Без масок

После вчерашнего инцидента в пустом классе естествознания Зип ходила сама не своя. Слова Дена о том, что он панически боится сломаться, превратившись в пустое ничто, выжгли в её картонной голове глубокую отметину. Она больше не могла смотреть на него как на обычного, пусть и опасного новичка. Перед ней открылась бездна чужой, по-настоящему изломанной жизни. На следующий день на большой перемене в школьном коридоре было как обычно шумно и людно. Ученики носились, перекрикивались и забивались по углам, спасаясь от зорких глаз учителей. Ден шёл сквозь эту толпу, но в этот раз он даже не пытался казаться спокойным, холодным или ироничным. Он просто чертовски устал. Устал держать лицо, устал носить эту вечную защитную маску невозмутимости, устал делать вид, что ему есть хоть какое-то дело до этой школы, глупых тестов и вечного страха, которым здесь был пропитан каждый угол. Денчик решил просто снять эту маску. Быть собой. Настоящим. Отрешённым, опустошённым и абсолютно безразличным ко всему вокруг. В его наушниках на полную громкость разрывался трек «опускаются руки» от lazzy2wice. Тяжёлый, агрессивный, бьющий по перепонкам бит и до боли честные, грязные строчки буквально разрезали его сознание, выбивая из головы лишние мысли. Из динамиков наружу, смешиваясь со школьным гулом, отчётливо фонило: «Дай мне день всё проебать Всё обесценить, обоссать и разломать… Видит Бог, что я умру Дал мне муки просто так, поугарать…» Ден шёл с опущенными плечами, его взгляд был направлен в пустоту, прямо перед собой. Вся его бывалая собранность и уличная хватка исчезли — осталась только чистая, концентрированная апатия. Забинтованная левая рука безжизненно висела вдоль тела. Зип стояла у стены в компании Оливера и Эдварда. Хулиганы о чём-то громко спорили, обсуждая очередной косяк кого-то из младших классов, но как только Ден поравнялся с ними, девчонка резко замолчала. Она замерла, пристально вглядываясь в лицо проходящего мимо парня, а затем быстро толкнула Оливера локтем в бок. — Оливер, глянь… — тихо выдохнула она. Лидер хулиганов нахмурился, оборачиваясь. Он привык видеть Дена либо сосредоточенным технарём, либо суровым пацаном, который без колебаний принимает вызов. Но сейчас перед ними шёл человек, у которого на лице было написано полное, абсолютное безразличие к собственной жизни. Из его плотно вставленных наушников на весь коридор безжалостно пробивался пугающий текст: «Я помню: я отброс Моё имя — ничто, моё слово — пиздеж Моё лицо, я уёбищный как Моя ссанная жизнь меня затянет назад…» — Эй, Денчик! — негромко, но твёрдо окликнул его Оливер, сделав шаг навстречу и перегородив дорогу. В его голосе не было привычной агрессии или желания закуситься — только чистый пацанский интерес и странная, непривычная для него тревога. Ден остановился. Медленно, словно преодолевая жуткое сопротивление, он повернул голову в сторону Оливера. Парень даже не подумал вытащить наушник или сделать музыку тише. Он просто смотрел на лидера хулиганов своими пустыми, дико уставшими глазами, в которых не осталось ни капли страха, злости или хотя бы банального интереса. — Чего тебе, Оливер? — тихо спросил Ден. Его голос звучал глухо, плоско, без единой живой эмоции. Эдвард, стоявший чуть позади Зип, попытался по привычке ухмыльнуться и съязвить, чтобы вернуть себе статус крутого задиры: — Ты чё, Денчик, уснул на ходу? Выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет прямо здесь. Что за дичь у тебя там орёт? Ден даже не повернулся в сторону Эдварда, полностью его проигнорировав. Ему было абсолютно плевать на его подколы. Он продолжал сверлить тяжёлым, безжизненным взглядом Оливера. В этот самый момент трек в его ушах дошёл до припева, и из наушников на весь притихший коридор безжалостно раздалось: «В эту ночь вокруг меня разлагаются трупы Я стою, но тут опять опускаются руки… В эту ночь вокруг меня разлагаются трупы Я стою, но тут опять опускаются руки…» Зип нервно сглотнула. Она сделала шаг вперёд, заглядывая Дену прямо в лицо. В её глазах не было и следа прежней надменности. — Ден… ты снова за своё? Ты опять это слушаешь? — её голос прозвучал на удивление тихо, почти испуганно. Она слишком хорошо помнила его вчерашние слова. Денчик слабо, едва заметно повёл плечом. Ему было абсолютно всё равно, что сейчас половина коридора вылупилась на него, а испуганный Эбби неподалёку буквально вжался в стену от страха. Маска была сброшена. Защищаться больше не имело смысла. — Да, Зип. Слушаю, — Ден обвёл медленным, безразличным взглядом хулиганов. — Знаете… я просто хожу по этой вашей школе, и она пустая. Кругом один картон. Такой же пустой и мёртвый, как и я сам сейчас. И мне реально плевать, что будет дальше. Моё тело похоронят, закатают в асфальт — и никто здесь даже не заметит. В коридоре повисла тяжёлая, давящая тишина. Строчки из трека lazzy2wice, продолжавшие долбить из динамиков, идеально, пугающе точно ложились на этот уставший, надломленный силуэт парня. Оливер молчал, переваривая услышанное. Он был уличным пацаном и умел отличать дешёвые понты от настоящей, глубокой черноты внутри человека. Ден сейчас не пытался казаться крутым. Он говорил абсолютную, пугающую правду. Ему действительно было хреново. — Знаешь чё, Ден… — Оливер сделал решительный шаг вперёд, сокращая дистанцию, и крепко, по-мужски положил свою тяжёлую руку ему на правое, здоровое плечо. — Завязывай ты с этой хернёй про асфальт. Ты вчера мелкого Чипа из-под падающего шкафа вытащил, шрам вон на руке носишь. Ты не ничто. И ты не один здесь, понял меня? Денчик перевёл взгляд на руку Оливера, сжимающую его плечо, а затем снова посмотрел на Зип. Девчонка утвердительно и часто закивала, глядя на него преданными, понимающими глазами. В этих глазах больше не было прежней стервозности — только молчаливая, железная поддержка. Они увидели его настоящего — без прикрас, без фальшивой силы, со всеми его внутренними демонами. И они не отвернулись. В наушниках Денчика как раз затихал финальный, давящий аккорд трека. Ден медленно, глубоко выдохнул, чувствуя, как леденящий, серый шум внутри его головы впервые за долгое время начинает немного отступать, уступая место слабому, но осязаемому теплу. Маска была сброшена, он открыл свою слабость, но этот безумный мир почему-то не раздавил его. Напротив, он впервые получил здесь настоящую, крепкую пацанскую опору. — Понял, — негромко ответил Денчик, и на его уставшем лице впервые за весь этот бесконечный день появилась едва заметная, но живая, тёплая усмешка. — Ладно. Погнали в класс. Скоро звонок. Оливер удовлетворённо убрал руку с его плеча и коротко кивнул. Они развернулись и втроём — Ден, Оливер и Зип — спокойным шагом пошли дальше по коридору, оставляя позади недоумевающего, застывшего на месте Эдварда и шепчущихся одноклассников. В наушниках Дена всё так же по кругу гонялся трек «опускаются руки» от lazzy2wice, выставленный на максимум. Парень остался абсолютно верен своей тяжёлой музыке, которая помогала ему успокаивать внутренний хаос и держать удар. Но теперь эта гнетущая пустота внутри его головы наконец-то перестала быть одинокой — у него появились сильные и верные союзники, готовые встать за него горой.