Глава 6

Цзян Яньли никогда не нервничала, когда мать обсуждала её помолвку с Цзинь Цзысюанем. Может быть, потому что тогда она была младше и не до конца понимала, насколько это важно — её будущее, связанное с одним молодым господином. А может, потому что она ни разу не встречала Цзинь Цзысюаня, и это позволяло воображать его таким, как хотелось, — обычно крошечным, слабым, невзрачным, но вежливым. Не Минцзюэ был вежливым. На этом сходство заканчивалось. Её отец неделю назад отправил посредников в Цинхэ и ждал их возвращения сегодня. — Не следует ли тебе пойти и представлять наши интересы? — потребовала мать. — Мои управляющие работали с моим отцом. Никто не заинтересован в будущем нашего Ордена больше, чем мы сами. Мать всё ещё выглядела недовольной, но Цзян Яньли не была уверена, был ли у этого недовольства иной оттенок, чем обычно. Когда они вернулись домой с Собрания Орденов, она думала, что отсутствие А-Сяня наконец-то смягчит гневные складки вокруг рта матери. На какое-то время они действительно разгладились. Затем мать отправилась в Башню Кои и вернулась ещё более злой, чем прежде. Цзян Яньли знала, что подслушивать нехорошо, но ничего не могла с собой поделать, когда её мать говорила так громко. — Главу Ордена Цзинь теперь поздравляют с тем, что он избежал участи привязать своего законного сына и наследника к девушке со слабым совершенствованием. Как бы ни хороша была её семья, как бы ни силён был её Орден, говорят, что это благословение для Ланьлин Цзинь и вознесёт их на ещё большую высоту, когда в дом Цзысюаня войдёт девушка, достойная его. Ты доволен, Фэнмянь? Ты разрушил шанс А-Ли на счастье и выставил всех здесь слабаками. Выставил меня слабой, — безмолвно поправила Цзян Яньли. Никто никогда не посмел бы сказать такое о её матери. — Ах, госпожа, давай не будем беспокоиться о болтовне невежд. Если А-Ли считают слабой, тем впечатляющее будет, когда она преуспеет в Цинхэ. Она ждала неизбежного насмешливого фырканья матери. Но его не последовало. Вместо этого голос матери зазвучал задумчиво, когда она сказала: — Она не преуспеет, если не будет готова. Что бы это ни значило, в следующие дни для Цзян Яньли ничего не изменилось. Из Гусу пришли ужасные новости — её сердце болело за Лань Хуаня, который всегда был добр к ней, и она возжигала благовония за него и его младшего брата, моля об их безопасности, пока они заперты в Цишани, — но в остальном мир, казалось, не менялся. Она всё ещё посещала свои ежедневные уроки. Раз или два она осмеливалась взять свой меч и попыталась им воспользоваться, но тут же её одолевала та же слабость и головокружение, и конечности начинали трястись от усилия. Когда посредники наконец вернулись, в их группе прибавился один человек. Цзян Яньли не рассмотрела как следует воительницу из Цинхэ, когда та сопровождала её и Не Минцзюэ (вероятно, потому что она была гораздо больше сосредоточена на своём женихе, хотя она краснела при мысли об этом), но она узнала её сразу же по чудесно сложным косам в волосах. Теперь она стояла во дворе позади посредников, обводя взглядом Пристань Лотоса. Нравится ли ей это? Понравится ли Не Минцзюэ? Непременно, когда они поженятся, они приедут навестить её родной дом и её семью? Когда её родители вышли поприветствовать их, посредники и воительница поклонились. — Благодарю за приглашение, глава Ордена Цзян, — сказала гостья. — Эта скромная — Не Бохань. Юй Цзыюань всегда казалась необыкновенной и яркой личностью сама по себе, без всяких внешних эффектов. Но Не Бохань была выше и шире в плечах, чем любая женщина, которую когда-либо встречала Цзян Яньли, по крайней мере, одного роста с её отцом. Она носила простые одежды и украшения, хотя на всех них красовалась геральдика Ордена Не. Цзян Яньли подумала, что это самая впечатляющая женщина, которую она когда-либо видела. Она поймала взгляд Цзян Яньли и кивнула в её сторону. Цзян Яньли лишь на мгновение взглянула на родителей, а затем помахала в ответ. Не Бохань оскалилась на неё в широкой, волчьей ухмылке, и Цзян Яньли сделала маленький шаг назад. — Добро пожаловать, добро пожаловать, — сказал отец, звуча несколько озадаченно. — Мы, конечно, рады приветствовать любого члена Цинхэ Не. — Он, казалось, собирался сказать что-то ещё, но в последний момент запнулся. Взглянув на мать, он покачал головой. — Я уверен, что моя жена позаботится о том, чтобы вы устроились. Он жестом велел посредникам следовать за ним, готовый завершить соглашение, которое предложил Не Нюбай. Цзян Яньли задумалась, не стоит ли ей последовать за ними и попытаться уловить какую-нибудь информацию о своём будущем, пока они её не заметили и не прогнали. Не успела она даже дёрнуться в том направлении, как тяжёлая рука матери опустилась ей на плечо. Не больно, но тяжело. Возможно, тяжелее, чем на самом деле весила. — Она здесь из-за тебя, — сказала мать. — Иди и поприветствуй её. С этим довольно зловещим заявлением мать повела её во двор. Когда шёпот позади привлёк её внимание, Цзян Яньли, осмелившись вызвать неодобрение матери, обернулась и посмотрела на Цзиньчжу и Иньчжу. Цзиньчжу уставилась на дальнюю стену, полностью игнорируя шёпот Иньчжу у своего уха. Её уши покраснели. Цзян Яньли не думала, что они вообще умеют краснеть. — Не Бохань будет приезжать сюда три раза в год до твоей свадьбы, — объявила мать. — Она научит тебя тому, что нужно знать о Цинхэ Не, чтобы выжить там. Цзян Яньли низко поклонилась. — Благодарю за наставление, дева Не. Не Бохань хмыкнула, звуча искренне развлечённой: — Ладно. Неужели… неужели она сказала что-то не то? Возможно, чтобы загладить вину, она могла бы приготовить деве Не суп. Да. Да, конечно. Когда все заботы мира обрушиваются на плечи, суп всегда помогает ей почувствовать себя лучше. Он смягчил напряжение между А-Сянем и А-Чэном в ту первую ночь, и снова, когда они вернулись из Цишани без него, и А-Чэн столкнулся с одиночеством — снова имея комнату только для себя. В тот вечер она сварила кастрюлю супа. Тётушки с кухни всегда держали котёл с бульоном на углях очага, и она начала с него. Она добавила немного ароматных трав, свинины, корня лотоса и горстку грибов. А-Чэн не любил грибы, но А-Сянь съедал всё остальное в миске, оставляя грибы напоследок, чтобы наслаждаться ими по одному. Последняя капля уксуса завершила дело. Не Бохань предложила остаться с другими учениками, но мать не хотела об этом слышать. Её поселили в гостевых покоях недалеко от семейных комнат. Цзян Яньли осторожно понесла накрытую миску к её двери, опустилась на колени снаружи и постучала. Не Бохань открыла после второго стука. Без регалий Не и без острых плеч одежд она уже не казалась такой устрашающей. — Это что? — спросила она. — Суп, дева Не. — Обращение сорвалось с губ само собой, хотя она, казалось, не очень его оценила сегодня днём. — Надеюсь, он вам понравится. Не Бохань опустилась на колени, зеркально отражая позу Цзян Яньли. Цзян Яньли начала было возражать, но в последнюю секунду прикусила язык. Мать напомнила бы ей, что Не Бохань — всего лишь ученица: та, кого стоит уважать, но не считать истинно равной. И всё же заставлять её стоять на коленях было почему-то неправильно. — Это хорошо, — сказала Не Бохань после первой ложки. — Ты это сделала? — Цзян Яньли кивнула. — Наши повара в Цинхэ не особо стараются. Мы из мясников, так что мясо есть. Обычно слишком жарко или слишком холодно, чтобы делать с ним что-то ещё, кроме как сушить или коптить. Большинство из того, что растёт в земле, почти несъедобно без долгой подготовки. У нас нет специй, которые мы не можем выменять. Мы выращиваем овощи, потому что они дают нам силы, а не потому, что они вкусные, и поэтому нам приходится искать способы сделать их вкусными. — Она подняла взгляд от своей миски. — Ты понимаешь, что я тебе говорю? Это казалось простым, поэтому вопрос означал, что это не так. Цзян Яньли размышляла об этом всё время, пока Не Бохань доедала суп. — В Цинхэ Не придают большое значение вещам, которые функциональны, независимо от того, доставляют ли они удовольствие, — предположила Цзян Яньли. — Не совсем, — сказала Не Бохань, выхлёбывая последнее из горшка. — Продолжай думать об этом. Завтра мы встретимся на частном тренировочном дворе, который показала мне твоя мать. Цзян Яньли опустила голову. — Я не умею пользоваться мечом. Тишина Не Бохань наполнила воздух, став третьим участником их разговора. Она осторожно подняла взгляд к нечитаемому выражению лица Не Бохань. Цзян Яньли молча лихорадочно пыталась понять, что это значит, пока Не Бохань ждала. Неловкость переросла в неудобство, затем в панику, пока она наконец не ахнула от осознания. — У вас тоже нет меча! Не Бохань, возможно, была физически устрашающей, что отвлекло Цзян Яньли от того, чтобы заметить, что она не носит оружия. — Мои меридианы слишком слабы, чтобы поддерживать совершенствование Дао, — сказала она. Странный изгиб в уголке рта сопровождал это заявление, но она продолжила прежде, чем Цзян Яньли успела задуматься об этом. — Но я названая сестра главы Не. Поэтому я должна находить способы быть полезной своему Ордену. — Поэтому вы здесь? — спросила Цзян Яньли. — Отчасти. — Цзян Яньли ждала, что она разовьёт мысль. Она могла бы с тем же успехом ждать, пока реки Юньмэн высохнут до пыли. — Завтра. — Завтра. — Цзян Яньли поклонилась, согнувшись над коленями. — Если… если вы названая сестра главы Ордена Не, то вы будете моей… — Я буду твоим наставником до тех пор, пока мне не будет угодно называть тебя госпожой Не, — перебила Не Бохань. Цзян Яньли быстро кивнула. — Да, наставница. Не Бохань встала и закрыла дверь между ними. Цзян Яньли осталась стоять на коленях на несколько мгновений, мысли неслись вскачь, затем она поднялась и направилась обратно в свою комнату. * * * — Золотое ядро заклинателя меняет то, как движутся, растут и реагируют его мышцы, — объясняла Цзян Яньли Не Бохань. — Оно помогает направлять духовную энергию через меридианы и во многих отношениях укрепляет тело. Достаточно сильный заклинатель может опустить руку в груду углей и не обжечься. Тебе никогда не познать этой силы. — Цзян Яньли слышала подобное и раньше — произнесённое из-за рукава или сквозь насмешку. Не Бохань сказала это без жестокости, лишь как констатацию факта. Это ранило гораздо меньше. Мать выделила им небольшой дворик, скрытый от основной массы народа Пристани Лотоса. Никто им никогда не пользовался — не тогда, когда А-Сянь уехал в Нечистое Царство. Он нашёл его заброшенным вскоре после прибытия и вместе с Цзян Чэном расчистил его для них двоих. Цзян Яньли не верила, что её мать знала об этом. — Моя сестра сильнее всех! — закричал Цзян Чэн. Они повернулись к нему, он боролся со своей надзирательницей, хмуро глядя на Не Бохань и сжав крошечные кулаки. — Она может это доказать, — сказала Не Бохань. Она вздёрнула подбородок в сторону надзирательницы Цзян Чэна, и пожилая женщина подхватила его, чтобы унести прочь, к тому занятию, от которого он сбежал, чтобы орать на них. Он закричал, в ярости, достаточно громко, чтобы они слышали его ещё долго после того, как он ушёл. — У тебя уже есть защитник, как я погляжу. Цзян Яньли тепло улыбнулась. — Он очень свирепый. — Учись у него. — Не Бохань приняла тщательно выверенную позу. — Видишь, как я стою? Сделай так. Цзян Яньли подражала стойке, вытянув руки перед собой и расставив ноги. Не Бохань выпрямилась и осмотрела её. Она несколько раз потыкала и поправила Цзян Яньли, чтобы изменить её положение, а затем удовлетворённо кивнула. Она села на дальнем конце двора. — Наставница? — Просто стой, — сказала Не Бохань. Она откинулась на перила и закрыла глаза. Через пять медленных вдохов руки Цзян Яньли начали уставать. Через десять они начали дрожать. Не Бохань крикнула «расслабиться» после тридцати. Цзян Яньли чуть не упала. Они повторяли упражнение почти час, пока Цзян Яньли не показалось, что она упадёт замертво от того, насколько неожиданно болезненными оказались эти простые движения. — Вы научите меня истории Цинхэ Не и Нечистого Царства? — спросила Цзян Яньли. — Есть ли книги, которые я могу прочитать на эту тему? — Да. Не Бохань оставила это как ответ. У Цзян Яньли всё ещё болели руки в тот день, когда она сидела с матерью, украшая вышивкой ширму. Кропотливая работа матери стала несколько медленнее, так как она снова и снова косилась на Цзян Яньли. Она ничего не говорила, кроме редких упрёков по поводу навыков Цзян Яньли в работе с иглой. В ту ночь Цзян Яньли вернулась в комнату Не Бохань с новым супом. — Сегодня он другой, — сказала Не Бохань. — Я добавила больше мяса, — сказала Цзян Яньли. — Это могло изменить баланс вкусов. — Хм. Вчера он понравился мне больше. Подбородок Цзян Яньли опустился. — Я думала, урок может быть в том, что в Цинхэ Не меньше заботятся о вкусе, если еда питательная. — Это ближе, — сказала Не Бохань. Она всё равно доела горшок. — Но не совсем верно. Она имела в виду и суп, и урок. Три недели спустя Цзян Яньли чувствовала, что стала ближе к пониманию, но нюанс всё ещё ускользал от неё. Она готовила для Не Бохань суп каждую ночь и пыталась понять. Её мозг иногда болел так же сильно, как и тело; наставления Не Бохань по физической подготовке становились всё интенсивнее с каждым уроком. Её тело ощущалось иначе, чем раньше, и первые позы давались гораздо легче, но Не Бохань никогда не довольствовалась скромным прогрессом. Как только Цзян Яньли делала что-то хорошо, они включали это в следующий урок, который неизбежно становился намного сложнее. Она чуть не упала, когда наконец освободилась от последней растяжки, вспотев от усилий перемещаться между позициями и удерживать их так долго. — Хорошо. Цзян Яньли сияла от похвалы, хотя всё её тело ныло. — Завтра бежим, — объявила Не Бохань. Ноги Цзян Яньли задрожали в дурном предчувствии. — Два круга вокруг Пристани Лотоса. Со временем дойдём до десяти. Это было бы немногим больше одного ли (500 метров). Цзян Яньли едва ли удавалось сделать больше одного круга в прошлом, и то только когда мать грозила ей чем-то куда более страшным в случае неудачи. И хотя она хотела сделать всё возможное для своей наставницы, уже казалось, будто весь воздух в мире решил обрушиться на неё с намерением раздавить кости, и даже два круга заставляли её хотеть свернуться калачиком и умереть. И всё же она не хотела разочаровывать свою наставницу. — Я сделаю всё возможное, наставница, — поклялась она. Не Бохань одобрительно кивнула. Когда она повернулась уходить, Цзян Яньли спросила: — Будете суп сегодня вечером, наставница? Не Бохань задумалась, затем бросила через плечо один из своих странных, нечитаемых взглядов. — Если хочешь его приготовить. Цзян Яньли поморщилась. Она поплелась на кухню тем вечером и приготовила неуклюжее подобие своих обычных стараний. Закончив, она уставилась на неровно нарезанные корни лотоса и рёбрышки, которые почти что разрубила на куски. Она с отвращением покачала головой и выбросила всё это, чтобы начать заново. Когда она добралась до двери Не Бохань, гораздо позже обычного, Не Бохань выждала несколько лишних мгновений, прежде чем ответить на стук. В отличие от большинства ночей, она казалась полностью готовой ко сну и выглядела отнюдь не радостной от того, что её потревожили. — Наставница, — прошептала Цзян Яньли, протягивая суп. Её руки тряслись от усилия. Не Бохань ждала, пока локти Цзян Яньли не подогнулись и она чуть не уронила суп, прежде чем взять его. Она ела его ужасно медленно. Хотя Цзян Яньли хотелось спать так сильно, что она отдала бы палец за это, Не Бохань тянула время, пока Цзян Яньли не подумала, что может просто рухнуть от изнеможения от ожидания. — Ты знаешь, что завтра мы бежим, — сказала Не Бохань. Цзян Яньли кивнула, плечи её согнулись внутрь. — Зачем ты заботилась о том, чтобы приготовить этот суп? — Потому что наставница его любит. — Зачем ты заботилась о том, чтобы приготовить этот суп? — Потому что наставница ожидала этого. Это вызвало раздражённое ворчание и резкий щелчок по макушке Цзян Яньли первым суставом пальца Не Бохань. Цзян Яньли пришлось удержать себя, чтобы не упасть. — Зачем ты заботилась о том, чтобы приготовить этот суп? — Потому что я не хочу, чтобы наставница разочаровалась во мне, — выдохнула Цзян Яньли. На глазах выступили слёзы. — И было бы моё разочарование сильнее от того, что я не получу суп сегодня вечером, которого я не требую и не жду, или от того, что ты не сможешь завтра бежать? Дыхание Цзян Яньли замерло в лёгких. Потребовалось долгое мгновение, прежде чем ей удалось вдохнуть воздух. — Цинхэ Не, — начала она, достаточно медленно, чтобы горло не горело от каждого слова, но всё равно потерпела неудачу, и слова вышли сдавленными маленькими всхлипами, — разочаровывается в слабости. Не Бохань выдохнула через нос. Сам воздух засвистел от того же разочарования. Цзян Яньли не смогла сдержать судорожного вздоха, вырвавшегося наружу, — комок застрял в горле, и она чуть не поперхнулась им. — Ты устала, — сказала она. Цзян Яньли несчастно кивнула. — Ты не можешь как следует учиться, когда устала, и мы вернёмся к этому позже. Цинхэ Не, — она прижала ладонь к макушке Цзян Яньли. Цзян Яньли прижалась к ней, — требует долга прежде чувств. Но проявления заботы следует приветствовать и принимать с той любовью, какой они заслуживают. Вот почему она ела медленно. Не потому, что хотела заставить Цзян Яньли ждать, а чтобы отдать трапезе уважение, которого она требовала, учитывая, сколько сил отняло у Цзян Яньли её приготовление. Цзян Яньли повалилась вперёд, прижимая лоб к коленям Не Бохань. * * * Она проснулась на следующее утро на циновке в изножье кровати Не Бохань. Всё её тело болело так, как она никогда раньше не знала: ползучая, всепроникающая боль, которая тянулась от икр через грудь к запястьям. Спина жаловалась при каждом движении плеч. Несмотря на это, она, прихрамывая, вернулась в свою комнату, чтобы переодеться в тренировочные одежды. Она обнаружила Не Бохань сидящей на конце причала с удочкой в руке. Цзян Яньли села рядом с ней, озадаченная, но готовая ждать, пока её наставнице будет угодно обратить на ней внимание. (И не совсем недовольная отсрочкой дневных упражнений.) — Здесь, у причалов, плохая рыбалка, — сказала ей Цзян Яньли после долгого, но мирного молчания. — Лучше попробовать на западном пирсе. — Полезно знать, — сказала Не Бохань. Она убрала удочку к ближайшей опоре и встала. — Что ж, попробуем пойти туда? — Конечно, наставница, но нам не следует слишком долго мешкать перед бегом. К полудню будет очень жарко. Не Бохань моргнула, медленно, как кошка. — Я думала, ты предпочтёшь отдохнуть сегодня, — сказала она. — Но сегодня мы бежим, — настаивала Цзян Яньли. Не Бохань улыбнулась. Широкая ухмылка, гордая и радостная, как любой восход солнца, который когда-либо видела Цзян Яньли. — Сегодня мы бежим, — согласилась она. Она жестом велела Цзян Яньли идти вперёд. — Медленно. Держись со мной. Больше ходьбы, чем бега, для начала. — Я буду следовать за вами, наставница. Она обошла пристань дважды. Когда они закончили бег, она споткнулась и чуть не упала в реку. Не Бохань успела её поймать. — Сегодня вечером я приготовлю для тебя, — сказала Не Бохань. Её старания были простыми. Рис и сильно приправленное мясо с медленно запечёнными овощами. Цзян Яньли не хотелось много есть за ужином, она всё ещё чувствовала себя измождённой после бега, но когда запах ударил ей в нос, она почувствовала чудовищный голод. Тем не менее, она заставила себя не торопиться и смаковать каждый кусочек. — Цинхэ Не считает, что еда вкуснее, когда за неё поработали, — наконец объявила она. Не Бохань кивнула, чтобы она продолжала. — И Цинхэ Не нужна более питательная еда из-за требований, предъявляемых к ученикам. — Интересно. И? — И… — Цзян Яньли закрыла глаза. — Всё должно служить цели. — Усилия, вложенные в приготовление супа. Сама еда. Работа, которую они проделали вместе. — Очень хорошо, — сказала Не Бохань. Цзян Яньли широко улыбнулась и доела свою трапезу. — Я уезжаю завтра, — объявила Не Бохань однажды ночью чуть больше недели спустя. Цзян Яньли уставилась на неё широкими глазами, которые, вероятно, не скрывали её печали. — Один лунный месяц здесь, три дома. Это было соглашение, достигнутое между главами наших Орденов. — Значит, Вы вернётесь, — с облегчением сказала Цзян Яньли. — Да. А в это время ты продолжишь упражнения. Не Бохань вычерпала последнюю ложку бульона со дна горшка. Это означало, что она хотела убедиться, что получила каждую частичку питательных веществ, которые предлагал суп. Не доходя до того, чтобы вылизывать горшок изнутри. Что было странно, потому что Цзян Яньли видела, как она облизывала палочки за обедом, чтобы выловить последние крупинки риса. Это было как раз перед тем, как Цзиньчжу заболела и покинула зал. — Я хочу, чтобы к моему возвращению ты делала десять кругов вокруг пристани и удерживала самую сложную из поз не меньше времени, чем горит одна палочка благовоний. — Да, наставница. — Хочешь, чтобы я что-нибудь передала в Нечистое Царство? Желание отказаться было на кончике языка Цзян Яньли, но она замешкалась в последний момент. А-Сянь теперь жил там. Она понятия не имела, всё ли у него хорошо. И Не Минцзюэ, возможно, ожидал от неё чего-то. — Да, наставница. Я провожу вас завтра. Она не спала большую часть ночи проведя её за вышиванием, и смогла лишь ненадолго сомкнуть глаза. Однако это того стоило, когда на следующее утро она встретила Не Бохань у двери с тремя платками. — Для А-Сяня, моего жениха и их брата, — сказала она, кланяясь над своими трудами. Она воссоздала клановый узор Цинхэ Не по памяти, вышив его поверх фиолетового лотоса, чтобы по-настоящему соединить их вместе в гармонии. Сама ткань была самой прочной, какую ей удалось найти среди доступных материалов. Сверху она положила письмо, надеясь, что оно попадёт только к глазам Не Минцзюэ. Не Бохань приняла маленькую стопку обеими руками. — Я передам их молодым господам в целости. Семья Цзян Яньли встретила её у ворот, чтобы отдать свои почтительные прощания. Цзиньчжу и Иньчжу наблюдали неподалёку с одинаково нейтральными выражениями лиц. Цзиньчжу, думала Цзян Яньли, вероятно, не стоило так сильно сжимать челюсть; это, наверное, больно. * * * — Ну а теперь вернёмся к нашим делам, а? — сказал отец, когда Не Бохань села на лошадь и повернула в сторону Цинхэ. — Бьюсь об заклад, ты рада, что больше не нужно так усердно работать, сестра, — пробормотал А-Чэн. — Мне не нравится, как она была с тобой жестока. — Наставница не жестока, А-Чэн. Она желает мне только лучшего. — Она поклонилась родителям. — Я должна вернуться к своим упражнениям. — Ах, я думаю, день отдыха не помешает, — усмехнулся Цзян Фэнмянь. — Если ты не будешь осторожна, твои старания приведут к тому, что у тебя появится слишком много мышц, и твой жених может принять тебя за мужчину. Он никогда не говорил такого при Не Бохань. Цзян Яньли опустила взгляд, чтобы скрыть нахмуренное лицо. — Иди и занимайся упражнениями, А-Ли, — сказала мать. — А-Чэн, твой учитель каллиграфии ждёт тебя. Испытывая облегчение, хотя и удивлённая неожиданной союзницей, Цзян Яньли удалилась, прежде чем её отец успел возразить. * * * — Отец? Его отец поднял взгляд от работы и осклабился, заметив Не Минцзюэ, застывшего в дверях. Его улыбка была усталой, но искренней, хотя быстро сменилась беспокойством. — Цзюэцзюэ, прости, у нас были сегодня планы? — Ничего официального, — заверил его Не Минцзюэ. Он шагнул дальше в комнату. — Всё в порядке? — Я обнаружил, что я армия из одного человека, сражающаяся в войне, которую я не предвидел. Лэянь… Цинхэн-цзюнь, — поспешно поправился он, — оставил множество нерешённых дел до своей смерти. — На этот раз его отец не заикался, хотя его лицо помрачнело. — Я пытаюсь разрешить их так, как он хотел бы, но боюсь, что ни новый глава Ордена, ни старейшины не предложили особого сотрудничества. Не Минцзюэ подумывал спросить о Лань Хуане, но в последний момент сдержал слова. Он не хотел добавлять забот своему отцу. — Я могу чем-то помочь? Отец улыбнулся ему и встал. Обойдя свой стол, он хлопнул Не Минцзюэ по плечу. — Когда станешь главой Ордена, мой мальчик, будет предостаточно проблем, которые тебе предстоит решать. Не пытайся искать неприятности, желая вмешаться в мои. — Тогда что я могу сделать? Не Нюбай нахмурился в раздумьях. — Займи мальчиков. Не Минцзюэ на мгновение задумался, затем кивнул. Не Минцзюэ освоил полёты на сабле лишь несколько месяцев назад, но чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы посадить и А-Сана, и Ин-эра на Бася для полёта к озеру. Он сказал им, что они отправляются в приключение — единственный способ убедиться, что А-Сан пойдёт без протестов, его любопытство перевешивало страх, что может потребоваться физическая активность — и большую часть пути заново балансировал каждый раз, когда Вэй Ин перегибался, чтобы посмотреть вниз, на землю, и игнорировал подозрительный прищур А-Сана. Когда они приземлились у озера, А-Сан удостоил его глубоко предательского хмурого взгляда. — Я не собираюсь… — Плавать! — Они оба замолчали и уставились прямо на Вэй Ина. Его глаза были шире, а восторг сильнее, чем всё, что Не Минцзюэ видел с тех пор, как они покинули Цишань. Он резко развернулся к Не Минцзюэ. — Мы идём плавать, старший брат? Пожалуйста? — Да, — сказал Не Минцзюэ, и тепло разлилось по его груди. Вэй Ин развернулся и посмотрел на А-Сана: — Пошли! — Нет, я не собираюсь мочиться, — сказал Не Хуайсан. Он зашагал к причалу и сел на его конце. Он упрямо оглянулся через плечо, но смягчился, когда увидел внезапную гримасу на лице Вэй Ина. — Давай. Мне всё равно. Мне нет дела до того, что вы делаете. Вэй Ин посмотрел на Не Минцзюэ. После мгновения безмолвного понимания он оскалился с таким озорством, что Не Минцзюэ внезапно встревожился за Нечистое Царство. Его младший брат разделся, не сводя глаз со спины А-Сана. Когда А-Сан не сделал попытки обернуться, Вэй Ин глубоко вздохнул и бросился вперёд. Он нырнул в реку, как камень, брошенный с небес, прижав руки и ноги, чтобы создать как можно больший всплеск, достаточно близко к причалу, чтобы поднявшаяся волна накрыла А-Сана. А-Сан возмущённо заверещал и вскочил на ноги. — Младший брат! Я не могу поверить… Не Минцзюэ эффективно оборвал его слова, последовав примеру Вэй Ина. Когда он вынырнул, вид А-Сана, стоящего мокрым на конце причала, в ярости, как мокрая кошка, вызвал улыбку на его лице. Выражение лица А-Сана колебалось между возмущением, яростью и неверием, прежде чем остановиться на чудовищной надутой губе. — Старший брат! Младший брат! Я не могу поверить… Вэй Ин рассмеялся и снова забрызгал его. А-Сан закашлялся от этого, а затем начал стягивать с себя промокшую насквозь одежду. Он прыгнул в воду вслед за ними, прямо на Вэй Ина, который вынырнул из воды, полузадыхаясь от смеха. Издав собственный победный крик, Не Минцзюэ соединил руки вместе, создав волну, которая отбросила обоих назад. — Возьми его, младший брат! — закричал А-Сан. Вэй Ин отбросил волосы с лица и поплыл вперёд, быстрый, как угорь, чтобы схватиться с Не Минцзюэ. Позже, когда они выбились из сил в воде, Не Минцзюэ и Вэй Ин развели небольшой костёр. А-Сан, одетый в сухие одежды, которые были ему слишком велики, сидел достаточно близко, чтобы получить ожог. Напротив, Вэй Ин ухмылялся с полным восторгом в сырой одежде, которая задиралась выше его предплечий и голеней. — …И тогда Цзян Чэн толкнул меня, и вот так я научился плавать, — закончил Вэй Ин. — Никто тебя не учил? Они просто бросили тебя в воду?! — требовательно поинтересовался А-Сан. Он был потрясён. Не Минцзюэ благоразумно предпочёл не указывать на то, что А-Сан, видимо, забыл, как именно их отец учил их плавать. — Не волнуйся, средний брат, шицзе вытащила меня и научила держаться на воде. — Вэй Ин наклонился, будто собираясь поделиться секретом, едва ли достаточно далеко от пламени, чтобы его чёлка не обгорела. — Как только научишься держаться на воде, всё остальное легко. Они вернулись в Нечистое Царство поздно вечером, мальчики были у него на руках. Он закинул обоих в кровать А-Сана, теперь они уже достаточно высохли, чтобы хорошо отдохнуть, и оставил их спящими. Это был лучший день за долгое время, безмолвно признался он себе с ухмылкой, зажигая жаровню в комнате А-Сана, чтобы согреть их обоих. Его сердце болело за друга и будет болеть, пока А-Хуань не вернётся к нему. Но ему нужно было верить, что, в конце концов, он найдёт способ вернуть А-Хуаня в Нечистое Царство. Он усмехнулся: в конце концов, у него была торжественная клятва о помощи от обоих его братьев. Он прошёл по коридорам, минуя кабинет отца, и услышал изнутри хихиканье — особый ритм его мачехи. Он улыбнулся про себя, облегчённый тем, что его отец тоже нашёл некоторое отвлечение от своих забот, и продолжил путь к кухне в поисках позднего ночного перекуса. Не Минцзюэ обнаружил Не Бохань, разграбляющую кладовую. — Тётушка! Она широко раскинула руки и с набитым мясом ртом воскликнула: — Цзюэцзюэ! — Не Бохань поманила его вперёд, жуя с такой силой, что Не Минцзюэ удивился, как у неё челюсть не треснула. Она крепко обняла его, когда он подошёл к ней. — Твоя девочка… — Она подняла палец и прожевала содержимое щёк, затем продолжила хрипловатым тоном: — Твоя девочка преуспеет здесь, Цзюэцзюэ. Она чудо. Превосходный повар. Полна решимости сделать кого-то гордым, не так важно кого именно. — Не Бохань помахала на него пальцем, затем проглотила остатки во рту и сказала: — Не пользуйся этим, или я отколочу тебя до полусмерти. — Конечно, тётушка, — нахмурив брови, сказал Не Минцзюэ. Не Бохань кивнула и запихнула в рот ещё одну горсть еды. Когда её руки освободились, она вытащила из рукава свёрнутое письмо. Она сунула его вместе с вышитой тканью ему в руки и проговорила сквозь наполовину прожёванную еду: — Вот. Читай, — и затем снова ударила его по руке. Она одарила его улыбкой с набитыми щеками и вышла из кухни. Не Минцзюэ сел, чтобы прочитать письмо, голод был забыт, если не убежал. Поначалу дрожащее качество иероглифов напомнило ему о том беспокойстве, которое они чувствовали, когда впервые гуляли вместе в Безночном городе. Оно становилось всё увереннее по мере того, как она продолжала, тушь выцвела в разных оттенках времени от начала до конца. Цзян Яньли, как он обнаружил, любила своих братьев. Она спрашивала о Вэй Ине и хвасталась достижениями Цзян Чэна. Цзян Яньли действительно любила готовить и с любовью говорила о времени, проведённом на кухне среди слуг Пристани Лотоса, которые, как понял Не Минцзюэ, вероятно, не оказывали на неё никакого давления. Цзян Яньли сначала трудилась под вниманием Не Бохань, но с каждым днём становилась всё увереннее под пристальным взглядом его тётушки. Цзян Яньли с нетерпением ждала возможности увидеть Нечистое Царство. Не Минцзюэ наконец отложил письмо, раздумывая, как правильно ответить. Он не ценил слова так, как его мачеха и А-Сан. Он нахмурился, молча споря с самим собой, и пошёл угоститься остатками дневной трапезы. Тушёный ягнёнок, которого он ел снова и снова с детства. Уголок его рта дёрнулся. Да. Цзян Яньли, которая любила готовить, это могло бы понравиться. «Госпожа Цзян. Я не мастер слов. Твой А-Сянь в порядке. Он будет сильным воином. Я уверен, что твой брат Цзян Ваньинь тоже будет сильным. Мне понравилась твоя вышивка. Посылаю лук. Он растёт только здесь, в горах. Мы используем его в моём любимом блюде из ягнёнка. Я хотел бы, чтобы ты была здесь, чтобы научиться готовить его. Я знаю, ты любишь готовить».