Глава 13

Добравшись до графства Девоншир за каких-то несколько часов, изнуряя себя частой трансгрессией, Тейрис замерла прямо возле деревянного заборчика. Она устала не только от сложной магии, но и от постоянных размышлений. Что им сказать? Что была влюблена в страшного человека и ничего не могла поделать или увидеть в тот момент? Что все эти факты — лишь совпадение и она никогда бы не стала помогать ему? Такие мудрые и умные волшебники смогут её понять, смогут правильно всё сопоставить без осуждения. Главное сейчас — держать себя в руках и не начать нервничать, поскольку это приведёт только к плохим последствиям. Она не знала, рассказал ли уже Гоббс тётушке или решил всё-таки дождаться Тейрис, но как бы то ни было, изложить все факты нужно было. Иначе весь орден, включая Альбуса, нарекут её предательницей. А для неё не было ничего страшнее, чем потеря оставшихся близких людей. Пройдя через калитку, Тейрис всё же почувствовала гулкое сердцебиение, отдающее тревожным стуком на кончиках пальцев. Открыв дверь, она сначала никого не увидела — всё в гостиной стояло по-прежнему: вешалка, синие банки, голубая банкетка и пара сапог. Но завернув в столовую, она увидела поникших Фламелей. Пернелла безвольно сидела за столом, и при виде убитого выражения её лица все страхи Тейрис вернулись к ней вновь. Когда они подняли головы, их взгляд, направленный на Тейрис, выражал отчаяние. — Гоббс нам рассказал, — озабоченно проговорил Николас. Тейрис молчала, прокручивая в голове все фразы, которые репетировала по дороге. Но теперь, стоя перед ними, она не могла вспомнить ни одной. Слова рассыпались, как песок сквозь пальцы, оставляя после себя только пустоту и нарастающую дрожь в коленях. — Он не так всё понял, я вам объясню, — произнесла она, не садясь за стол. Она боялась сесть. — Скажи нам честно, — в голосе Фламеля звучала безмерная усталость. — Ты его любишь? У Тейрис отвисла челюсть, и она в недоумении уставилась на Николаса. В груди что-то оборвалось. Она перевела взгляд на Пернеллу, но никакой поддержки в глазах любимой тётушки не увидела. У Тейрис возникло подозрение, что Пернелла недавно плакала, и, подавшись вперёд, сделала шаг. — Стой, Тейрис, — приказал холодным тоном Фламель. Он пригвоздил её к месту холодным, всезнающим взглядом. Она вдохнула, и лёгкие обожгло, будто она глотнула морозного воздуха. В этот момент у Тейрис побежали мурашки. Ещё никогда в своей жизни она не слышала из уст Николаса такого до жути ледяного тона. Если бы не её обещание, что паниковать не стоит, по розовым щекам уже давно полились бы слёзы. — Я любила его, ещё в юности, но сейчас я бы никогда не предала вашего доверия, — прошептала Тейрис, смотря на Николаса в упор. — Домовик сказал, что вы придумали чёрную метку. Ещё будучи учениками Хогвартса, — его голос прозвучал громко и резко, настолько, что Тейрис застыла на месте, с тревогой рассматривая его лицо. — После слов эльфа я сопоставил все события и пришёл к мысли, что ещё в день нашей первой встречи в театре, когда я искренне хотел тебе помочь, увидев, как Волан-де-Морт менял твоё сознание… Я ошибся. И, может быть, это был ваш общий план, чтобы добрые родственники пожалели тебя и давали тебе потом эликсир жизни, который ты передавала своему хозяину. Земля уходила из-под ног. Комната поплыла перед глазами, и она на секунду зажмурилась, чтобы не упасть. Это подозрение повисло в воздухе — тяжёлое и удушающее, в точности как дым в день смерти Соленн. Она смотрела на Фламеля глазами, полными ужаса, пытаясь осознать значение его слов. На какую-то долю секунды она заподозрила, что он её обманывает, но потом поняла, что тот сказал ей правду, в которую сам верит. Ноги потихоньку начали наливаться свинцом, а живот скручивало от клубка поселившихся там змей, пожиравших самих себя. Наконец Тейрис выдавила из себя: — Как… как вы можете так говорить? — голос ей не повиновался, но всё же она могла что-то сказать. — Я бы никогда! Как вы могли о таком подумать?! Я люблю вас больше своей жизни и никогда бы не предала вас! Голос сорвался на крик. Её приводил в ужас взгляд, с которым на неё смотрел Николас. Презрение и отторжение читалось в его старых глазах. Терпение Тейрис подходило к концу — бесконечные упреки, гонения, страх вызывали в её душе обиду. — Чтобы ты сейчас ни говорила, мы тебе не поверим, — сказала вдруг Пернелла каким-то чужим голосом. — Вы ведь не знаете, как всё было, — её глаза, встретившись с отрешённым взглядом тётушки, вдруг наполнились слезами. — Пожалуйста, что же вы делаете… — начала она дрожащим голосом и вдруг запнулась. Наконец слёзы прорвали плотину и ручьём хлынули из огромных голубых глаз по бледным щекам. — Может быть, мы простим тебя, но не сейчас, — голос Фламеля вдруг стал тихим и навязчивым. — Любовь прощает много ошибок, и мы, как никто, понимаем, на что можно пойти ради неё. И мы тебя любим, Тейрис, ты стала членом нашей семьи, поэтому отпускаем. Она не хотела слышать этих слов, не хотела думать об этом. Тейрис отвернулась. — Эту брошь я сделала лишь потому, что любила рисовать, а он увидел этот рисунок и сказал, что змеи… символизируют мудрость и бессмертие. Я попросила Гоббса выковать брошь в подарок ко дню его рождения. Я не знала, что он сделает из этого знак. Я не знала, что он превратит её в символ смерти. Слова разбивались о невидимую стену, которая выросла между ней и Фламелями. Она говорила в пустоту. — Мы всегда знали, Тейрис, что ты никогда не выпустишь его из своего сердца. Несмотря на его жестокость, тщеславие, садизм, — мягко сказала Пернелла, и Тейрис со слезами на глазах повернулась к ней. — Я не знаю всей правды о том, что произошло между тобой и Томом. И, честно говоря, я не уверена, что хочу её знать. Но послушай, что я тебе скажу. Он больше не принадлежит тебе. Ты не сможешь привязать его к своему сердцу. Последние два предложения Пернелла проговорила медленно, с неизвестной до этого для Тейрис интонацией — смесь страха и обвинения, приправленная горечью. Она боялась того, что говорит, но не могла остановиться. — Он живёт за счёт твоей боли и страха. Ты пыталась приручить его, обвить нитями своей заботы, нежности, тепла, но они слишком тонкие, чтобы удержать то, что теперь владеет им. Ему не нужна твоя любовь. Ему нужно нечто другое — то, чего ты не можешь ему дать. И когда он утолит свой голод, он просто уйдёт. Оставит тебя одну с той пустотой, которую ты так отчаянно пыталась заполнить. Тейрис пыталась найти объяснение, перебрать в голове все свои слова, все свои поступки, ища момент, где могла ошибиться, могла сказать что-то не то, могла не так посмотреть. Но ничего не находила. Просто они больше не с ней. Она стоит перед ними, а они смотрят на неё как на чужую. Тейрис не могла пробить стену безразличия, отделяющую от неё семью. Её истерики прекратились, а слёзы высохли, когда она поняла, что напрасно старается. Медленная боль, заполняющая пустоту, поднималась внутри неё — она чувствовала, как она заполняет лёгкие, наполняет грудь, и Тейрис начала задыхаться. — Я всё это время убивала в себе это чувство, ведь верила вам, доверяла своей новой и любимой семье! — с дрожащим от поднимающейся злости голосом проговорила она. Фламели смотрели на неё с плохо скрытым презрением. Только Пернелла, видимо, никак не могла принять выдуманные обстоятельства и зажала рот рукой. — Мне нет смысла оправдываться, я вижу, что вы уже отказались от меня. Непослушные злые мысли закружились в её голове, окуная Тейрис в безумную пучину правды. Разговоры, взгляды, которые раньше казались незначительными, теперь приобрели зловещий оттенок. Она думала о Хогвартсе — о том, как очевидно её заперли там. Как недвусмысленно и омерзительно, во всеуслышание и шёпотом подозревал её Дамблдор. Она всё думала о его молчании, о том, как он странно отстранялся и безропотно подчинялся, и о его взгляде — там было не просто желание отомстить, а что-то гораздо более пугающее, ледяное, бездонное. И вдруг ей пришло в голову: а что, если он просто использовал её? От этой мысли становилось дурно, она была чудовищной, но навязчиво возвращалась снова и снова. Слова Фламелей только разожгли тревогу, словно опутав её невидимыми верёвками. Тейрис вздрогнула и отвернулась. Это же бред, просто разыгравшееся воображение. Но тревога, засевшая где-то глубоко в душе, не утихала. Тревога от того, что семья может оказаться её смертельным врагом. — Я вам этого не прощу, — выплюнула Тейрис и трансгрессировала.

***

Она приземлилась с жуткой болью в ноге возле своего дома в Италии. Сильный стон сорвался с её губ, когда она приподняла платье и увидела там большую рваную рану. Из-за частой трансгрессии и довольно шаткого состояния Тейрис расщепило. Жуткое жжение распространялось по всей нижней части ноги. Она еле добралась до дома, оставляя на полу кровавые пятна. Она была рада, что эта глубокая рана притупляла её душевную боль. Тейрис медленно вошла в свою квартиру не из-за того, что ей было невыносимо опираться на повреждённую ногу, а из-за того, что теперь её мысли были сконцентрированы лишь на увечье. Она точно так же, будто в замедленной съёмке, достала экстракт бадьяна и вылила полфлакона на кровавую кожу. Жуткая боль пронзила её в этот момент, и Тейрис сквозь зубы закричала. После изнурительного лечения и перевязки повреждённой ноги Тейрис плюхнулась на кровать. Постепенно до неё начало доходить, что теперь она осталась совсем одна. Ни Пернеллы, ни Фламеля, ни Соленн, ни Вальбурги. Никакой поддержки и любви теперь в её жизни не существовало. А за окном была чудесная ночь. Чёрное небо, чистое и без единого облачка, яркая луна. Но там, в Девоне, её семья столкнулась с неописуемой глупостью домовика, которая привела к горю. Как резко, как внезапно, буквально в мгновение ока поменялись жизни многих людей. Тейрис не хотела представлять, как они вместо того, чтобы перед сном выпить стакан молока, сидят, держась за руки, в спальне. Как ужасно осознают, что всё это время жили с якобы предательницей. У неё защипало в горле, и во рту пересохло. И только тут Тейрис Добринг потеряла самообладание. Её всю затрясло. Она натянула на себя пуховое одеяло. Зубы выбивали дробь, и холод пронизывал её до костей. Тейрис вцепилась в подушку, спрятала в ней лицо и отчаянно разрыдалась. Целый час она плакала без остановки. И вся боль и горечь потери, накопившаяся в ней за долгие годы жизни, наконец прорвалась наружу. Горе накрыло её. Она не знала, что будет, когда вернётся в Хогвартс. Что скажет ей Дамблдор, поскольку Фламели не будут утаивать такой секрет от могущественного волшебника. Тейрис давно замкнулась в себе, а сейчас все эти оковы как будто начинали спадать. И дело было не в предательстве близких, не в том, что она не могла заниматься музыкой. Всё это был её выбор. В секунду она могла использовать Империус или Обливейт на Фламелях, и всё стало бы как прежде. Тейрис могла выступать, но страх останавливал её. Страх, стыд, покорность. Вот они — три всадника её грустной и безвольной жизни. Тут к ней пришла мысль, от которой Тейрис приподнялась на кровати и отбросила подушку. Встряхнув головой, она, хромая, прошла на кухню, думая только о том, чтобы не упасть. Однако мысль не уходила. Точнее, ни на миг не давал ей покоя один вопрос. Тейрис не понимала, как он не пришёл ей в голову раньше: что, если вся её жизнь — это не совпадения, а чей-то план, который она даже не пыталась увидеть? Каждый раз с ней случалось нечто необъяснимое. Когда она была совсем маленькой, к ней пришла женщина в красивом наряде с дорогой вышивкой и забрала её с собой. В те времена Тейрис была как никогда счастлива. Во время учёбы в Дурмстранге она уходит на четвёртом курсе из-за жёсткого инцидента, в котором её не подозревали. Когда она поступила в Хогвартс, то снова встретила Тома Марволо Реддла, который изменил её жизнь навсегда. Она влюбилась и не чувствовала себя счастливее, чем тогда. Потом они съехались и жили счастливо, не ссорились, любили и уважали друг друга. Но Вальбурга забрала Тейрис Добринг в мир страданий и боли, отделяя подругу от единственного человека, который делал её счастливой, даже несмотря на его якобы ужасающие поступки. А потом как по пунктам: начало войны, помощь Ордену, встреча с Волан-де-Мортом, где он не сделал ей ничего плохого, преподавание в Хогвартсе, сближение с Сириусом и снова встреча с Томом в доме её детства. И отказ семьи от неё навсегда. Тейрис снова обмазала рану экстрактом бадьяна, надеясь, что так оно подействует быстрее. Ведь решение, которое она сейчас приняла, может изменить её жизнь и не терпит замедления.

***

В полдень следующего дня, магловское такси подвезло её к центральной улице Лондона. На ногу уже можно было наступать, хоть рана всё ещё ныла. Тейрис элегантно покинула чёрный кэб и хлопнула дверцей. Она обернулась и быстро, насколько это было возможно, направилась вдоль одного из главных городских бульваров по направлению к маленькой площади, на которой располагались магазинчики и вход в волшебную часть Лондона. План был прост, за исключением ужасных последствий, если она не будет осторожна. Нужно было дождаться какого-нибудь пожирателя смерти и сказать, что у неё есть важная информация для их хозяина. По правде говоря, она сама не знала цели своего визита к нему. Наверное, хотела узнать, что будет, если она к нему примкнёт. В этот же миг Тейрис устыдилась своих мыслей и самой себя. Это было невозможно для её статуса хорошенькой и доброй девушки. Ещё в Хогвартсе Вальбурга резко выговорила Тейрис насчёт её якобы мнимого светлого образа. Тогда она зарыла слова подруги глубоко в душу и никогда не раскапывала их. Но Блэк была права: Тейрис нужно было всем нравиться, она всегда хотела усидеть на двух стульях. Впрочем, не уповая на удачу, Тейрис хотела провернуть то же самое и сейчас. Она сидела на пустынной волшебной улице, где раньше находился рынок, но сейчас, во время войны, тут, дай Мерлин, пройдёт хоть одна ведьма или волшебник. Улицы опустели, фонари больше не зажигались, и торговцы не продавали зачарованных сладостей. Время, потраченное на ожидание одного из пожирателей, Тейрис использовала на размышления о том, как правильно выяснить у него факт служения. Либо нужно приукрасить своё стремление, либо попытаться поговорить с ним честно, что, конечно, было невозможно. Впрочем, Тейрис уже нечего было терять — если он решит убить её, то так тому и быть. — Профессор Перельман? — Тейрис вздрогнула от внезапного голоса слева и повернулась. Потрясение от встречи с ним было подобно удару в солнечное сплетение, а затем она почувствовала, как волнение заполняет её грудь. Она даже не заметила, как солнце уже потихоньку садилось. — Сириус? Что ты тут делаешь? — перед ней стоял высокий, статный и очень красивый молодой человек. Его волосы были аккуратно уложены, а дорогое чёрное пальто с цепочкой на лацкане придавало ему элитарный вид. Сириус улыбнулся. — Я хотел наведаться домой, но передумал, — безмятежно проговорил парень. — А что вы тут делаете? — Я гуляю, — просто ответила она, подняв брови. Среди заснеженных улиц он выглядел потрясающе. — Не очень хорошее место для прогулок, — шутливо произнёс Сириус. — Позволите? Он указал рукой на место рядом. Тейрис одобрительно кивнула. Значит, завтра она наведается к Волан-де-Морту. — Почему решил проведать семью? — решила задать вопрос Тейрис, слегка нервничая. — Совесть, — пожал плечами Сириус. Он очень хорошо выглядел в такой официальной одежде. — Да и брата хотел проведать и спросить, хорошо ли он чувствует себя рядом с ними. — Думаю, твоя мать по тебе скучает и очень любит, просто не говорит тебе об этом, — ласково сказала Тейрис и хотела было погладить его по плечу, но осеклась. Сириус посмотрел ей в глаза и улыбнулся. У Тейрис ёкнуло сердце. О чём он думает сейчас? Что испытывает сейчас? Нравится ли она ему? У Тейрис сжалось сердце. А она? Как она относится к Сириусу? Может быть, она просто бессознательно реагирует на исходящий от него жар страсти? Или он ей тоже нравится?.. Неужели она, сама того не осознавая, желала его? Тейрис изо всех сил старалась разобраться в самых сокровенных своих чувствах, разложить по полочкам свои эмоции. Но у неё ничего не выходило. Какое-то время она сидела как вкопанная, не в силах ни шевельнуться, ни произнести хоть слово. Однако быстро взяла себя в руки и широко улыбнулась. — Давай пройдёмся? Ты правильно сказал, что это не лучшее место для прогулок, — сказала она и удивилась, что её голос звучал естественно. — Конечно! Пройдя через статую, которая служила проходом в магловский мир, они медленно побрели к жилым кварталам. — Я был удивлён, когда заметил вас здесь, — тихо сказал Сириус. Тейрис вдруг поняла, что практически не чувствует боли в ноге. Значит, рана затянулась! — Почему же? Я часто брожу по Лондону, мне тут очень нравится. — Ну… просто такое неспокойное время… вам разве не страшно? — Страшно, но я стараюсь хоть как-то вести спокойную жизнь, — Тейрис внимательно посмотрела на него. — Давай, когда мы вне Хогвартса, обращаться друг к другу на «ты». Светлая кожа Сириуса мгновенно залилась краской. Тейрис еле сдержала ухмылку. — Хорошо, — проговорил он. Они вышли к садам Блумсфери-сквера, находящимся рядом с Британским музеем. Вокруг расстилался парк, накрытый белым, пушистым снегом. Возле фонтана, который зимой был скован льдом, стояла небольшая каменная скамья. Лёд на фонтане переливался синевато-зелёными оттенками. Сириус расчистил снег рукой, хотя сначала уже хотел достать палочку, но Тейрис предупредила его, что сейчас они среди маглов и кто-нибудь может заметить колдовство. Когда они сели практически вплотную друг к другу, Тейрис занервничала. Она боялась оставаться с ним наедине. Слишком уж её тянуло к нему весь сегодняшний вечер. Ей с огромным трудом удавалось сдерживать свои чувства. Вдруг она не сможет себя контролировать? Эта мысль вдруг рассердила её. — Нельзя не сказать, что маглы умеют создавать красивые вещи, — проговорил Сириус, разглядывая стоящий рядом театр. — Да, и всё своими силами и умом, — парировала она. У чистокровных были безупречные гены, этого у рода Блэков не отнять. Прекрасно сложен, элегантен и красив, Сириус представлял собой интеллектуальную прослойку волшебного населения. Его мимолётная неуверенность и юношеская беспечность делали его только привлекательнее. — А какие у вас… — Сириус осекся. — У тебя, да, отношения с родственниками? Теперь и для Тейрис обращение на «ты» с его уст выглядело как будто вызывающе. Но всё равно в Хогвартсе она не задержится, так что о таких вещах точно беспокоиться не стоит. Она не останется для Сириуса просто профессором. — Ты попал в яблочко, Сириус, — хохотнула Тейрис и ласково прикоснулась к его руке. Он не сводил с неё странного, обжигающего взгляда. Она убрала руку. — Теперь у нас натянутые отношения. — Почему? — понизив голос, спросил он. Сириус был в нескольких сантиметрах от неё, и его парфюм с нотками белого мускуса слегка кружил ей голову. — Они уже старые волшебники, и им очень сложно что-то донести, — продумывая с трудом каждое слово, тихо сказала она. — И бывает трудно доказывать им какие-то вещи… — В этом я тебя очень хорошо понимаю, — Сириус замолчал, отводя от неё взгляд. — Мне больно, что они не могут меня понять. Я больше не хочу, чтобы близкие мне люди исчезали из моей жизни. Тейрис молча смотрела на него, не в состоянии ничего придумать в ответ. Она сглотнула и с задумчивым видом уставилась на свои руки. Нет, лучше промолчать. Некоторое время никто не произнёс ни слова. Она в удивлении затаила дыхание, вдруг осознав всё про себя. Как ей хотелось обвить его шею руками, поцелуями заставить развеять ту скорбь, что омрачала его чело. Молчание затянулось. — Я тоже. Что-то в её голосе поразило его, и он резко оторвал взгляд от лежащего на каменной брусчатке снега. В ярких отблесках огня её бледное лицо казалось светящимся бриллиантовым светом. Карие глаза потемнели и горели знакомым ей огнём. На шее у него быстро пульсировала жилка. Она приоткрыла губы, словно собираясь что-то сказать, но не издала ни звука. Его глаза… С неодолимой силой её потянуло к нему, желание охватило всё её существо. Сердце колотилось у неё в груди, она вся дрожала. Сколько лет она не позволяла себе этих ощущений, столько раз отказывалась от них… Призвав на помощь всё своё самообладание, она сумела усидеть на месте. Они смотрели друг на друга. Тейрис видела в его карих глазах симпатию, которую он уже не в силах был скрывать. Но и Сириус прочитал симпатию на её лице, интерес и желание, которые так долго оставались только его тайной, его секретом. Хотя Тейрис уже давно об этом догадывалась. А затем, уверенно и решительно, они одновременно качнулись друг навстречу другу. Их руки сплелись, их губы встретились. Тейрис понадобились все силы, чтобы поцелуй остался нежным. Пусть ему будет легко отодвинуться. Но он нежно простонал, и этот звук для неё был полон экстатического облегчения. Её тело растаяло, и Сириус рывком прижал Тейрис к себе, обнял её крепче, поцеловал увереннее. В то же мгновение она зарылась руками в его чёрные волосы и слегка оттянула их, чтобы услышать, как из его губ вылетает тихий стон наслаждения. Сириус среагировал незамедлительно и охотно ответил на ласку, непроизвольно толкнувшись бёдрами вперёд. Тейрис уловила мимолётное движение и сильнее потянула его за волосы, отзываясь новым стоном — громче и отчётливее предыдущего. Тейрис уже почти не сознавала, где она и что с ней происходит, — всё смешалось в её сознании. И где-то в глубине, смутно и неясно, она вспомнила, как ей всегда хотелось заняться этим на улице с Реддлом. Промелькнуло давно забытое воспоминание о том, как он овладевал ею в Хогвартсе, как страстно она испытала первое возбуждение рядом с ним, ещё будучи маленькой девочкой из приюта. Только вот тогда она не понимала, что это абсолютно нормальное состояние. Тейрис ощутила сильную эрекцию, случайно проведя рукой по его животу и мимолётно коснувшись места, где чувствовался бугорок. Она попыталась взять себя в руки, зная, что должна немедленно положить конец их любовным ласкам, но поняла, что ей не хочется выпускать его из рук. Сириус целовался, как он. И Тейрис всё сильнее зарывалась в его волосы, уже не понимая, что сжимает её талию вовсе не Том Реддл. — Ты когда-нибудь трансгрессировал? — спросила она шёпотом, выдыхая прямо ему в губы. — Да, — он опустил голову и его губы прижались к её шее, оставляя дорожку из поцелуев. — Тогда на… надо сосредоточиться, — сумела она со стоном проговорить, когда Сириус оттянул кожу на шее. Она собрала всю волю в кулак и отстранила его от себя. Сириус с вожделением смотрел на неё, его губы опухли. — Сейчас нужно успокоиться, — прохрипела Тейрис. — Хотя бы попытаться. Сириус слегка разочарованно вздохнул и прикрыл глаза. — Куда мы трансгрессируем? — тихо спросил он. — Ко мне домой, — просто ответила Тейрис. Сириус посмотрел на неё с новым огнём в глазах и уже было хотел снова накинуться на неё, но она вытянула руку. — Успокойся, ты не так часто практиковался в трансгрессии, как я. Ещё и в таком состоянии — если не выровняешь пульс, может быть плохо. Тейрис очень хотела получить от него больше, чем просто поцелуи в ночном парке. Ей было плевать на слова Вальбурги, ей было уже совсем всё равно на свои принципы — она хотела снова почувствовать себя счастливой и живой. Может быть, даже представить, что на его месте с ней будет лежать Том. Когда она открыла глаза, Сириус на что-то испуганно смотрел за её спиной. В руке у него сверкнула палочка. — Здесь пожиратели, Таис, — прошептал он, касаясь её руки. Она медленно, с бешеным стуком сердца, повернула голову в направлении взгляда Сириуса. Возле деревьев и вправду стояло четверо пожирателей. А над ними, в небе среди облаков, красовалась Чёрная метка Лорда Волан-де-Морта.