артур Уизли восторженно хлопал Люциуса по плечу, отчего тот едва не пролил свой виски, но лишь покорно улыбнулся. Драко поднялся, быстро надел кольцо на её палец и прижал Гермиону к себе, вдыхая запах её волос. Мэнор, когда-то бывший цитаделью страха и темноты, теперь был до краев заполнен светом, смехом и шумом большой, странной, но абсолютно счастливой семьи. Шум праздника постепенно смещался в сторону обеденной зоны. Молли Уизли весело командовала расстановкой дополнительных стульев, Блейз Забини увлеченно спорил с Артуром о магловских финансах, а Драко, сияющий и непривычно оживленный, о чем-то негромко говорил с Гарри у камина. Гермиона стояла чуть поодаль, у открытого окна, ведущего в сад. Одной рукой она слегка придерживала бокал с шампанским, к которому за весь вечер так и не прикоснулась, а ладонь другой руки то и дело неосознанно опускалась на живот, едва заметно разглаживая ткань черничного платья. Она выглядела счастливой, но в её глазах затаилась легкая, задумчивая тревога. Нарцисса Малфой наблюдала за ней из глубины комнаты. Наблюдала со всем изяществом и проницательностью, на которые была способна только женщина её круга. Магия крови и родовые связи — это то, от чего Нарцисса отказалась ради покоя, но многолетнюю женскую интуицию и инстинкт матери невозможно было стереть никаким Отречением. Нарцисса помнила себя больше двадцати лет назад: этот особенный, чуть расфокусированный взгляд, эта внезапная избирательность к запахам (Гермиона едва заметно поморщилась, когда мимо пронесли тарелку с пряной запеченной рыбой) и, главное, этот защитный, оберегающий жест руки, застывшей чуть ниже талии. Нарцисса плавно, словно скользя по паркету, подошла к невесте сына. — Прекрасный вечер, не правда ли, дорогая? — тихо произнесла Нарцисса, вставая рядом и тоже глядя в сад. — Да, леди Нарцисса. Всё просто… волшебно. Я до сих пор не могу поверить, — Гермиона тепло улыбнулась, но её пальцы снова дернулись к животу. Нарцисса мягко опустила взгляд на её руку, а затем перевела его на лицо Гермионы. В серых глазах старшей Малфой не было строгости — только бесконечная, глубокая мудрость. — Нарцисса, — мягко поправила она. — Для тебя теперь просто Нарцисса, Гермиона. И… тебе не стоит пить это вино. На самом деле, тебе вообще не стоит сейчас прикасаться к алкоголю. Гермиона вздрогнула. Бокал в её руке качнулся. Она посмотрела на Нарциссу, чувствуя, как сердце забилось чаще. — Что?.. Почему вы… почему ты так говоришь? — Магловская медицина называет это первыми симптомами, — Нарцисса едва заметно, понимающе улыбнулась уголками губ. — А старые чистокровные ведьмы называют это «присутствием новой искры». Женское тело меняется мгновенно, Гермиона. Ты можешь обмануть свой аналитический ум, но не свои инстинкты. Я видела, как ты держишь руку. Я делала точно так же, когда носила Драко под сердцем. Слова Нарциссы ударили Гермиону сильнее, чем любое оглушающее заклинание. В её голове, всегда четкой и структурированной, словно взорвался архив с документами. Отрезанная от магии Нарцисса увидела то, чего сама Гермиона, ослепленная министерской рутиной и подготовкой к помолвке, панически боялась признать последние несколько дней. Утренняя тошнота, которую она списывала на стресс перед судом… Внезапная усталость… И тут в памяти Гермионы вспыхнул тот самый день. День битвы в Провансе. Она вспомнила, как трансгрессировала из Лондона, как её сердце разрывалось от ужаса, когда на запястье Драко зажглась сигнальная метка. Вспомнила панику, кровь, грязную некромантию синдиката и то, как Драко прыгнул, закрывая мать своим телом от «Авады». В тот момент, когда заклинание ударилось о щит, Драко был ранен осколком взорвавшейся оранжереи. Вечером того дня, когда всё утихло и они вернулись в Мэнор, они были настолько опустошены, испуганы и одновременно пьяны от того, что все остались живы, что просто растворились друг в друге. В ту ночь они впервые за всё время забыли простейшее — выпить восстанавливающее контрацептивное зелье. В мире, где рушились родовые проклятия и плакала лаванда, они просто забыли обо всем, кроме того, что они дышат. Гермиона приоткрыла рот, чувствуя, как к горлу подступает волна осознания. Она посмотрела на свое кольцо, на алмаз, сияющий на пальце, а затем снова на Нарциссу. — О Мерлин… — прошептала Гермиона, и её колени на секунду подогнулись. — Это… это правда? Нарцисса аккуратно перехватила бокал из её дрожащих пальцев и поставила его на подоконник. Затем она тепло, по-матерински взяла Гермиону за руки. — Правда, дорогая. Малфои всегда приходят в этот мир тогда, когда их меньше всего ждут, но когда они нужнее всего. Драко родился в разгар первой войны, а этот малыш… этот малыш родится в мире, который вы для него исправили. Гермиона обернулась и посмотрела через зал на Драко. Тот, будто почувствовав её взгляд, обернулся в ответ. Он улыбнулся ей — открыто, счастливо, еще не зная, что лавандовый вечер в Мэноре принес им главный, самый важный подарок этой новой, мирной жизни. — Ты скажешь ему сегодня? — тихо спросила Нарцисса, отступая на шаг и давая невестке пространство. Гермиона глубоко вздохнула, чувствуя, как страх уступает место невероятному, заполняющему всё существо теплу. Она снова положила ладонь на живот, но теперь — уверенно и гордо. — Да, — улыбнулась Гермиона, вытирая случайную слезу. — Прямо сейчас.