Глава VII. Тот которого не должно было существовать

      Сумеру встретил его тишиной. Не той тишиной, что была в лаборатории Дотторе. Не той, что наступала после криков и сломанных тел. Нет. Эта тишина была хуже. Потому что здесь он впервые остался наедине с собственными мыслями. И в каждой из них была она. Ева. Иногда ему казалось, что он всё ещё чувствует её руку в своей. Холодную как фарфор. Он помнил её голос. Помнил, как она впервые назвала его не Предвестником. Не оружием. А просто — им. И это было самой жестокой насмешкой судьбы. Потому что теперь её не было. Он видел это собственными глазами. Вспышку выстрела. Её тело, падающее на холодный металл. Красный след на фарфоровой коже. Он не успел. Снова. Как не успел спасти Ниву. Как не смог остаться с мальчиком из Татарасуны. Как не смог стать тем, кем его хотела видеть Эи. Все, кто приближался к нему, исчезали. И поэтому, когда Путешественник появился у двери его комнаты по просьбе Нахиды, Странник даже не повернул головы. — Ты идёшь? Долгое молчание. — Нет. Ответ был спокойным. Слишком спокойным. — Нахида сказала, что тебе нужно помочь с исследованием Ирминсуля. — Нахида много чего говорит. — Она доверяет тебе. На этих словах он наконец усмехнулся. Горько. Пусто. — Ошибка. Путешественник молчал. Он уже видел этого человека другим. Жестоким. Надменным. Самоуверенным. Но сейчас перед ним сидел не бывший Предвестник. Не Сказитель. А существо, которое устало существовать. — Ты действительно хочешь провести остаток вечности в этой комнате? Голубые глаза медленно поднялись. — А что изменится, если я выйду? Путешественник не сразу нашёл ответ. Потому что никакие слова не могли вернуть Еву. Никакие слова не могли убрать сотни лет боли. — Я не знаю. Честно сказал он. И именно это заставило Скарамуччу посмотреть на него внимательнее. Не жалость. Не пустые обещания. Просто правда. — Раздражаешь. — Мне уже говорили. — Уверен, часто. — Особенно ты. Впервые за долгое время уголок губ Странника дрогнул. Едва заметно. — Какая отвратительная настойчивость. — Значит, ты пойдёшь? в воздухе пронеслась долгая пауза. — Не льсти себе ,я иду только потому, что хочу покончить с этим быстрее. Путешественник лишь кивнул. Они оба знали, что это ложь. Странник всё ещё искал ответы. Всё ещё пытался понять, почему его жизнь превратилась в череду потерь. И, возможно, где-то глубоко внутри он надеялся найти в Ирминсуле её след. Хотя понимал, что это невозможно. Сердце Ирминсуля встретило их бесконечным светом. Корни, похожие на вены мира, тянулись в пустоту. Воспоминания тысяч людей жили в этих ветвях. Но среди них не было покоя. Только правда. Жестокая. Неприглядная. Запоздалая.  Огромные корни уходили во тьму. Ветви терялись где-то за пределами восприятия. Словно перед ним стояла сама память мира. Каждое событие. Каждая судьба. Каждая жизнь. Всё было записано здесь. Именно здесь он увидел правду. Настоящую. Жестокую. Неисправимую. Сначала появились воспоминания Татарасуны. Такие знакомые. Такие болезненные. Лица рабочих. Улыбка Нивы. Доброта людей, которых он когда-то считал семьёй. А затем всё изменилось. Картина исказилась. И он увидел того, кого меньше всего ожидал увидеть. Дотторе. Не просто наблюдателя. Не просто учёного. Причину. Источник всей трагедии. Скарамучча смотрел, как тот принимает чужой облик. Смотрел, как обманывает людей. Как манипулирует событиями. Как превращает их жизни в эксперимент. Каждый новый фрагмент заставлял мир вокруг трещать всё сильнее. Нива не предавал его. Никогда. Нива пытался помочь. Нива до самого конца заботился о нём. А он… Он поверил лжи. Он отвернулся. Он уничтожил единственное сердце, которое ему доверили. Колени предательски подогнулись. На несколько секунд он перестал слышать окружающий мир. Осталась только правда. Правда, которая пришла слишком поздно. — Почему… Его голос дрогнул. — Почему именно сейчас? — Сколько ещё жизней должно разрушиться рядом со мной? Ева. Это имя прозвучало только в его голове. Имя той, которую он не смог спасти. Единственного существа, которое понимало его. И тогда в нём созрело решение. Если он исчезнет… Если никогда не существовал… Тогда, возможно, никто больше не пострадает из-за него. Он продолжил поиски вместе с Путешественником. Не нашёл записей о Сошедших. Не сказал ни слова. Но когда они покидали Ирминсуль, он остановился. — Скажи мне. Путешественник обернулся. — Можно ли изменить прошлое? Вопрос прозвучал слишком тихо. Слишком спокойно. И прежде чем ответ успел прозвучать, он отвернулся. — Не важно. Шаг. Ещё один. — Ты больше не встретишь меня. Путешественник замер. — Что ты имеешь в виду? Странник остановился лишь на мгновение. — Потому что имён «Кабукимоно» и «Сказитель» больше не существует. И ушёл. А вместе с ним уходил человек, который решил, что единственный способ искупить свою боль — стереть самого себя. Он не знал только одного. Даже если весь мир забудет его имя… Где-то под этим же небом всё ещё существует кукла с глазами цвета алого заката, созданная из той же боли. И она никогда его не забудет.

***

На следующий день он вернулся к Ирминсулю один. Никто его не остановил. Никто не понял его намерений. Даже Нахида. Он стоял перед древним деревом очень долго. Слушая шелест листьев. Слушая память мира. И вспоминая. Татарасуну. Создательницу. Фатуи. Лабораторию. Еву. На этом воспоминании он задержался дольше всего. Перед глазами снова возникли бирюзовые волосы. Тихий голос. Снег. Улыбка. Чужая ладонь поверх его руки. — Я не хочу оставлять тебя здесь. Он болезненно зажмурился. Потому что именно эта память причиняла боль сильнее всех остальных. Не предательство. Не ошибки прошлого. Потеря. — Прости. Тихо произнёс он. Неизвестно кому. Еве. Самому себе. А потом сделал шаг вперёд. И коснулся Ирминсуля. В тот момент память мира изменилась. Словно кто-то бросил камень в спокойную воду. По реальности прошла невидимая рябь. История начала переписываться. Фотографии исчезали. Записи менялись. Воспоминания людей перестраивались. Имя Скарамуччи стиралось отовсюду. Из книг. Из документов. Из памяти. Из судеб. Из самого мира. Но память Евы осталась нетронутой. Она никогда не была связана с Ирминсулем. Как и её брат. Как и сила Сошедшего внутри неё. В это время Ева шла по одной из улиц Сумеру. И внезапно остановилась. Словно почувствовала что-то. Очень странное. Очень неправильное. Будто весь мир на мгновение вздрогнул. Она оглянулась. Люди вокруг продолжали жить как обычно. Смеялись. Разговаривали. Покупали товары. Но внутри нарастала тревога. Словно исчез кто-то важный. Прошёл день. Потом второй. А затем начались странности. Когда Ева спрашивала о Шестом Предвестнике… Люди не понимали, о ком идёт речь. Когда спрашивала о Скарамучче… Получала пустые взгляды. Когда говорила о Сказителе… Никто не узнавал этого имени. Никто. Абсолютно никто. Кроме неё. И тогда впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно. Потому что она начала понимать. Произошло что-то ужасное. Что-то связанное с ним. И если весь мир его забыл… То она может больше никогда его не найти. Тем временем на окраине Сумеру молодой парень в чужой одежде медленно открыл глаза. Он не помнил, кем был. Не помнил своего имени. Не помнил своего прошлого. Только странную пустоту внутри. И необъяснимую тоску. Будто он потерял кого-то важного. Кого-то, чьё лицо никак не удавалось вспомнить. Совсем скоро судьба снова столкнёт их. Но сначала им обоим придётся пережить встречу, к которой никто из них не был готов.