Глава 8

Вальбургу выволокли в коридор, и она впервые за свою жизнь поняла, что ничего не чувствует. Сидя рядом с его трупом, она словно лишилась большей части души — она скукожилась, посинела и теперь медленно гнила, не оставив места ничему другому. Даже мысли о детях не могли вернуть ей хоть какие-то чувства. Её усадили на деревянный стул. Затуманенным взглядом она заметила большой стол, картины и несколько пуфиков с зелёной обивкой. Это казалось почти смешным: столько разговоров о чести и преданности, о великой дружбе — и вдруг какая-то полукровка смогла разрушить сразу несколько жизней. Жизнь Морвина, жизнь Вальбурги, жизни её детей, жизни тех, кто слушал её глупые песни. Вальбурга непроизвольно закатывала глаза, не в силах контролировать даже собственное тело. Руки безжизненно свисали со стула, ноги были раскинуты в стороны, и она была благодарна себе за то, что ничего не ощущает. — Миссис Блэк, — раздался голос Волан-де-Морта. Вальбурга не подняла взгляда с пола. — Мы не будем сообщать вашему мужу о вашем адюльтере. Вальбурга ничего не ответила. — Мне жаль, что так вышло с Морвином, — на этот раз в голосе волшебника не было фальши. — Я бы поступил иначе, если бы вы рассказали всё сразу. Я бы с уважением отнёсся к вашей памяти о Тейрис Добринг. — Теперь это не важно, — тихо проговорила Вальбурга. — Ты права, уже не важно, — он криво усмехнулся и потянулся к полке под столом. Через мгновение он поставил на стол деревянную коробку и лёгким движением указательного пальца повернул её лицевой стороной к Вальбурге. — Я не стану забирать вашу память. Берите, если она вам дорога. Перед ней стояла та самая коробка с фотографиями и вещами из её далёкой юности. Она теперь даже не помнила, какие именно вещи там лежали. Внешние стенки коробки были немного поцарапаны. Вальбурга перевела безжизненный взгляд на Волан-де-Морта, но по-прежнему не чувствовала ничего, кроме тупого гула в груди. — У меня нет времени на твои сопли! — крикнул Тёмный Лорд, но Вальбурга не вздрогнула. Даже яркий свет из окна, который по логике должен был раздражать её глаза, не имел для неё никакого значения. — Я ведь не монстр. Если ваша подруга до сих пор вам дорога, я не буду возражать против этих безделушек. — Можете оставить себе, мой Лорд. Думаю, они будут приносить вам не меньшую боль, чем теперь мне, — Вальбурга сглотнула, и в ней мелькнула тень наслаждения, когда она увидела, как спокойствие волшебника сменяется гневом. Правда, которая так рвалась наружу, оставила в её душе неизгладимое ощущение восторжествовавшей справедливости. — Твой младший сын ещё может вырасти хорошим волшебником, — начал Волан-де-Морт, и его голос стал бесцеремонно угрожающим. Вальбурга моментально собралась. — Он ведь такой талантливый, правда? Было бы жаль, если бы он пошёл по стопам старшего брата… Внутри мгновенно вспыхнула ярость. Спокойствие, вызванное жутким потрясением, сменилось животным материнским инстинктом. Она выпрямилась и подалась вперёд, но стоящий рядом Малфой ухватил её за плечо и усадил обратно. — Он ещё совсем маленький, но уверяю вас, что взращу в нём правильные взгляды, — Вальбурга еле сдерживала злость, крепко сцепив руки на подлокотниках. — Не сомневайтесь, они будут такими же, как у вас, мой Лорд… Она смиренно опустила взгляд. Ради своих детей она будет идти до конца и не позволит полукровке отнять у них мать. — Правильно. Ведь я дам новому поколению светлое будущее, где будет царить лишь справедливость — подлинная, настоящая для истинных волшебников. Вальбурга сдержала пренебрежительную гримасу, чувствуя, как нарастающая злость подкатывает к горлу, а кровь пульсирует в висках. Она всеми силами старалась отогнать от себя образ кровавого тела Морвина. Несмотря на внешнюю гордость, внутри сердце начало биться с бешеной скоростью, разгоняя мысли о жестоком возмездии. — Я отпускаю вас, миссис Блэк. Теперь вам есть о чём поразмышлять, — с иронией произнёс Волан-де-Морт. Вальбурга прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри неё пульсирует холодная, остывающая ненависть.

***

Тейрис гуляла с Пернеллой по солнечным скверам Флоренции. Уличные музыканты-маглы напевали весёлый мотив, когда женщины сели на лавочку под деревом. Спустя столько лет в этом мире нашлось местечко, где можно было вздохнуть свободно и чувствовать себя в полной безопасности. Несмотря на прожитые годы, Тейрис не была взрослой женщиной — разве что в плане накопленных знаний и жизненной мудрости. И внешне, и внутренне она всё ещё оставалась той самой двадцатилетней девушкой. К тому же она давно не отмечала дни рождения: как вампир, она перестала стареть, и возраст для неё утратил всякий смысл. — Что ты думаешь насчёт предложения Дамблдора? — спросила Пернелла с улыбкой. — Что это очень хорошая возможность! Столько лет жить в затворничестве и никому не рассказывать о музыке — для меня настоящая пытка, — честно ответила Тейрис. — Даже когда мы перевозили детей, я не могла полностью раскрыться, потому что очень боялась последствий. Но если я буду в Хогвартсе, где директор Дамблдор…то я буду чувствовать себя в безопасности! Мимо пролетела стайка воробьёв. — Да, Орхидея моя, иначе жизнь твоя станет скучной и безрадостной, если ты не будешь заниматься любимым делом, — проговорила Пернелла и обвела взглядом парк. Наступила тишина. Тётушка вытянула ноги и сложила руки на коленях. Ветер иногда пробегал по аллее и шевелил её седые волосы. Вдоль аллеи, на скамейках и просто на траве, сидели и гуляли люди: пожилая пара с зонтом, девушка с книгой, мальчик, гнавший ногой мяч. Мысли о родителях уже давно не тревожили её голову, наверное, потому что её особо взволновал визит к Волан-де-Морту. Тогда она так старалась не выдать себя и так сильно боялась ещё месяц выходить из дома, что мысли о матери и отце отошли на третий, а то и на четвёртый план. Некоторое время поразмыслив, Тейрис взглянула на Пернеллу, которая умиротворённо откинулась на деревянную спинку скамьи. — Мне нужно кое-что у тебя снова узнать, — осторожно сказала Тейрис. Почему-то такие просьбы всегда вызывали у неё чувство стыда и неловкости. — Конечно, что именно? — кивнула Пернелла и повернулась к ней. — Ты говорила мне, что подруга моих родителей отдала меня в приют. Так вот, я… — замялась вдруг Тейрис. — Что? — взволнованно спросила тётушка. — Я скажу, если ты пообещаешь молчать об этом. — Конечно, дорогая! Знала бы ты, сколько за эти столетия я храню тайн! — хохотнула Пернелла, и Тейрис стало легче. — Том Реддл… — она несколько раз обернулась, прежде чем продолжить, — он жил со мной в приюте. Мы были единственными волшебниками, и ведь это очень странно, что такое могло произойти…. А ещё мы родственники. Поэтому объясни мне, каким образом так получилось? Пернелла приподняла в удивлении брови и как-то странно посмотрела на неё. Тейрис сглотнула, раздумывая, не делает ли большую ошибку. Тётушка не спешила отвечать, с задумчивым видом уставившись вдаль. Тейрис ни на миг не отрывала от неё взгляда. Некоторое время никто не произнёс ни слова. — Твой отец хотел найти свою племянницу Меропу перед тем, как его убили, — наконец сказала Пернелла. После этих слов Тейрис напряглась и тревожно посмотрела на тётушку, стараясь понять выражение её лица. — Он не был многословен на этот счёт, лишь говорил, что над ней могут издеваться и ему нужно её спасти. Наверное, теперь, после твоих слов, я поняла, зачем вы переехали в Лондон. Его племянник сказал, что девушка убежала с маглом в столицу. Тейрис сжала губы. Значит, Оминис Мракс, её отец, хотел спасти мать Тома? Тогда выходила какая-то несостыковка: по какой причине она сама оказалась в том же приюте, что и Реддл? Если отец знал о Меропе и искал её, значит, он должен был знать и о её сыне.

***

Когда все гости разъехались, а Тейрис осталась одна, она решила прогуляться вдоль своей улицы. Вечером по всему городу зажигались фонари, и из открытых окон пахло свежеиспечённым кантуччи. Тейрис всё ещё прокручивала в голове недавний разговор с Пернеллой. Десятки лет назад, будучи ученицей, она не раз задумывалась, что Том Реддл — её судьба, и как интересно, что жизнь снова свела их вместе. Она подошла к стене и бездумно уставилась на лежащую напротив улицу. Но перед её взором стояло бледное лицо Волан-де-Морта. Она невольно закрыла глаза, надеясь отогнать страшный образ, потом достала платок и высморкалась. Слова Пернеллы всё ещё звучали в её раскалывающейся на части голове. Вдруг к ним присоединился голос Тома: «Но история всегда смотрит на победителей. И она никогда не спрашивает, были ли они правы с точки зрения морали». Она не могла не признать, что устами Волан-де-Морта гласила истина. И тут ей пришла на ум мысль, осознав которую она вдруг расправила плечи. Они с Томом всегда были очень похожи. Только Тейрис выбрала более удобную сторону для своего морального облика. Она точно так же боится, что её жизнь ничего не значит. Разница лишь в том, что Тейрис не пошла до конца. На какой-то миг ей показалось, что она совершила внезапное открытие, но тут же она призналась самой себе, что всегда в глубине души знала об этом. Просто, беспрерывно себя казня, она не давала воли таким мыслям. Боль в груди начала отступать, и мало-помалу к ней вернулось самообладание. — Таис, — послышалось слева. Девушка вздрогнула и обернулась. Увидев перед собой знакомый милует на её лице заиграла улыбка. — Вальбурга! — радостно выпалила Тейрис, подбежала к подруге и обняла её. — Какими судьбами? Неужели Орион тебя отпустил? — Всё-таки Рождество, как бы он меня не отпустил? — рассмеялась Блэк. Тейрис заметила небольшие синяки у неё под глазами. — Накормишь меня печеньем? Я после праздников сильно устала, думаю, это видно. — Конечно! Пойдём в квартиру! — воскликнула Тейрис, воодушевлённая внезапной встречей. Они шли вдоль улицы, не прерывая оживлённой беседы. Спустя несколько минут взгляд Тейрис упал на осунувшиеся руки Блэк. Она рассказывала о купленных подарках детям и странно теребила нижнюю пуговицу вязаного кардигана. Тейя внимательно слушала, несколько раз бросая на Вальбургу внимательные взгляды и кивая головой. Молодые женщины поднялись по лестнице, и Тейрис открыла ключом белую входную дверь. Она жила среди маглов, поэтому иногда приходилось пользоваться бытовыми вещами и показываться соседям. Как только дверь за ними захлопнулась, Тейрис взглянула на Вальбургу и заметила на её лице странное спокойствие и умиротворённость, что сразу почувствовала неладное. — Идём на кухню, — проговорила Тейрис доброжелательно, стараясь не нервничать. Внутри неё уже зарождалось смутное беспокойство, которое она старалась заглушить радостью от встречи. Блэк послушно пошла за ней. — Ты очень красиво украсила свой дом! — проговорила жизнерадостно она. На самом деле Вальбурга и раньше могла внезапно появиться у Тейрис на пороге, но у неё всегда были веские причины для визита. Постепенно до Тейрис начало доходить, что сейчас в её квартире находится совсем не та подруга, которую она знала. Краска отхлынула от лица Тейрис. Она окаменела от страха. Словно почувствовав перемены в настроении девушки, Вальбурга встала из-за стола. Тейрис чувствовала спиной, как Блэк отставляет кружку и делает несколько шагов в сторону. В горле моментально пересохло. Она вздрогнула от короткого скрипа половицы. Тревожно обернувшись, Тейрис изменилась в лице, увидев, как Блэк держит палочку, направленную на неё. — Вальбурга? — осторожно спросила Тейрис, нащупывая палочку в специальном кармане платья. — Он убил его, — медленно сказала Вальбурга и перевела обезумевший взгляд на лицо Тейрис. — Кого убил и кто? — с неестественным спокойствием спросила Тейрис, сжимая в кармане палочку. Наступила тишина, которая не сулила ничего хорошего. Девушка начала перебирать в своей голове варианты ответов, молясь всем богам, чтобы не услышать имена её сыновей. — Тёмный Лорд убил Морвина, — сквозь зубы прошипела Блэк. Тейрис от услышанных слов затрясло. — Не может быть! — вырвалось у Тейрис. Сердце упало, и волнение сменилось настоящим страхом. Ни на секунду она не допускала, что Том сможет избавиться от своего самого верного приспешника, но теперь ей вдруг стало ясно, почему он решил его убить. — Я несколько дней провела в безумном страхе и отчаянии, — с горечью проговорила Вальбурга. В этот момент Тейрис осознала, что перед ней действительно её подруга. Рука Блэк с палочкой дрожала. — Он умер в страшных муках, а меня заставили смотреть на всё это… Последнее слово вырвалось из неё с подавленным вдохом. Вальбурга сжала челюсти, чтобы не расплакаться. «Мерлин», — подумала Тейрис, чувствуя, как отчаяние заполняет всё её существо. Её сердце сжалось от печали при мысли о том, что она пережила. — Мне так жаль… — прошептала Тейрис, еле сдерживая эмоции. — Я никогда себе этого не прощу. Я не прощу того, что подвергла вас опасности. Она была так потрясена услышанным, что не могла пошевелиться. Неужели Волан-де-Морт узнал их тайну и таким образом решил отомстить? Но тогда логичнее было бы предположить, что Тёмный Лорд захотел бы убить именно Тейрис. Слишком опрометчиво избавляться от такого сильного и к тому же чистокровного союзника! Но для Тома это, похоже, был акт садизма: мужчина жестоко убил любимого человека на глазах у женщины. Случай беспримерной жестокости. Тейрис чувствовала, как холодный пот выступает на спине. — Почему он не тронул тебя?! — из груди Вальбурги вырвался истошный крик. — Почему Волан-де-Морт отпустил тебя?! — Я не знаю! Успокойся, пожалуйста! Давай всё решим мирно! — взмолилась Тейрис, выставив левую руку вперёд в защитном жесте. Вальбурга опасно качалась на грани безумия, но всё ещё не решалась шагнуть в ту пропасть, что разверзлась перед ней. Или, быть может, она просто не хотела этого делать? Тейрис побледнела, наблюдая, как глаза подруги наливаются кровью. — Вальбурга, я не представляю, что тебе пришлось пережить но… — сказала Тейрис, внутренне содрогаясь от дикого вида Блэк. — Ты хороший человек. Не делай того, о чём потом пожалеешь. — Я рисковала всем, чтобы спасти тебя! — закричала Вальбурга, и в её голосе слышалась такая боль, что у Тейрис сжалось сердце. — Я потеряла Морвина! Я потеряла всё! Это несправедливо! Слышишь?! Это несправедливо! Тейрис до крови прикусила губу, лихорадочно зажмурилась, пытаясь сдержать слёзы. Если Вальбурга решится на убивающее заклинание, у неё не будет никаких шансов. По состоянию и виду женщины было ясно, что её уже ничего не волнует, кроме жажды мести. — Я помогу тебе, — прошептала Тейрис, чувствуя, как воздух становится густым и тягучим, как мёд, и каждый вдох даётся с трудом. — Я сделаю всё, что скажешь. Всё, что угодно. Только, пожалуйста, не переступай эту черту… не делай этого. Услышанное, казалось, лишило Вальбургу рассудка. Ей было всё равно. В её руке будто с новой силой блеснула палочка, а на лице расплылась сумасшедшая улыбка, граничащая с гримасой боли и отчаяния. Тейрис смотрела на неё, чувствуя, как внутри закипает страх. Тейя не успела достать своё оружие, как вдруг яркая вспышка озарила комнату. Блэк вскрикнула, и палочка вылетела из её руки, отскочила в сторону и с глухим стуком ударилась о паркет. Вальбурга ошеломлённо уставилась на свою пустую ладонь. Тейрис не раздумывала ни секунды. Она рванулась вперёд, упала на колени и схватила палочку. Её пальцы сжались вокруг дерева, и она поднялась, направляя оружие на Вальбургу. Поражённая произошедшим, Тейрис отступила в шоке. Тяжело дыша, она непонимающе огляделась и брезгливо поморщилась, заметив, как Вальбурга жалобно поджала руки к ногам. Тейрис резко подняла голову и, ненадолго оставив напуганную и униженную Вальбургу, проворно выскочила на балкон, трансгрессировав на ночную улицу. Несмотря на недавний страх, Тейрис отчётливо заметила, что заклинание попало в Блэк со стороны улицы. Она раздражённо рыкнула, но не заметила ничего подозрительного ни на крышах, ни в небольших туннелях между домами. Пошарив взглядом по крыше своего дома, девушка снова ничего не увидела и выругалась. Подозрительная помощь от ещё одного непрошеного гостя была поводом думать, что за ней следят. Тейрис угрюмо, неотрывно всматривалась в неподвижные кроны деревьев на горизонте, в которых с такого расстояния её глаза не могли различить подробности. Непонятно зачем, но в качестве благодарности неизвестному спасителю она кивнула, шаря взглядом по сторонам. Но никакого движения девушка не заметила. Тейрис легко трансгрессировала обратно в дом и холодно оглядела сидящую на полу Вальбургу. По щекам женщины текли слёзы. Ей никогда в жизни не доводилось видеть подругу в таком униженном состоянии. Тейрис судорожно вздохнула. — Ты больше никогда не подойдешь ни ко мне, ни к моим детям, — безжизненно сказала Блэк с холодом в глазах. — Отдай мне палочку. Тейрис сжала в руке оружие и, быстро, чтобы не передумать, протянула его Вальбурге. — Мне правда очень жаль, Валь… Тейрис не успела договорить, как женщина трансгрессировала, оставляя после себя характерный хлопок. Из-за пережитого потрясения Тейрис упала, словно мешок, на стул. На неё накатила почти обморочная слабость, вернулось притупившееся было чувство мучительной вины, но сознание оставалось удивительно ясным, даже обострилось. Словно выходя из отупения последних месяцев, Тейрис начинала медленно осознавать то, во что ещё не верилось ни в воздухе, ни на земле, когда она впервые вышла невредимой из логова Волан-де-Морта. Она вдруг поверила, что действительно жива, и всё это время ей чудесным образом удавалось спасаться. Хотя она не сделала ничего, чтобы спасти себя. Ей, по сути, не ради чего было жить — разве что любовь Фламелей всё ещё удерживала её здесь. И как странно, с какой‑то безотчётной животной радостью в ней просыпалась робкая мысль: возможно, это ещё не конец, и ей суждено прожить ещё немного — даже под этим равнодушным небом, даже на этой страшной земле. Тейрис заплакала, сначала тихонько, потом всё сильнее и сильнее. В горестном изумлении она вдруг заметила, как на столе перед ней в вазе волшебным образом прорастает цветок орхидеи.