Глава I. Дети Снежной

Снег в Снежной никогда не таял.

Он укрывал дворец Царицы белоснежным саваном, поглощая звуки и краски мира. Огромные башни терялись среди метели, а ледяные витражи отражали бледный северный свет. Здесь всегда было холодно.

Но Ева не чувствовала холода.

Она стояла у высокого окна и наблюдала, как снежинки кружатся в воздухе. Каждая была идеальной. Каждая неповторимой. Совсем как люди. По крайней мере, так говорил Энди. — Опять смотришь на снег? Ева обернулась. Её брат сидел на подоконнике, лениво покачивая ногой.волосы цвета светлого дневного неба падали ему на глаза, а на губах играла привычная улыбка. Он всегда улыбался. Даже когда ему было больно. — Ты считаешь снежинки? Снег в Снежной никогда не прекращался.Он падал днём и ночью, укрывая дворцы, горы и бесконечные ледяные равнины белым покрывалом. Казалось, сам мир здесь застыл во времени, погребённый под тысячами слоёв холода. Он выглядел почти так же, как она. Те же искусно созданные черты лица. Та же неестественная красота живой куклы. Только его волосы были чуть светлее, а улыбка — гораздо теплее. Ева невольно улыбнулась в ответ. — Ты искал меня? — Весь дворец ищет тебя. — Пусть ищут дальше. — Отец хотел нас видеть. При упоминании отца её взгляд мгновенно смягчился. Третий Сошедший. Для всего мира — существо за пределами понимания. Для них — просто отец. Тот, кто учил их читать. Тот, кто рассказывал истории. Тот, кто поправлял одеяло по ночам, хотя куклы не могли замёрзнуть. Тот, кто называл их детьми. А не оружием. Не сосудами. Не экспериментом. Детьми. Энди протянул ей руку. — Пойдём. Она вложила свои пальцы в его ладонь. И впервые за день улыбнулась по-настоящему. Отец ждал их в библиотеке. Огромное помещение освещали сотни свечей. Между бесконечными стеллажами книг сидел высокий мужчина в тёмных одеждах. Когда дети вошли, он поднял голову. И сразу улыбнулся. — Наконец-то. — Это Ева пряталась, — тут же пожаловался Энди. — Предатель. — Я говорю правду. — Тогда ты ещё больший предатель. Отец тихо рассмеялся. Ева любила этот смех. Спокойный. Тёплый. Настоящий. Он подозвал их ближе. — Идите сюда. Они сели рядом. Как делали сотни раз до этого. — Сегодня я расскажу вам новую историю. — Про другой мир? — сразу оживился Энди. — Возможно. — Или про драконов? — Может быть. — Или— — Энди. — Что? — Дай ему договорить. Отец снова рассмеялся. — Когда-нибудь вы увидите мир гораздо больше, чем Снежная. Ева нахмурилась. — Зачем? — Потому что жизнь нельзя провести в одной клетке. — Это не клетка. Отец посмотрел на неё внимательно. Слишком внимательно. Словно хотел что-то сказать. Но передумал. — Возможно. Тогда она не поняла этот взгляд. Спустя годы он будет преследовать её в кошмарах. Время шло. Годы складывались в десятилетия. Десятилетия — в столетия. Но для бессмертных кукол время почти ничего не значило. Они продолжали жить рядом. Продолжали смеяться. Продолжали быть семьёй. Пока однажды всё не изменилось. Ева проснулась от криков. Во дворце царил хаос. Слуги бегали по коридорам. Солдаты переговаривались шёпотом. В воздухе висело напряжение. Она почувствовала тревогу ещё до того, как увидела лицо Энди. Он был бледен. Очень бледен. — Что случилось? Он долго молчал. Слишком долго. А потом произнёс: — Отец умер. Мир остановился. На мгновение Еве показалось, что она ослышалась. — Что? — Он умер. — Нет. — Ева… — Нет. Это было невозможно. Такие существа не могут просто исчезнуть. Не могут. Не должны. Но Энди смотрел на неё глазами человека, который уже знает правду. И тогда она поняла. Это действительно произошло. Отец ушёл. Навсегда. После его смерти дворец изменился. Царица изменилась. С каждым месяцем её взгляд становился всё холоднее. С каждым годом — всё более безумным. Она искала способ вернуть его. Любой способ. Цена перестала иметь значение. Мораль перестала иметь значение. Люди перестали иметь значение. Однажды Ева услышала разговор слуг. — Она становится одержимой. — Тише. — Это правда. — Если услышат… — Она готова разрушить мир ради него. Ева тогда не поверила. Через несколько лет она поймёт, насколько они были правы. В тот день шёл снег. Такой же, как всегда. Но именно этот снег Ева будет ненавидеть до конца своей жизни. Она возвращалась к комнате Энди. Хотела поговорить. Хотела просто увидеть брата. Однако двери оказались открыты. Странно. Очень странно. Она вошла внутрь. И замерла. На полу лежало тело. Знакомое. Родное. Неподвижное. Безжизненное. Энди. Его глаза были закрыты. Грудь не двигалась. Хотя куклы не дышали, она сразу поняла. Поняла раньше разума. Раньше мыслей. Раньше слов. Что-то исчезло. Что-то важное. Что-то необратимое. Ева медленно опустилась рядом. Её руки дрожали. — Энди… Тишина. — Энди. Ничего. Она коснулась его щеки. Холодной. Пустой. И тогда увидела. На груди зияла открытая рана. Там, где раньше находилось ядро. Его сердце. Там было пусто. Совершенно пусто. Кто-то забрал его. Нет. Не кто-то. Она уже знала кто. За спиной послышались шаги. Ева подняла голову. В дверях стояла Царица. И впервые за всю свою жизнь Ева посмотрела на мать с ненавистью. Настоящей. Чистой. Безграничной. — Что ты сделала? Царица ничего не ответила. — Что ты сделала?! Молчание. Ева закричала. Впервые за сотни лет. Громко. Отчаянно. Больно. Но её крик не смог вернуть брата. Ничто уже не могло его вернуть. В тот день умер не только её брат. В тот день умерла и сама Ева. А то, что осталось после него, было лишь оболочкой, наполненной болью. И впереди её ждали двести лет ада.