Часть 7

Теодор Нотт всегда был самым спокойным из них троих. Пока Блейз говорил слишком много, а Драко иногда действовал слишком эмоционально, Тео предпочитал наблюдать. Слушать. Запоминать. Думать. Он никогда не принимал решений сгоряча. Никогда не делал выводов раньше времени. Именно поэтому после того разговора в спальне Драко он не сказал ни слова. Ни Драко. Ни Блейзу. Ни Нарциссе. Он просто ушел. Потому что хотел увидеть все своими глазами. Хотел понять. Хотел узнать правду. Не ту правду, которую увидел Драко через окно книжного магазина. А настоящую. Ту, которая обычно прячется между словами. Во время войны Драко сделал для него больше, чем кто-либо другой. Именно Драко отвлекал внимание Темного Лорда от Теодора. Именно Драко подставлялся под удары, чтобы Тео оставался незаметным. Именно благодаря Драко на его руке так и не появилась Черная метка. Поэтому сейчас Тео не собирался просто смотреть, как лучший друг медленно уничтожает себя. Если нужно будет лететь во Францию — он полетит. Если нужно будет разговаривать с Гермионой — он будет разговаривать. Если нужно будет спасать двух идиотов от их собственной гордости — значит, этим тоже придется заняться ему. Колокольчик над дверью мелодично звякнул. Теодор вошел внутрь книжного магазина. Первое, что он заметил — запах. Запах кофе. Свежей бумаги. Новых книг. И чего-то уютного. Такого, чего никогда не было в Малфой-мэноре. Такого, что удивительно подходило Гермионе. Он медленно осмотрел помещение. Высокие деревянные стеллажи уходили почти до самого потолка. Мягкий желтый свет ламп создавал ощущение тепла. На полках стояли книги на нескольких языках. Возле окна расположились удобные кресла для читателей. А за стойкой... Тео замер. Потому что за стойкой стоял самый красивый мужчина, которого он когда-либо видел. Высокий. Светловолосый. Широкоплечий. С совершенно невозможной улыбкой. Пьер поднял голову от ноутбука. И буквально застыл. Потому что мужчина, вошедший в магазин, выглядел так, будто только что сошел с обложки какого-нибудь элитного журнала. Темные кудри. Аристократические черты лица. Высокий рост. Безупречная осанка. И глаза, от которых хотелось немедленно написать роман. — Ого. Пробормотал Пьер себе под нос. Тео сделал вид, что не услышал. Пьер же мгновенно расплылся в ослепительной улыбке. — Добрый день. Чем могу помочь? Он оперся локтями на стойку. — Что ищете? Чем интересуетесь? Кем интересуетесь? Последнюю фразу он произнес с таким выразительным подмигиванием, что Тео впервые за долгие годы слегка растерялся. — Простите... Сказал он после небольшой паузы. — Я хотел узнать, могу ли увидеть мисс Грейнджер. Пьер удивленно моргнул. — Мисс Грейнджер? Он задумался. — Нет, таких не знаю. Может быть, вы ошиблись адресом? Тео нахмурился. — Нет, адрес точно тот. Подождите... Он потер переносицу. — Тогда мисс Уильямс? Нет. Уиллис? Уилкен... — Мисс Уилкенс? Подсказал Пьер. Лицо Тео мгновенно просветлело. — Да. Да, именно. Мисс Гермиона Уилкенс. Пьер улыбнулся. — Гермиона сейчас на больничном. Но если вам нужно что-то передать, я могу оставить сообщение. Как вас зовут? Он уже потянулся за блокнотом. Тео почувствовал, что ситуация начинает ускользать из-под контроля. — А когда она будет? Или, может быть, вы дадите мне ее домашний адрес? Пьер расхохотался. — О нет, красавчик. Он покачал головой. — Она открутит мне голову, если я начну раздавать ее адрес незнакомым мужчинам. — Я ее друг. С максимально честным лицом произнес Тео. — Просто оказался проездом во Франции и хотел увидеться. Он посмотрел на Пьера тем самым взглядом, которым обычно добивался нужных разрешений в Министерстве. Пьер едва не подавился воздухом. — Господь всемогущий... Пробормотал он. — Если бы я был чуть менее принципиальным человеком... Тео вопросительно поднял бровь. — Но? — Но я все-таки напишу сначала Гермионе. С сожалением ответил Пьер. Он достал телефон. — Как вас зовут? — Теодор Нотт. Пьер быстро набрал сообщение. — Что-нибудь еще передать? — Скажите, что это вопрос жизни и смерти. Пьер медленно поднял голову. Посмотрел на него. Потом снова на телефон. — Это звучит как начало очень плохой мелодрамы. — Скорее хорошей трагедии. Невозмутимо ответил Тео. — Еще хуже. Вздохнул Пьер и нажал кнопку отправки. Затем поднял взгляд. И снова улыбнулся. — Ну что ж. Раз адрес я вам пока не даю... Он обошел стойку. — Может хотя бы чашку кофе? Тео впервые за весь разговор слегка улыбнулся. — Не откажусь. В это же время Гермиона сидела дома на диване между детьми. После недавних событий они решили устроить себе день без школы, без магазина и без серьезных разговоров. По крайней мере попытаться. На экране телевизора шел мультфильм "История игрушек". Лира смотрела его так, будто видела впервые в жизни. Хотя это был примерно двадцатый просмотр. Она сидела завернутая в плед, крепко прижимая к себе плюшевого дракона и искренне переживала за каждого персонажа. — Базз сейчас упадет! В ужасе вскрикнула она. — Он не упадет. Устало сообщил Скорпиус. Не отрываясь от книги. — Ты уже говорила это в прошлый раз. — А вдруг теперь упадет? — Это записанный фильм. Он не может изменить сюжет. — Ты зануда. — А ты эмоционально нестабильна. — Мама! Возмутилась Лира. — Он опять меня обзывает! — Скорпиус. Строго сказала Гермиона. Мальчик поднял взгляд. — Что? — Не называй сестру эмоционально нестабильной. — Хорошо. Кивнул он. — Тогда я назову ее катастрофически драматичной. — СКОРПИУС! Лира уже собиралась кинуть в него подушкой, когда телефон Гермионы завибрировал. Она машинально посмотрела на экран. И замерла. Сообщение было от Пьера. "Тут к тебе пришел какой-то красавчик по имени Теодор Нотт. Он просит твой адрес, и я на грани того, чтобы обменять адрес на номер его телефона. Ты не говорила, что у тебя есть ТАКИЕ друзья. Он же как Аполлон. Ты обязана свести меня с ним." Гермиона перестала дышать. Буквально. Все мысли в голове исчезли. Словно кто-то резко выдернул землю из-под ног. Теодор. Нотт. Здесь. Во Франции. В ее магазине. Она застыла так неподвижно, что это заметил даже Скорпиус. Мальчик сразу отложил книгу. Подался вперед. Внимательно вглядываясь в лицо матери. — Мам. Гермиона не ответила. — Мам? Повторил он. — С тобой все в порядке? Ты побелела. Гермиона моргнула. Заставила себя вернуться в реальность. — Ничего страшного. Слишком быстро ответила она. — Просто проблемы с поставкой книг. Скорпиус нахмурился. Но промолчал. Потому что прекрасно видел ложь. Гермиона поднялась. И почти сбежала на кухню. Только там она смогла нормально вдохнуть. Руки дрожали. В голове бешено крутились мысли. Блейз видел ее. Конечно рассказал Драко. Конечно рассказал Тео. Но почему приехал именно Тео? Почему не Драко? Что происходит? Что им нужно? Она быстро напечатала сообщение. "Не давай адрес." И отправила. После чего несколько минут просто стояла посреди кухни, глядя в окно. Но это не помогло. Телефон снова завибрировал. "Он говорит, что это вопрос жизни и смерти. И он заигрывает со мной, поэтому если получит адрес, я не виноват." — Пьер, я тебя убью... Простонала Гермиона. Теперь паника накрыла ее окончательно. Если Тео придет домой... Если увидит детей... Если увидит Скорпиуса... Нет. Нет. Нет. Она не могла этого допустить. Пальцы быстро застучали по экрану. "Я сама приеду. Пусть ждет." Отправить. Секунда. Две. Три. Затем она нашла нужный контакт. И нажала вызов. Пэнси ответила почти сразу. — Слушаю. — Пэнс. — Что случилось? Гермиона глубоко вдохнула. — Тео пришел. На другом конце повисла тишина. Потом раздался голос Пэнси. Очень медленный. Очень опасный. — Какой именно Тео? — Нотт. — Куда пришел? — В магазин. — Во Францию? — Да. — За тобой? — Да. Наступила еще одна пауза. После которой посыпались вопросы. — В смысле пришел? Откуда он узнал? Он один? Он видел детей? Он знает адрес? Гермиона закрыла глаза. — Я не знаю. Он ждет меня в магазине. Что мне делать? В ее голосе уже звучала настоящая паника. Пэнси мгновенно стала серьезной. — Никуда не едь одна. — Пэнс... — Даже не спорь. Я выезжаю. Она схватила ключи. — Жди меня. Поедем вместе. Через полчаса дверь книжного магазина открылась, и колокольчик над входом тихо звякнул, наполняя уютное пространство коротким серебристым звуком. Гермиона вошла первой. За ней, словно тень и одновременно личная охрана, появилась Пэнси, которая выглядела так, будто была готова проклясть любого, кто скажет лишнее слово, хотя вокруг стояли обычные книжные стеллажи, пахло кофе, бумагой и свежей выпечкой из соседней кондитерской. Гермиона сделала всего несколько шагов внутрь и застыла. Потому что картина, открывшаяся перед ней, совершенно не соответствовала тому напряжению, с которым она ехала сюда. Теодор Нотт и Пьер сидели за маленьким столиком у окна, пили кофе и совершенно непринужденно разговаривали, будто знали друг друга уже много лет, а не познакомились каких-то полчаса назад. Пьер что-то рассказывал, активно жестикулируя рукой, в которой держал чашку, а Тео слушал его с тем самым спокойным вниманием, которое всегда делало его опасно обаятельным человеком. И, что хуже всего, они оба смеялись. Не вежливо. Не натянуто. А действительно смеялись. Пэнси остановилась рядом с Гермионой, медленно перевела взгляд с Тео на Пьера, потом обратно на Тео и едва слышно пробормотала: — Вот же ж... Гермиона, которой в этот момент было совершенно не до романтических возможностей Пьера, громко прочистила горло. — Кхм-кхм. Мужчины одновременно обернулись. Пьер сначала улыбнулся шире, явно обрадовавшись ее появлению, но Теодор мгновенно поднялся со стула, причем сделал это так резко, что чашка на столе тихо звякнула о блюдце. На его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение, растерянность и осторожную боль одновременно. — Грейнджер... Произнес он, словно это имя вырвалось само собой раньше, чем он успел вспомнить, что женщина перед ним давно живет под другой фамилией. Гермиона не моргнула. — Уилкенс. Поправила она холодно. Тео едва заметно склонил голову, принимая поправку, но Пэнси уже выглянула из-за плеча Гермионы с самой невинной улыбкой, на какую только была способна. — Ну привет, кудряш. Тео перевел взгляд на нее, и на его губах на мгновение появилась слабая улыбка. — Паркинсон. Рад встрече. — Врешь, конечно. Отозвалась Пэнси. — Но приятно, что стараешься. Пьер, который до этого наблюдал за происходящим с возрастающим интересом, вдруг оживился так, будто только что получил доступ к самой интригующей главе романа. — Оу. Так вы все знакомы? Он посмотрел на Гермиону с неподдельным укором. — Гермиона, ты не говорила, что у тебя есть такие интересные друзья. — Мы не друзья. Жестко сказала Гермиона. Улыбка тут же исчезла с лица Тео. Пьер тоже заметил, как резко изменилась атмосфера, потому что тепло магазина будто на мгновение выстудило сквозняком. Гермиона смотрела только на Нотта. Не на Пьера. Не на Пэнси. Только на человека из прошлого, который сейчас стоял посреди ее новой жизни и угрожал разрушить границу между тем, что было, и тем, что она так долго пыталась построить. — Что тебе надо, Нотт? Спросила она твердо. Пэнси бросила короткий взгляд на Гермиону, потом на Тео, потом на Пьера, который явно уже понял, что это не просто встреча старых знакомых, и тут же взяла ситуацию в свои руки. — Пьер, пойдем. Покажешь мне свою кладовку. Пьер медленно повернулся к ней. — Боже, из твоих уст это звучит угрожающе пошло. — Значит, ты прекрасно понял направление. Сухо ответила Пэнси и, не дав ему возразить, увела его за стеллажи, оставляя Гермиону и Тео посреди магазина наедине. Некоторое время они молчали. Тео сделал осторожный жест в сторону столика. — Присядем? Гермиона осталась стоять на месте, прямая, напряженная, с тем выражением лица, которое говорило яснее любых слов: она пришла сюда не для долгих разговоров и уж точно не для воспоминаний. — Говори что хотел, Нотт. Тео выдохнул. — Грейнджер, я знаю... — Уилкенс. Снова поправила она, на этот раз еще жестче. Тео замолчал, принимая это как удар, которого, возможно, заслуживал не он лично, но весь мир, из которого он пришел. — Гермиона. Начал он уже тише. — Я знаю, что не имею права быть здесь, не имею права говорить с тобой и тем более просить тебя о чем-то, потому что мы действительно не друзья, как ты сама только что сказала. Он сделал паузу, стараясь говорить спокойно, хотя впервые за долгое время ему было сложно подобрать слова. — Но Драко мой друг. Гермиона почти незаметно напряглась. Тео это увидел. — И он не заслуживает того, что с ним сейчас происходит. Я знаю, что между вами все очень сложно. Знаю, что у тебя уже другая жизнь. Другой мужчина. Другие планы. Но я прошу хотя бы поговорить с ним. Или написать ему письмо. Вы уже не дети, Гермиона. Посмотрите друг другу в глаза. Поговорите по душам. Иначе он сломается. Он говорил негромко, но в каждом слове звучала такая усталость, что Гермиона, сама того не желая, услышала не просто просьбу, а отчаяние человека, который пришел не давить, а попытаться спасти того, кто был ему братом. — Я знаю, что прошу о многом. Продолжил Тео. — И Драко не знает, что я здесь. Он бы меня, скорее всего, убил, если бы узнал. Но он уже почти месяц не выходит из комнаты после того, как увидел тебя. После того, как увидел твою новую жизнь. Гермиона резко подняла голову. — Он увидел меня? Тео замолчал. Потом кивнул. — Да. Он был здесь почти месяц назад. Но не подошел. Потому что ты была с мужчиной. И была счастлива. По его мнению. Гермиона несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь понять смысл сказанного, но чем дольше она думала, тем меньше понимала. — Я не понимаю. Какой мужчина? Теперь уже Тео посмотрел на нее с недоумением. Потом медленно повернулся в ту сторону, куда исчезли Пьер с Пэнси, и в его глазах отразилось внезапное осознание. — Твой друг гей. Это прозвучало не как вопрос. Как констатация факта. Гермиона моргнула. — Да. И? Тео посмотрел на нее так, будто прямо на его глазах развалилась вся версия событий, из-за которой Драко почти месяц уничтожал себя в мэноре. — У тебя нет молодого человека? Спросил он уже с надеждой. Гермиона уставилась на него в полном недоумении. — Что? Что все это значит? Ты говоришь, Драко был здесь? Когда? Зачем? Как он нашел меня? Почему не подошел? Почему вообще ты здесь, Нотт? Вопросы посыпались один за другим, и теперь уже в голосе Гермионы звучала не только злость, но и страх, потому что вся ситуация внезапно оказалась намного сложнее, чем она предполагала. Тео стоял неподвижно и молчал, словно заново складывал два и два, только результат у этого сложения выходил настолько абсурдным, что ему хотелось стукнуться головой о ближайший стеллаж. Драко видел Пьера. Драко решил, что Пьер — мужчина Гермионы. Драко решил, что Гермиона счастлива. Драко вернулся в Англию и заперся в комнате. И никто из них, ни один идиот из их проклятой компании, не проверил очевидного. — Гермиона. Сказал Тео уже совсем иначе. Тихо. Почти умоляюще. — Поговори с ним. Он страдает так, как никогда прежде. Я не говорю это, чтобы вызвать у тебя жалость. Не говорю по его наводке. Я здесь потому, что не могу больше смотреть, как он угасает. Если ты не можешь быть с ним, будь хотя бы его другом. Дай ему возможность рассказать правду. И скажи свою. Гермиона опустила взгляд. Внутри все болезненно сжалось. — Нотт... Она покачала головой. — Все сложно. Я не могу. Прости. Она подняла на него глаза, и теперь в них не было ни холодности, ни злости, только усталость и просьба, которую Тео услышал слишком ясно. — Пожалуйста, не делайте так, чтобы мне пришлось переезжать и исчезать снова. В этот момент из-за стеллажей вернулись Пэнси и Пьер. Пэнси посмотрела сначала на Гермиону, потом на Тео, и по их лицам сразу поняла, что разговор закончился не так, как хотелось бы. — Вы закончили? Она повернулась к Пьеру. — Пьер, отвези Гермиону домой. Гермиона нахмурилась. — Пэнс... — Домой. Повторила Пэнси тем тоном, который не оставлял пространства для споров. Потом она посмотрела на Тео. — А я прогуляюсь со старым другом. Тео понял, что сопротивляться бессмысленно. Пэнси уже взяла его под руку с той самой опасной улыбкой, которую он слишком хорошо помнил еще со школы. — Идем, Нотт. Вспомним былые деньки. И она почти силой вывела его на улицу, оставляя Гермиону в магазине рядом с Пьером, который впервые за все годы их дружбы не шутил, не улыбался и смотрел на нее так, будто наконец понял, что прошлое, о котором она говорила так мало, только что само вошло в дверь ее магазина. Они шли по заснеженной аллее старого парижского парка. Вечер уже опускался на город, зажигая вдоль дорожек теплые фонари, свет которых отражался в снегу золотистыми пятнами. Где-то вдалеке слышался детский смех, проезжали велосипеды, кто-то выгуливал собаку, а вокруг царила та самая спокойная французская жизнь, которую Гермиона так полюбила за последние годы. Пэнси шла, засунув руки в карманы длинного темного пальто. Теодор шагал рядом. Несколько минут они молчали. Каждый думал о своем. Потом Пэнси первой нарушила тишину. — Ну, рассказывай. Что привело тебя в такую глухомань Франции? Тео усмехнулся. — Это ты должна рассказывать. Он повернулся к ней. — Как так получилось, что Паркинсон дружит с Грейнджер? Пэнси фыркнула. — Уилкенс. Поправила она автоматически. — Ой, да брось. Отмахнулся Тео. — Мне-то можно не устраивать этот спектакль. Он внимательно посмотрел на нее. — Что произошло? Как ты вообще оказалась рядом с ней? Пэнси несколько секунд молчала. Потом неожиданно спросила совсем другое: — Что с Драко? Тео тяжело выдохнул. И сразу посерьезнел. Потому что именно ради этого разговора он сюда и приехал. — Он угасает. Тихо сказал он. — И я сейчас говорю буквально. Пэнси перестала идти. Тео тоже остановился. — Ты же знаешь Малфоя. Продолжил он. — Его невозможно сломать. Невозможно заставить показать слабость. Он пережил войну. Пережил Темного Лорда. Пережил суды. Пережил этот чертов брак. Пережил развод. Но сейчас... Тео провел рукой по лицу. Будто сам устал от происходящего. — Сейчас я его не узнаю. Он держался все эти годы. Не знаю на чем. На надежде. На упрямстве. На мысли, что когда-нибудь, каким-нибудь образом они встретятся и поговорят. Но после Франции... Он замолчал. Потом горько усмехнулся. — После Франции он словно перестал жить. Пэнси нахмурилась. —Когда он вообще был здесь? — И откуда он вообще узнал, что Гермиона здесь? Тео посмотрел куда-то вперед. На дорожку. На снег. На людей вокруг. Потом ответил: — Поттер. Пэнси резко остановилась. — Поттер? Переспросила она таким тоном, словно не поверила собственным ушам. — Да. Гарри Поттер. Он дал Драко адрес магазина. И сказал, что они должны хотя бы поговорить. Пэнси медленно закрыла глаза. Очень медленно. А потом глубоко вдохнула. — Боже... Простонала она. — В душе я понимаю мотивы Поттера. Правда понимаю. Потому что сама была на грани того, чтобы написать Драко несколько раз. Особенно после того, как узнала о разводе с Асторией. Она открыла глаза. — Но Гермиона даже слышать о нем не хотела. Вообще ничего. Ни одной новости. Ни одного упоминания. Ни одной фотографии. Тео внимательно слушал. А Пэнси вдруг устало потерла лицо ладонями. — Мерлин... Эти два идиота когда-нибудь сведут нас всех в могилу своей драмой. Она покачала головой. — А в итоге пострадают их... И вдруг замолчала. Настолько резко, что Тео сразу это заметил. Он нахмурился. — Кто пострадает? Пэнси мгновенно отвернулась. — Никто. — Паркинсон. — Не начинай. — Ты что-то не договариваешь. Пэнси посмотрела на него. Очень внимательно. Так внимательно, что Тео невольно насторожился. В ее голове явно происходила какая-то сложная работа. Она словно взвешивала варианты. Просчитывала последствия. Собирала план. И чем дольше она молчала, тем меньше Тео нравилось выражение ее лица. Потому что именно так Пэнси выглядела в школе перед тем, как устроить кому-нибудь катастрофу. Наконец она резко развернулась к нему. И улыбнулась. — Сделаем так, чтобы эти два идиота встретились. Тео моргнул. — Что? — Ты прекрасно меня услышал. Она ткнула его пальцем в грудь. — Но будет одно условие. — Какое? — Всё будет происходить по моему плану. Тео уже начинал подозревать, что ему это не понравится. — Пэнси... — Нет. Теперь слушай внимательно. Она подняла палец. — Ты будешь делать всё, что я скажу. Абсолютно всё. — Мне уже страшно. — Правильно. Одобрила Пэнси. — И ты не будешь задавать вопросов. — Тогда откуда я узнаю, что происходит? — Никак. С невинной улыбкой ответила она. — Просто выполняй указания. Тео уставился на нее. — Это самый идиотский план, который я когда-либо слышал. — А ты еще даже не знаешь сам план. — Мне уже не нравится. — Отлично. Значит, мы на правильном пути. Тео тяжело вздохнул. Потер переносицу. ***** Теодор вернулся в Англию в гораздо лучшем настроении, чем покидал ее несколько дней назад. Поездка оказалась на удивление плодотворной. Нет, он не решил всех проблем. Не помирил Драко и Гермиону. Не заставил их поговорить. Но зато он узнал главное. То, что переворачивало всю ситуацию с ног на голову. У Гермионы не было мужчины. И никогда не было. По крайней мере после Драко. А значит Малфой собственными руками устроил себе месячный запой из-за совершенно неверных выводов. Чем больше Тео об этом думал, тем сильнее ему хотелось либо рассмеяться, либо придушить друга. Поэтому когда зеленое пламя камина выплюнуло его в гостиную Малфой-мэнора, он уже точно знал, что разговор будет крайне интересным. Дом встретил его привычной тишиной. Домовики шарахнулись в стороны. Нарцисса, увидев его, только многозначительно посмотрела наверх. И Тео понял. Ничего не изменилось. Драко все еще сидел в своей комнате. Как и месяц назад. Как и неделю назад. Как и вчера. Тяжело вздохнув, Теодор поднялся по лестнице. Дверь на этот раз даже не была заперта. Он вошел внутрь. И обнаружил Драко сидящим возле окна. Комната уже выглядела лучше. Домовики явно убрали последствия погрома. Но сам хозяин помещения выглядел ненамного лучше своих недавних руин. Осунувшийся. Уставший. С пустым взглядом. — Твоя компания скоро разорится. С порога заявил Тео. Драко даже не повернулся. — Мне плевать. Сухо ответил он. — Не хочешь узнать, где я был? — Мне плевать. Тео закатил глаза. Мерлин. Какой же драматичный идиот. Он спокойно прошел в комнату. Налил себе огневиски. Устроился в кресле. Сделал глоток. И только потом лениво произнес: — Я был во Франции. Никакой реакции. — Гулял по местным магазинам. Тишина. — Особенно по книжным. И вот тогда Драко перестал дышать. Не пошевелился. Не поднял головы. Но Тео слишком хорошо его знал. Он видел. Попал. Прямо в цель. Тео усмехнулся. — Знаешь, Малфой. Ты идиот. На этот раз Драко медленно поднял голову. Очень медленно. Будто боялся услышать продолжение. Будто боялся надеяться. — У нее нет мужчины. Сказал Тео. И впервые за месяц увидел, как в глазах друга что-то вспыхнуло. Совсем слабое. Почти незаметное. Но вспыхнуло. — Что? Тихо переспросил Драко. — У нее нет мужчины. Повторил Тео. — И не было. А тот, с кем ты ее видел... Он не удержался от ухмылки. — Ну скажем так, он скорее в моем вкусе. Несколько секунд Драко просто смотрел на него. Не моргая. Будто мозг отказывался принимать услышанное. Будто слова не укладывались в голове. Потом он медленно поднялся с кресла. — Ты уверен? Впервые за очень долгое время в его голосе появилась эмоция. Живая. Настоящая. Тео чуть не рассмеялся. — Нет. Я специально летал через Ла-Манш, чтобы придумать эту историю. Конечно уверен. Я разговаривал с ним. Разговаривал с Пэнси. Разговаривал с Гермионой. И можешь мне поверить, если бы у нее кто-то был, я бы знал. Драко опустился обратно. Провел рукой по лицу. Словно пытался проснуться. — Ты видел ее? Спросил он. Теперь уже совсем другим голосом. Тео вдруг понял, что за последние минуты этот человек ожил больше, чем за весь прошлый месяц. — Скажу больше. Я говорил с ней. Драко резко поднял голову. И вот тут терпение Тео закончилось. Окончательно. — Какого дракла, Малфой?! Рявкнул он так громко, что даже портреты на стенах испуганно замолчали. — После стольких лет ты находишь ее! Находишь! Видишь своими глазами! Стоишь в двадцати метрах от нее! И что ты делаешь?! Убегаешь! Как последний трус! Драко ошарашенно смотрел на него. Потому что Тео Нотт практически никогда не повышал голос. Вообще никогда. — Ты семь лет искал ее! Семь! Лет! И когда наконец нашел, решил все за нее, все за себя, все за какого-то несчастного француза и сбежал обратно в Англию пить огневиски! Ты вообще нормальный?! — Что она сказала? Тихо спросил Драко. Тео уставился на него. Потом медленно прикрыл глаза. Потом открыл. Потом снова посмотрел на него. — А с хуя ли я тебе скажу, что она мне сказала? Почти прорычал он. — Иди и сам говори с ней! Сидишь тут! Разрушаешь себя! Вместо того чтобы сделать последний шаг! Всего один шаг, Малфой! Один! Комната погрузилась в тишину. Тяжелую. Натянутую. Драко смотрел на друга несколько долгих секунд. А потом произошло нечто, чего Тео совершенно не ожидал. Драко встал. Сделал шаг. Потом второй. И вдруг налетел на него. Теодор даже не успел понять, что происходит. Потому что в следующую секунду Малфой крепко обнял его. Так крепко, словно тот только что вернул ему смысл жизни. И возможно именно это он и сделал. Тео застыл. Потом посмотрел в потолок. Потом на стену. Потом на камин. Будто искал помощи. — Эй. Сказал он наконец. — Отпусти меня. Ноль реакции. — Малфой. Я серьезно. Ноль реакции. — Ты не в моем вкусе. Проворчал Тео. — И вообще это начинает выглядеть подозрительно. Неожиданно он почувствовал, как Драко тихо рассмеялся. Впервые. Впервые за многие месяцы. Настояще. Без горечи. Без боли. Без огневиски. И Тео вдруг понял, что ради этого смеха стоило лететь во Францию. Даже если впереди их всех ждали новые проблемы. Очень большие проблемы. ***** В это же самое время по другую сторону Ла-Манша жизнь текла совсем иначе. Дом Уилкенсов уже давно погрузился в вечернюю тишину. Старинные фонари освещали пустую улицу мягким золотистым светом. В гостиной тихо тикали часы. А на кухне горела единственная лампа над столом. Пэнси и Гермиона сидели друг напротив друга. Между ними стояла почти пустая бутылка вина. И два бокала. Весь день выдался настолько тяжелым, что ни одна из них даже не пыталась делать вид, будто все нормально. Гермиона сидела, поджав под себя ноги, в большом домашнем свитере, который явно пережил не одну зиму. Волосы были собраны в небрежный узел. Несколько кудрявых прядей выбились и падали на лицо. Она выглядела уставшей. Очень уставшей. Пэнси наблюдала за подругой уже минут десять. И прекрасно понимала почему. Последние недели на Гермиону свалилось слишком многое. Сначала дети начали задавать вопросы. Потом магические выбросы. Потом Тео. Потом новости о Драко. И все это обрушилось практически одновременно. Пэнси сделала глоток вина. Потом посмотрела на часы. — Дети спят? Гермиона кивнула. И невольно улыбнулась. — Да. Лира вырубилась, как всегда, через тридцать секунд после того, как легла в кровать. Она отпила немного вина. — Скорпиус еще посидел с книгой. Сказал, что ему нужно подумать. Представляешь? Семилетний ребенок сказал мне, что ему нужно подумать. Пэнси рассмеялась. — Ну, он же сын Малфоя. Гермиона застонала и закрыла лицо руками. — Не напоминай. — Поздно. Ответила Пэнси. — Уже напоминаю. — Что ты будешь делать, если он заявится? Вдруг спросила Пэнси. Гермиона замерла. Улыбка мгновенно исчезла. Она поставила бокал на стол. Потерла лицо ладонями. Потом тяжело выдохнула. Очень тяжело. Так, словно носила этот груз уже много лет. Хотя так оно и было. — Я не знаю. Тихо сказала она. — Правда не знаю. Она откинулась на спинку стула и посмотрела куда-то в окно. На снег. На темноту. На собственные мысли. — Я уже ничего не знаю, Пэнси. Совсем. Все выходит из-под контроля. Дети задают вопросы. Они знают его имя. Я нашла журналы под кроватью Скорпиуса. Она невесело усмехнулась. — И знаешь что самое страшное? Я даже не представляю, сколько именно он знает. Пэнси молчала. Позволяя ей выговориться. Гермиона сделала еще один глоток вина. — Он видел фотографии. Читал статьи. Мы уже говорили об этом. Очень долго говорили. И теперь... Она запнулась. Потому что именно эта мысль мучила ее сильнее всего. — Теперь я не знаю, как преподнести все это Малфою. Нужно ли ему это вообще. Хочет ли он знать. Готов ли. Она покачала головой. — Я в замешательстве. Полном. Абсолютном. Моя жизнь как будто превратилась в какую-то мыльную оперу. Боже, Пэнси. Что мне делать? Последние слова прозвучали почти жалобно. Именно так обычно звучат очень сильные люди, когда наконец позволяют себе признаться, что устали. Пэнси некоторое время смотрела на нее. Потом вдруг усмехнулась. И покачала головой. — Да-а-а. Протянула она. — Большей драмы я в своей жизни еще не видела. Гермиона фыркнула. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Невозмутимо ответила Пэнси. Потом сделала глоток вина. И неожиданно посерьезнела. — Скажу тебе вот что. Тихо произнесла Пэнси. — Ничего не делай. Гермиона удивленно моргнула. — Что? — Ничего. Повторила Пэнси. — Не убегай. Но и не беги ему навстречу. Не принимай решений в панике. Не исчезай. Не собирай чемоданы. Не придумывай планы побега. Не спасай всех вокруг. Она наклонилась вперед. — Просто стой на месте. Пусть все идет своим чередом. Гермиона молчала. Пэнси продолжала смотреть ей прямо в глаза. — Если судьбе угодно, чтобы вы встретились — вы встретитесь. Она улыбнулась. Очень мягко. Совсем не так, как обычно. — Потому что некоторые люди всю жизнь идут друг к другу, даже когда сами делают все возможное, чтобы разминуться. На кухне воцарилась тишина. Гермиона несколько секунд просто смотрела на нее. Потом неожиданно рассмеялась. Тихо. Устало. Но искренне. — Боже. Когда ты стала такой мудрой? Пэнси уставилась на нее. Потом на свой бокал. Потом снова на Гермиону. — Сама в шоке. Абсолютно серьезно ответила она. ***** Если бы кто-нибудь сказал Люциусу Малфою двадцать лет назад, что на старости лет он будет заниматься поисками неизвестного наследника собственного рода, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Если бы кто-нибудь сказал ему, что этим расследованием он будет заниматься лично, а не поручит его десятку лучших специалистов Британии, он бы посчитал такого человека сумасшедшим. Но сейчас ситуация была настолько необычной, что даже Люциус Малфой предпочитал держать все в тайне. Прошла уже почти две недели с того момента, как по стенам Малфой-мэнора прокатилась та странная золотисто-серебряная вспышка. А ответов стало только меньше. Нарцисса сидела в библиотеке, перелистывая старинный фамильный фолиант рода Малфой. Огромная книга лежала перед ней на столе. Пожелтевшие страницы были исписаны именами поколений. Родословные. Браки. Рождения. Смерти. Несколько веков истории одной семьи. Люциус стоял возле окна. Заложив руки за спину. И выглядел крайне недовольным. — Это невозможно. В который раз произнес он. Нарцисса даже не подняла головы. За последние дни она слышала эту фразу раз пятьдесят. — Конкретизируй. Спокойно сказала она. — Что именно невозможно? Люциус резко обернулся. — Все. Он начал расхаживать по библиотеке. Медленно. Как всегда делал, когда размышлял. — Если древняя магия рода отреагировала, значит появился прямой наследник главной линии. Это факт. — Согласна. Кивнула Нарцисса. — Но прямых наследников нет. Продолжил Люциус. — Драко детей не имеет. Он разведен. Других наследников у рода нет уже несколько поколений. Он остановился. — Значит где-то есть ребенок, которого мы не знаем. Нарцисса наконец подняла взгляд от книги. — Или взрослый. Люциус покачал головой. — Нет. Это было пробуждение. Я помню ту магию. Она была почти такой же, как при рождении Драко. Только сильнее. Нарцисса нахмурилась. Именно это тревожило ее больше всего. Сильнее. Люциус не раз повторял это слово. Сильнее. Будто неизвестный наследник обладал потенциалом, которого род Малфоев не видел очень давно. — Ты проверил архивы? Спросила она. — Все. Раздраженно ответил Люциус. — Проверил все побочные ветви. Всех кузенов. Всех дальних родственников. Всех возможных потомков. Ничего. Нарцисса снова посмотрела в книгу. Потом вдруг спросила: — Может быть незаконнорожденный ребенок? Люциус замер. И медленно повернулся к ней. — Ты сейчас серьезно? — Абсолютно. Он смотрел на нее несколько секунд. Потом неожиданно усмехнулся. — Ты предлагаешь мне поверить, что кто-то из Малфоев тайно обзавелся ребенком и сумел скрыть это от всей семьи? — Я видела вещи и невероятнее. Спокойно ответила Нарцисса. Люциус хотел возразить. Но вдруг вспомнил собственную жизнь. Темного Лорда. Падение чистокровной элиты. Свадьбу Драко и Гермионы, которая так и не состоялась. Семь лет назад он бы тоже назвал все это невозможным. Поэтому спорить не стал. Вместо этого подошел к столу и открыл еще один древний фолиант. — Я поднял записи о наследственной магии. Нарцисса сразу заинтересовалась. — И? — За последние пятьсот лет такое происходило всего четыре раза. Он провел пальцем по странице. — Первый раз — при рождении Армандуса Малфоя. Второй — при рождении Октавиана Малфоя. Третий — при рождении Абраксаса. Четвертый — при рождении Драко. Нарцисса нахмурилась. Она прекрасно знала все эти имена. Каждый из перечисленных мужчин вошел в историю рода. Каждый обладал исключительной магией. Каждый в свое время возглавлял семью. — И что между ними общего? Тихо спросила она. Люциус закрыл книгу. И посмотрел на жену. Очень внимательно. — Все они были сильнейшими магами своего поколения. В библиотеке повисла тишина. За окном медленно кружился снег. В камине потрескивали поленья. А где-то далеко во Франции в это самое время два семилетних ребенка спокойно спали в своих кроватях. Не подозревая, что двое самых упрямых аристократов Британии уже начали охоту на таинственного наследника. — Значит мы ищем не просто Малфоя. Тихо произнесла Нарцисса. — Мы ищем очень сильного Малфоя. — Именно. Кивнул Люциус. Он снова подошел к окну. Несколько секунд молчал. А потом задумчиво произнес: — И знаешь, что меня беспокоит больше всего? — Что? Люциус медленно посмотрел на темное зимнее небо. — Эта магия ощущалась так, будто наследник был не один. Нарцисса застыла. — Что ты имеешь в виду? Люциус нахмурился. Словно сам не был уверен в собственных словах. — Не знаю. Это трудно объяснить. Но в момент вспышки мне показалось... Он замолчал. Подбирая слова. — Будто я почувствовал два разных отклика одной и той же магии. Нарцисса медленно закрыла книгу. И впервые за всю неделю ощутила легкое волнение. Потому что если Люциус прав... То их загадка только что стала в два раза сложнее.