Глава 1. Одиночество

– Мужчины простые существа, Люси, – начала Стефани. – Покажи им сиськи и они сразу же открыты ко всем твоим предложениям! Со стороны всё происходило будто по волшебству. В один прекрасный день напряжение между Стефани и её избранником стало настолько ощутимым, что казалось, его можно было резать ножом. На следующий день они уже нежно ворковали и целовались на каждом шагу. В чём секрет? По словам Стефани, всё дело в крышесносном сексе, от которого дрожат колени и земля уходит из-под ног. Она всегда вертела Бертом как хотела и учила Люси тому же в недели перед её свадьбой. Тогда всё казалось таким простым. Женская сексуальность как инструмент влияния была равна интеллекту и физической силе. В Убежище этот номер легко проходил с простаками вроде Чета. Но она больше не была в Убежище, а Гуль не был Четом. Сквозь гул бара раздался пьянящий женский стон. Люси смотрела как где-то в дальнем конце фигуристая красавица, оседлав мужчину, осыпала его влажными поцелуями, пока тот сминал её мягкую грудь. Люси знала, что невежливо так пялиться. Просто это было совершенно нормальное проявление человеческого влечения и она была рада наконец увидеть людей, которые просто наслаждаются друг другом. И в то же время, она столкнулась с неприятным осознанием: женщина в баре была ничуть не хуже её самой, но в отличие от неё пользовалась своей сексуальностью так же уверенно и смело, как опытный стрелок заряженным ружьем. Совсем как Стеф. Взгляд Люси скользнул к Гулю, сидевшему напротив. Его глаза скрывали поля ковбойской шляпы, а сам он сосредоточенно возился с едой. – Насчет любви не заморачивайся, – однажды сказала Стефани. – Воспринимай брак как партнерство. Жизнь сложная штука, особенно когда на кону будущее всего человечества, так что вы просто обязаны работать вместе. Тут нужно терпение, умение договариваться, настоящая командная работа… И да, в этом деле путь к успеху вымощен жестким сексом. Хоть Гуль и не был ей мужем, совместные путешествия – уже партнерство, ведь так? А он, даже будучи гулем, всё равно оставался мужчиной. Её взгляд вернулся к паре в углу. Та красотка уже вовсю объезжала своего “жеребца” и, – во дела! – его штаны были расстегнуты. Они занимались сексом прямо там. Люси сглотнула и одобрительно кивнула. Молодцы. Обычные люди занимаются обычными вещами и получают удовольствие. Так держать! В голове появились картинки того, как потом они, счастливые, пошатываясь, побредут домой пьяные в стельку, и проснутся утром в какой-нибудь дыре, которую и зовут домом. Парадоксально уютная картина. В отличие от Гуля напротив. Как бы она ни пыталась смотреть куда-нибудь ещё, взгляд всё равно остановился на нём, когда она вернулась к еде. Что же в нем такого притягательного? Неважно, куда они приходили и при каких обстоятельствах, его аура буквально поглощала всё вокруг. Когда он входил в комнату, голоса замолкали. Когда он говорил, люди замирали и слушали. Настолько пропитанный уверенностью, что всё вокруг просто не могло его игнорировать. Гуль был не просто мужчиной, он был силой природы. Такой же древней и опасной, как сама Пустошь. Кем была она по сравнению с таким могущественным созданием? Мысль поселилась в голове как заноза. Была ли у Гуля мягкая сторона? Она пыталась представить себе его улыбку. Не ту саркастическую усмешку, которую он носил как маску, а что-то доброе и настоящее. Был ли он вообще способен на теплоту? Или любовь? Он одевался как ковбой из старых фильмов. Как, например, тот же Купер Говард, вечно спасающий дам в беде. Романтический герой – одновременно и скала, и раненая птица в руках наивной героини. Нет, представить Гуля мягким и трепетным у неё не получалось. Но она могла вообразить его в образе Купера Говарда, со всеми мельчайшими деталями его лица, шепчущего романтичную чушь на ухо красотке из кино. Она вспомнила одну такую сцену, представляя лицо Гуля с обаятельной улыбкой актера, его близость, тепло его дыхания на своей щеке… Романтика определенно сделала бы их путешествие по Пустоши приятнее. Но было ли это вообще возможно? С ним? Она снова внимательно взглянула на него, сидящего всё за тем же столом напротив. Дикарь, в глазах которого – бесчисленные годы выживания на поверхности. Буквально каждый час они сталкивались с какими-то новыми препятствиями и вызовами. И каждый день был хуже предыдущего. Жалкое существование, а не жизнь. Будто и не стоящая того, чтобы жить. К тому моменту для неё это длилось всего несколько недель. Сколько же недель прожил он вот так? Она замерла с комом в горле. Тысячи дней. Тысячи тысяч таких дней. Он был не просто созданием пустоши. Он и был самой Пустошью. Согласно всем морально-этическим нормам ей полагалось любить каждое живое существо. Но возможно ли на самом деле полюбить кого-то настолько испорченного? Было ли в нем, или в Пустоши, хоть что-то хорошее? Взгляд вернулся к тарелке, а воспоминания – к Убежищу 33. Сравнивая свою жизнь там и здесь, она понимала, что могла бы остаться дома и быть счастливой. Счастливой и слепой. Но это место, эта жизнь и человек за столом... Были изнуряющими. Но полными свободы. Впервые в жизни она приняла важное решение самостоятельно, последовав за ним. Сама, без оглядки на мнение общества. Казалось, что Гуль был жесток безо всякой причины, но теперь она кое-что поняла. Он не дал ей погибнуть и держал на плаву, преподавал суровые уроки жизни и спорил с её моральными принципами, хотя мог бы просто пристрелить. Он разглядел в ней нечто достойное жизни и защиты, пусть и таким неочевидным образом. У него было всё время мира, но он никогда не тратил его на кого попало. Так что же означало то, что он позвал её с собой? Разве не было бы проще путешествовать одному, без обузы в лице девчонки из убежища? Она знала, что за всеми бесконечными колкостями и сарказмом, где-то в глубине его души, была часть, которая её уважала. Возможно, эта часть и достойна любви. И вообще, что она теряет, если просто попробует? Она не сразу поняла, что Гуль перестал есть. Его глаза, тяжёлые и неподвижные, смотрели прямо на неё, пронизывая до костей. Люси в ответ постаралась изобразить недоумение. Ни о чём таком она не думала. Он склонил голову набок и их взгляды встретились на несколько отбитых сердцебиением секунд. Естественно, он всё заметил. Ведь он всегда всё замечал. Он ждал, что она заговорит первой. Она не стала. Та парочка в углу себя совсем не сдерживала, судя по стонам, которые становились всё громче и отчаяннее. Она в жизни не слышала, чтобы женщины издавали такие звуки. Она поймала себя на том, что снова поглядывает в их сторону. А когда взгляд вернулся к Гулю, на его лице застыла понимающая усмешка. – Что, неужели соскучилась по мальчику из убежища? – Что?! Нееет. – Она и сама удивилась такому быстрому ответу, но это была чистая правда. Ей так и не удалось найти там подходящего партнера для брака, и на то была причина: мужчины Убежища просто не были в её вкусе. Он хмыкнул, пережевывая еду. – Либо ты врёшь – а я надеюсь, ты уже знаешь, что врать мне не стоит, – либо твоя проблема в другом. Тебе одиноко. И уже очень давно. – Ага. Вижу, ты разбираешься. Ухмылка исчезла с его лица так же внезапно, как и появилась. Он прожевал и проглотил. Напряжённые мышцы горла дёрнулись. – Пустошь, – медленно продолжил он, всё так же не отводя взгляда, – не место для привязанностей. Если хочешь жить. Заруби это себе на носу. Не очень-то похоже на жизнь, подумала она, но промолчала. Она уже усвоила на горьком опыте, что подобные комментарии Гуль всегда воспринимал на свой счёт. Вместо этого кивнула в сторону всё той же парочки в углу. – А они неплохо проводят время, да? Он снова взглянул в тот угол. – Забавно.Твои дружки из Волт-Тек ошибались не только насчет выживания на поверхности. Они уж точно не рассчитывали, что люди здесь будут так активно трахаться. Так и есть. Несмотря ни на что, на поверхности кипела жизнь. Но мысли Гуля двинулись дальше. Разглядывая её, он продолжил. – Честно говоря, удивлён. Думал, со всей своей повесточкой о спасении мира тебя в первую очередь замуж сбагрят. Для человека, выглядящего как смерть во плоти, он иногда звучал на удивление жизнерадостно. Похоже, ему просто нравилось над ней подтрунивать. – Видишь ли, в Убежище мы всегда ценили…совместимость. Не с родственниками, боже упаси! Наверное, я просто ни с кем на самом деле не была совместима. – Люси отвела взгляд, невольно вспоминая тот кровавый фарс, в который превратилась её свадьба. Возможно, она вообще не была создана для брака. Гуль смотрел так, будто видел её насквозь. – Может, ты просто никогда и не была одной из них. Она моргнула, поднимая взгляд. Ей очень хотелось спросить, что именно он имел ввиду, но слова застряли в горле. Как будто в глубине души она уже знала ответ. – У тебя инстинкт убийцы, милая. – Он подчеркнул слово “убийцы”, будто это был лучший из комплиментов. И снова эта чеширская улыбка, оскал. – Понял это, когда твой милый ротик оттяпал мой чёртов палец. Не каждая убеженка осмелится откусить от гуля кусочек. Тебе даже понравился вкус моей крови, спорить готов. А ведь мы не такие уж и разные. Она замешкалась. Что если он был прав? Она уже и сама не знала, кто она такая – благородная, добропорядочная жительница Убежища, думающая о будущем, или просто выжившая, затянутая в водоворот текущих событий. Тот день, когда они встретились, до сих пор стоял у неё перед глазами: убийственный взгляд и холодное безразличие, с которым он расправился с жителями Фили. Она не думала, что когда-либо станет такой же. Но ещё каких-то несколько недель назад она и представить не могла, что вся её жизнь перевернется с ног на голову. Нет. Он хотел заронить в ней зерно сомнения, которое прорастет и разорвёт её на части. Она не позволит этому случиться. Теперь она отчётливо понимала, почему он считает, что они похожи, хоть и не была с этим согласна. А понимание – это то, с чем уже можно работать. – Ну, а как насчет тебя? Никаких привязанностей и…всё? Конец истории? Он глянул на неё с кривой усмешкой. Он не только раскусил её уловку, но и не собирался на неё вестись. – Ага. – Только и сказал он, отправляя кусок мяса в свой рот. – Не верю. – Не верь. Думаешь, мне не насрать? Любой другой на его месте ухватился бы за шанс открыться. Элементарная социология: все любят говорить о себе. Но не он. Такое чувство, что на нём вообще ничего не работало. Она хмыкнула и откинулась на спинку стула. – Ты позвал меня с собой не просто так. Может, нам стоит хоть немного узнать друг друга? Он театрально нахмурился, изображая глубокую задумчивость. – Допустил небольшой тактический промах. Могу передумать в любой момент. Хоть сейчас. – Уверен? Знаешь что, ты и сам не подарок. На этот раз его улыбка вышла почти искренней. – Если я так оскорбляю ваш… изысканный вкус, мисс Маклин, можете проваливать на все четыре стороны. Теперь её очередь улыбнуться. По крайней мере, чувство юмора у него есть. – Даже не надейся. Мне нужны ответы и без них я не уйду. – Она замолчала на секунду, облизнув губы и задумавшись, и кивнула в сторону его руки. – И кто бы говорил о привязанностях. Ты украл мой палец и пришил его к своей руке! Он хрипло рассмеялся, глаза блестели от веселья. – Неплохо смотрится, правда? А как тебе твой новенький пальчик? Прям под цвет твоего уродского комбинезона. Она поморщилась, опустив взгляд на тот самый палец. Всё ещё голубой. О долговременных последствиях и влиянии на организм думать не хотелось. – Лучше быть с таким, чем совсем без. Спасибо, кстати! Чуть не забыла тебя поблагодарить. Он просиял. – Пожалуйста. Ты первая начала. Я просто закончил. – Да-да. Конечно. Она не знала, как это, собственно, назвать. Дружеская беседа? Нет. Дружеская беседа – это улыбки с лимонадом под голубым небом Небраски и обмен любезностями за тортом-желе. Это было чем-то совершенно иным – не дружеским, но без сомнения теплым. Как маленькая осторожная искра, разгорающаяся в пламя. И, вопреки себе, она с нетерпением ждала, куда это их приведёт.