Глава 2. Массаж

Гуль даже не подозревает, чего хочет Люси, предлагая ему массаж. — Мир был мёртв и больше не прекрасен. От былой красоты остался лишь ржавый каркас. У Гуля было много общего с Пустошью. Оба продолжали жить, хотя их срок годности уже давно истёк. Оба представляли собой нечто древнее и прогнившее. Иногда он спрашивал себя, осталось ли в нём хоть что-то от него прежнего, до всего. Или Пустошь окончательно поглотила его, оставив лишь тень того человека из прошлого? Здесь всё подчинялось этому зловеще-естественному ходу вещей. Всё и все. Кроме неё. Люси Маклин. Солнечная и живая. Бархатная кожа и мягкие волосы. Увидев такую ослепительную улыбку, актрисы его времени умерли бы от зависти. Было легко относиться к ней как к разменной монете со смазливым личиком. Поначалу. Но теперь, когда они путешествовали вместе и узнавали друг друга всё лучше…Было сложно отделаться от чувства грядущей опасности. Он привязывался, вопреки всем своим внутренним запретам. И это могло его убить. Но чёрт возьми, он просто не мог на неё не заглядываться. Сногсшибательная женщина. Обладала такой красотой, которая практически исчезла вместе с телевидением и кино. Бездонные глаза и нежные губы. Когда-то он даже целовался с такими девушками. Жаль, что уже не помнил, каково это. Хуже всего было то, что она замечала, как он её разглядывает. И поспешно отводила взгляд, занимая руки какой-то ерундой и делая вид, что жутко занята. Плохая из неё актриса. – У тебя сейчас дым из ушей повалит. От такого количества мыслей. – В насмешливом голосе как всегда звучали знакомые ковбойские интонации. Купер Говард, актер и человек культуры, умер уже очень давно; на его месте стояла лишь искаженная версия всех когда-либо сыгранных им ролей. – Хочешь мне что-то сказать? Валяй. Она выпрямилась, взглянув на него с испуганным непониманием. – Нет-нет, всё в порядке. В полном. Чушь собачья. Он попал в самую точку, и она это знала. Но ввязываться в игры и вытягивать из неё слова ему не очень нравилось. Он знал, что Люси расколется сама, рано или поздно. Они молча смотрели друг другу в глаза, укрытые от непогоды крышей ветхой хижины. – Дело твоё. – Уступил он, привалившись к стене. Он надвинул шляпу на глаза, будто собирался вздремнуть, но на самом деле, просто так, для драматического эффекта. – Постой. – Вырвалось у неё. Купер едва сдержал улыбку. Как ожидаемо. – Эмм… Он равнодушно взглянул на неё, лениво поднимая край шляпы. Не произнёс ни слова и никак не показал своего интереса. И это возымело нужный эффект. Она замешкалась, но заговорила: – Дело в том…что ты кажешься каким-то…напряженным. Вот и всё. Он прищурился: – Напряженным, значит. – Ну да. Знаешь, тебе бы выспаться как следует, ведь отдых очень важен для путешественников! – Иногда она казалась почти нормальной. А иногда разговаривала с каким-то искусственным, пугающим энтузиазмом. Вот как сейчас. Это всё промывка мозгов в сраном Волт-Теке. Небось ей с самого детства внушали всю эту херню. Хоть она и была довольно умной иногда, подобная чушь эту голову не покидала. – Так вот, Мистер. Ради нашего выживания мы просто обязаны поддерживать в вас силу и здоровье. Должно быть, вам невероятно тяжело уснуть с таким…напряжением. Всё это явно зашло куда-то не туда, напоминая поезд, сошедший с рельс. Гуль совершенно не понимал, к чему вообще она клонила и что имела ввиду. – Какого хрена ты несешь? – Я тут подумала… – Люси будто собирала всю свою смелость, чтобы продолжить, но её выдавали пальцы, нервно теребившие швы комбинезона, – подумала, что, может быть, тебе поможет массаж? Какого хрена? Ему не послышалось? Массаж? Она выжидающе на него поглядывала, будто ждала, что он что-то на это ответит. Будь на её месте кто угодно другой, он бы подумал, что это лишь неудачная уловка – отвлекающий маневр, чтобы застать его врасплох и пырнуть ножом или что-то в этом духе. Так работал мир Пустоши – доброжелательность была фальшивой. Фасадом, скрывающим недобрые намерения. Но только не с Люси. Ей была свойственна крайняя степень искренности – такая, что почти вымерла в наши дни. Искренность, граничащая с идиотизмом. – Позволь-ка спросить кое-что. – Гуль прервал затянувшуюся паузу. – Вы, убеженцы, все поехавшие, или это только ты у нас такая особенная? Она приоткрыла рот, собираясь ответить, но ничего не сказала и глубоко вздохнула. – Я серьёзно. – А то я не понял. Здесь тебе не маленькое уютное убежище под землей, дорогая. Жизнь в Пустоши не подразумевает пенных ванн, йоги и дыхательных упражнений. Тем более массажей. – Но почему? – Что, почему? – Почему нет? Всё равно сидим без дела. А ведь я могу быть полезной. Между прочим, все жители нашего Убежища обучены специальным техникам расслабления в стрессовых ситуациях, и знаешь что? Поверхность – один сплошной непрекращающийся стресс! – Если соглашусь, прекратишь нести свою сектантскую чушь? – Так точно, сэр. Он сжал челюсти и ещё раз задумчиво взглянул на неё. Ей точно что-то было от него нужно, но он никак не мог сообразить, что именно. В одном она была права: её шансы выжить с ним намного выше, чем без него. Так что же она от него хотела? – Чёрт с тобой, ладно. Она улыбнулась и кивнула, явно довольная собой. – Замечательно. А теперь иди сюда. Она сидела на низком камне напротив него, раздвинула колени и похлопала по земле между своими ногами в приглашающем жесте. Она что, унизить его хотела? Или её такое заводило? – Выкинешь хоть что-то, – угрожающе предостерег он, вставая и отряхиваясь, – попрощаешься с пальцем. – Плащ, – она махнула на него рукой, – снять. И шляпу тоже. Он замер. Просьба была вполне разумной, но лишение привычного облачения будто делало его уязвимым. В памяти всплыла история о Самсоне и Далиле – библейском соблазнении, которое закончилось падением великана. До этого момента вся власть принадлежала только ему. И он не собирался уступать её так просто. Она поёжилась под его взглядом, стоило ему подойти и нависнуть над ней, и отвела глаза. – Ты не обязан всё это снимать, конечно же. Но согласись, что и массаж тогда получится так себе. Он вздёрнул подбородок. – Вам не кажется, мисс Маклин, что я оказываю вам слишком высокое доверие? По-моему, нам стоит немного уравнять шансы. Она прищурилась. – И что ты предлагаешь? – О, даже знаю… – Он переступил с ноги на ногу, разглядывая её. – Впрочем, ваш комбинезон подошёл бы отлично. – Хочешь, чтобы я сняла комбинезон? Но ведь я прошу только о плаще и шляпе. По-твоему, это честно? Он лениво пожал плечами, зацепив большим пальцем ремень. – Это всё изначально твоя блестящая идея.Ты же хочешь, чтобы мне было удобно? Он даже не пытался скрыть своё ехидство. Интересно, как далеко она была готова пойти, чтобы получить желаемое? Она тут же встала и метнула в него вызывающий взгляд. О, вот оно. Та самая искра, которая ему так нравилась. В этом взгляде было что-то чертовски притягательное. – Ты такой! Чёртов…Ладно! Хорошо. Будет по-твоему. Она наклонилась чтобы снять ботинки, выпрямилась и дернула за молнию на шее. Ярко-синяя ткань разошлась, как кожура спелого фрукта, открывая его взгляду нежную светлую кожу. Она обнажила руки, бедра, ноги, пока не осталась в одной только тонкой майке и трусах, мало что оставляющих воображению. – Ну вот, удобно же? — усмехнулся он. Она подняла бровь, глядя на него с холодным вызовом. – Твоя очередь. Он устроил представление специально для неё. Неспеша снял шляпу и бросил её на землю, не отводя взгляда от прекрасных бездонных глаз. Сбросил плащ и позволил ему упасть к своим ногам. Было странно лишиться его привычной тяжести на плечах. Но, судя по реакции Люси, оно того стоило. Она явно смутилась и покраснела, но из упрямства продолжала смотреть. Ха. Любопытно. Давненько он не заставлял девушек краснеть. Это даже пьянило. – Хорошо, теперь можешь садиться, – сказала она, усаживаясь обратно на камень, – прямо сюда. Он подчинился – на этот раз она заслужила. И…ничего не произошло. Они так и сидели в натянутой, как струна, тишине. Он отчетливо ощущал, как её голые бёдра сжимали его бока, как тепло её кожи просачивалась сквозь ткань рукавов. За спиной было лишь её медленное, размеренное дыхание и настораживающая неподвижность. Чем дольше длилось её замешательство, тем сильнее Гулю хотелось потянуться за своим пистолетом. Может, она всё же решилась в конце-концов его прикончить. Наконец, она прочистила горло: – Ну, ладненько. Дурацкая фраза, которую она говорила перед сложными задачами. И он её не винил. Задача была действительно ещё та. Нежные руки скользнули по его плечам. Сначала неуверенно, с осторожностью. Незнакомые прикосновения чередовались с теплым щекочущим дыханием на его затылке, от которого по телу побежали мурашки. Вскоре прикосновения стали сильнее и увереннее, тонкие женские руки сжимали плечи и разминали тугие мышцы. Господи Иисусе, как же хорошо. По мере того как его напряжение таяло, он поймал себя на том, что сам подаётся в её руки, а голова бессильно опускается от удовольствия. И всё же, он продолжал ждать какого-то подвоха. Чего-то вроде: «ага, попался!», «меня от тебя тошнит», или ножа в бочину. Чего угодно, кроме этого обыкновенного массажа. Низкий стон вырвался из его горла. Не осознанный звук, а скорее облегчение двухсотлетней боли. Неужели это всегда было так приятно? Или он уже просто забыл, каково это? – Вот видишь, – мягкий голос Люси прошелестел у его уха. – Не так уж и плохо хоть изредка кому-то доверять. – Если ты настолько глупа, что доверяешь мне, это только твоя ошибка. – Ты уже целую неделю не пытаешься меня отравить, связать, продать или что-нибудь от меня отрезать. Для тебя это большой прогресс. Он почти рассмеялся. А ведь могла острить, когда хотела. – Только что-то ты не спешишь отплатить мне той же монетой. Тебе ещё расти и расти. На мгновение она притихла и задумалась, проводя кончиками пальцев по его позвоночнику. – Значит, у тебя всегда так? Око за око, палец за палец? – Типа того. – Должно быть, утомительно. – Так уж всё здесь работает, милая. То, что ты до сих пор этого не поняла, заставляет сомневаться в твоём рассудке. Люси изо всех сил надавила на его лопатки и из глубины его горла вырвался ещё один низкий стон. Она быстро училась и схватывала всё на лету. – Я просто не верю в это, – прохладные пальцы поглаживали его шею, а острые ногти легонько прошлись по основанию черепа. Господи Боже мой, охренеть. – Должен же быть какой-то другой способ. Должно же быть что-то получше. Он стиснул зубы. Ещё немного и от такого массажа у него в глазах потемнеет. Она замолчала и наклонилась ниже, разминая напряженные мышцы у основания его шеи. У него перехватило дыхание от ощущений, но он надеялся, что она слишком увлечена процессом и ничего не заметит. Он меньше всего хотел, чтобы она догадалась, насколько ему приятно. – Мой отец… натворил так много всего, – наконец сказала она. – Что будет, когда всё это закончится? Когда мы найдём тех, на кого он работает? – Что, думаешь, мы решим все мировые проблемы, всадив пулю в нужного мудака? Не всё так просто. – Знаю. Но попытаться стоит. Согласен? – Так вооот в чём твой план. Сегодня ты мне массаж, а завтра мир спасаем? В глубине души он знал, что с её стороны это не было ни глупостью, ни безумием. Это было нечто куда более опасное – юношеский оптимизм и непоколебимая вера в светлое будущее. Он и сам был таким когда-то. Пустошь выбила это из него. И чем скорее это случится и с ней, тем лучше. Проблема в том, что на самом деле он этого не хотел. Она напоминала ему о лучшем мире. И о той далёкой лучшей версии самого себя. Он зажмурился, пытаясь отвлечься от нежных прикосновений. – В общем и целом, да, такой у нас план, – радостно ответила Люси. – А разве мы не договаривались, что ты заткнешься насчет своего убежища и связанных с ним дел? – Ой, да. Действительно. – В лукавом голосе не было ни капли сожаления. – Тогда, разумеется, мне лучше остановиться. …И немедленно убрала руки с его плеч. Его челюсть снова сжалась. – Что, неужели твои нежные лапки устали? Слабачка. – Вообще-то, в моих ежегодных личностных тестах меня неизменно оценивали как исключительно настойчивую, сильную и целеустремлённую! Он поморщился и собрался было уходить, но Люси снова усадила его на место, сжав плечи, и с новыми силами принялась активно мять его спину и шею. – Да ну, не верю. – Пробормотал он, когда она продолжила работу над его мышцами. Нужно кайфовать, пока есть возможность. Секунды текли в безмятежной тишине, и всё его внимание поглотили прикосновения её ловких, уверенных рук. Он явно недооценивал эти руки. Интересно, на что ещё они были способны? – Тебе приятно? От массажа, я имею ввиду. Он хрипло выдохнул – скорее, от удовольствия, чем раздражения. – Даже не думай. Тебе за это ничего не светит. – Да сколько можно! – она вздохнула. – Я тебя прекрасно поняла. Ты ужасен и чудовищен, всегда таким будешь, и звание главного злодея принадлежит тебе по праву. Но это не значит, что я не могу делать для тебя что-то просто так, по доброте душевной. Ты что, не видишь, какая я хорошая? Через миг он почувствовал щелбан на своём затылке и обернулся. Люси развернула его голову обратно и продолжила. – Можно задать тебе личный вопрос? – Ответ – нет. – Сколько тебе лет? – Ты что, глухая? – Ладно, тогда не отвечай. Можешь меня…что ты там обычно делаешь. Оскорбить, высмеять. Я уже привыкла. При любых других обстоятельствах он бы просто плюнул и промолчал. Но эти руки… Это нечто. Он не помнил, когда в последний раз к нему так прикасались, и как заядлый наркоман, которым он и был, обрел в них новую зависимость. Значит, вот в чём был её план. Подчинить его своей лаской, а затем выудить информацию. Неожиданно хитро с её стороны. Он бы даже выразил восхищение, если бы сам не пал жертвой этих волшебных рук. – Слишком старый. – Не самый развернутый ответ, но лучше, чем ничего. – Старше моего отца? – Старше, чем любому человеку положено быть. – Тот гуль, который обращался… Роджер. Он сказал, что продержался двадцать девять лет, и что ты переплюнул их всех. И такое чувство, что каждый, кого мы встречаем, тебя знает. Как? Как ты прожил так долго со всем.. вот этим? Её руки мягко гладили его по лопаткам, медленно, успокаивающе скользя от плеча к воротнику рубашки, затем коснулись основания головы, а большие пальцы надавили на позвонки. Да, это было приятно. Но вопрос ощущался как удар под дых. Было ли то, что он прожил так долго, жестокой иронией? Или трусостью? Было ли дело в страхе, что по ту сторону его ожидает что-то намного хуже? Может, дело было в мести – в желании отплатить ублюдкам из Волт-Тек и заставить их пожалеть о содеянном. Может быть, какая-то глупая часть его сердца всё ещё надеялась снова увидеть Джени и Барб. По правде говоря, спустя двести лет его чувства превратились в такую запутанную паутину, что он сам в них не мог разобраться, не то что объяснить кому-то другому. Он чувствовал себя опустошенным и изломанным. Уже не разумным человеком, а существом, ведомым инстинктами. Вечно выживающий, вечно тлеющий, и уже не уверенный, что оно стоит того. Может, его жизнь уже давно закончилась, и на самом деле он находился в аду, а милая Люси Маклин – лишь очередной демон, посланный его истязать. Он облизнул губы. – Мой секрет долголетия – в хорошем таком коктейле из наркоты и злобы. Годится для ответа? Она вздохнула и собиралась поспорить, но Гуль резко развернулся. – Сдается мне, мы это уже проходили. И в прошлый раз все закончилось тем, что я заставил тебя свежевать моего старого покойного друга. Что скажешь? Хочешь повторения, или закончим на сегодня? Слова замерли у неё на губах, и она лишь тупо кивнула, будто поняла, что и так перешла черту. Он встал, желая уйти подальше и покончить с этим странным днём, но снова увидел её в нижнем белье и замер. Она была совершенно беззащитной – больше, чем когда-либо. Девушка с ангельскими глазами и губами, что могли отравить любое мужское сердце. Его взгляд скользнул ниже, к её мягкой груди под окровавленной майкой. Женственная фигура с тонкой талией и округлыми бедрами – точёная, как песочные часы. Тяжелеющий взгляд опустился ещё ниже, к её стройным бёдрам, в которые хотелось вонзиться зубами. Там, между ними, было тепло и влажно. Наверняка она была слаще всего, что он пробовал за последние двести лет. Мысль была заманчивой – вгрызться в неё, как в кусок тёплого яблочного пирога. Вылизать до капли, заставить выгнуться и закричать. Мисс Маклин всегда так прекрасно владела собой. Интересно, как бы она выглядела, потеряв своё хвалёное самообладание? Она точно не была девственницей — иначе там, в баре, она бы пялилась на ту парочку куда дольше и пристальнее. Но умел ли хоть один из её ухажеров в Убежище трахать её так, что ноги не держали? Он и не думал отводить взгляд. А она прекрасно знала, куда он уставился. И снова на ней расцвёл пылающий румянец, а губы приоткрылись, выдыхая тяжело и сбивчиво. – Что ж, мисс Маклин, – протянул он. – Если других планов у вас на меня сегодня нет, я, пожалуй, отчаливаю. Он снова встал, и на этот раз, она дала ему уйти.