Глава 4: Впервые не хочу бить в лицо…

Они застыли друг против друга в узком пространстве переулка. Девушка тяжело дышала, её кулаки были сжаты до белизны в костяшках, а влажные от пота пряди чёрных волос прилипли к вискам. В темноте её золотые глаза горели яростным, неистовым вызовом. Ханма же стоял абсолютно расслабленно, ссутулившись и по-прежнему удерживая руки в карманах своего плаща. — Ты издеваешься надо мной? — её глаза опасно сузились, а в голосе зазвенел металл. — Встань в нормальную стойку, ублюдок! — Ха… — Ханма лишь лениво ухмыльнулся, качнувшись с пятки на носок. — Ну давай, красавица. Покажи мне, чего ты стоишь на самом деле. Она не заставила себя ждать и рванула вперёд с молниеносной скоростью. Хлёсткий, профессиональный удар в челюсть — и Ханма даже не попытался уклониться. Его голова резко дёрнулась в сторону от мощного толчка, изо рта брызнули капли слюны с кровью, но в ответ переулок огласил его короткий, хриплый смех. Следом прилетел тяжёлый удар в живот. Ханма шумно выдохнул, чуть согнулся в корпусе, принимая всю инерцию удара на пресс, но его руки так и остались в карманах. Он даже не замахнулся. — Чего ты творишь?! — девушка резко отскочила назад, её лицо перекосило от возмущения и непонимания. — Сдерживаешься?! Думаешь, я какая-то беспомощная слабачка, которую нужно жалеть?! Если пришёл драться — дерись по-настоящему, тварь! Ханма медленно, со смаком выпрямился во весь свой огромный рост. Тыльной стороной ладони он небрежно стёр струйку тёмной крови с разбитой губы и посмотрел на неё. Из его взгляда исчезла привычная безумная пелена хаоса. Впервые в жизни Шуджи смотрел на кого-то осознанно, а его голос прозвучал на удивление тихо и серьёзно: — Знаешь… а ведь я впервые в жизни не хочу бить человека в лицо. Особенно твое. Незнакомка нахмурилась, её кулаки задрожали от переполнявшей её обиды и гнева. Она явно не понимала, что происходит. — Это… совсем иные чувства, — продолжил Ханма, делая к ней медленный, размеренный шаг. Словно заворожённый, он не сводил глаз с её лица. — Ударь меня ещё раз. Сделай это ещё сильнее, слышишь? Твоя боевая аура… этот чистый гнев… он не просто разгоняет мою скуку. Наоборот. Глядя на тебя, я наконец-то чувствую, что я живой. На его лице появилась улыбка. В ней не было привычного дьявольского оскала или издевки. Это была обезоруживающе искренняя, почти чистая улыбка человека, который посреди вечной темноты вдруг обрёл то, что искал всю жизнь. Золотистые глаза девушки вспыхнули с новой, сокрушительной силой. — Ты… просто издеваешься надо мной! — закричала она, теряя самообладание. — Думаешь, мне нужно твоё жалкое, всратое снисхождение?! С этим криком она снова бросилась в атаку. Теперь её удары стали ещё яростнее, быстрее и точнее. Она била на поражение: в лицо, по рёбрам, в корпус, вкладывая в каждый выпад всю свою гордость и всю накопившуюся злость. И Ханма принимал всё. Снова и снова его тело содрогалось от точных попаданий, кости гудели от боли, а с рассечённой брови на асфальт капала горячая кровь. Но вместо боли он чувствовал абсолютный, запредельный восторг. Из его груди вырывался смех — не тот безумный хохот монстра, пугающий Токио, а хриплый, искренний смех счастливого человека. — Да! Вот так! Ещё! — тяжело выдохнул он, на секунду схватившись за отбитый бок, но даже не думая падать или защищаться. — Покажи мне всё, на что способна! — Заткнись! Перестань издеваться! — выкрикнула она, вкладывая весь свой вес и остаток сил в сокрушительный прямой удар точно в его челюсть. От этого выпада Ханма отлетел назад и тяжело рухнул на колени, едва успев опереться руками о грязную землю. Переулок снова затих. Но уже через секунду этот «зомби» покачнулся и медленно, превозмогая гудящую боль, снова поднялся на ноги. Он вытер заливающее глаз лицо рукавом и поднял на неё голову. На его избитом лице сияла всё та же безумная, но теперь невероятно тёплая улыбка. В глазах горел живой огонь. — Ты не понимаешь… — произнёс он, судорожно и тяжело хватая ртом воздух. — Я не щажу тебя, глупая… Я наслаждаюсь. Твоей силой. Твоим диким духом. Тобой. Ты — первая, кто заставил меня почувствовать себя человеком… Девушка застыла на месте, как вкопанная. Её тяжело вздымающаяся грудь ходила ходуном, а сжатые кулаки мелко дрожали от перенапряжения. В её яростном взгляде впервые за всю ночь проступило глубокое, ошеломляющее смятение. Она повидала много дерьма на улицах Токио, но впервые в жизни тот, кого она избивала до полусмерти, не ломался, не злился, а смотрел на неё с таким… искренним, пугающим и чистым восхищением.