Глава 3. Прощай, одиночество!

Когда думы печальны, Даже тот светлячок над рекою Кажется мне душой моей - тело покинув, Она искрой мерцает во мраке Идзуми Сикибу, перевод - Татьяна Соколова-Делюсина Линк вернулся в Какарико на десятый день третьего месяца, в ночь кроволуния. Деревня уже медленно погружалась в сон. Ласли осталась одна закрывать ателье в десятом часу, и краем глаза заметила движение со стороны западных тории. Она не смогла сдержать улыбку, увидев знакомый силуэт, и проводила его взглядом, пока он брёл по сельской дороге в сторону «Близняшек-Милашек». Но её радость быстро сменилась тревогой. Линк шёл со стороны западных тории. О, нет, только не это. Она же его предупреждала! Странник выглядел сильно измотанным и потрёпанным жизнью. На правом плече, не защищенным наплечником, красовалось огромное чёрное пятно, как будто кто-то поджёг его рубашку в этом месте. Это была та самая красная хилианская туника, которую когда-то сшила она сама, а Клари любезно ему продала. Ну ничего, она сошьёт ему новую, а взамен пусть он её поцелует. Отличный план, жаль, у неё духу не хватит такое предложить. Линк сокращал расстояние между ними, едва заметно покачиваясь и прихрамывая. Пятно при более близком рассмотрении казалось ещё более страшным, а кожа на шее и ключицах была обожжённой. И тут Ласли вспомнила, что видит такие ожоги и следы на одежде не в первый раз. Она как будто с головой окунулась в прошлое. *** Её Джерод не был могучим воином, но одаренным учёным, который хотел вернуть народ шииков к былой славе, и вбил себе в голову, что сможет подчинить себе стража. Он даже какое-то время был ассистентом в Хатенском Институте, но не нашёл общий язык с профессором Пурой, а Лаборатория Древних Технологий Аккалы, которой заведовал профессор Робби, была слишком далеко. Но Джерод не опускал руки. Он перечитал все древние книги, какие только нашёл в деревне и в Хатенском Институте - многие уже рассыпались у него в руках, но он действительно разобрался в устройстве этих древних машин - у Ласли сложилось такое впечатление по его рассказам. Дело приняло тревожный оборот, когда Джероду пришло в голову изучить настоящего живого стража. Он целыми днями тренировался и разрабатывал тактику, чтобы поймать и обезвредить одного из них, захватив его без серьезных повреждений. Она всячески отговаривала его претворять этот опасный план в жизнь, приводила аргументы, угрожала, пыталась хоть как-то повлиять на него, но он не внял её мольбам. Однажды ночью, не попрощавшись, её суженый тайно покинул Какарико, и, по словам очевидцев, вышел за западные тории, спустился по склону Сахасры и… не вернулся. Когда до Ласли дошли слухи о том, что Джерод пропал, она тут же бросилась его искать. Поиски привели её, Кадо и Дориана на склон Сахасры. Издалека она тогда разглядела такие же страшные чёрные следы на рубашке на неподвижном теле своего отчаянного возлюбленного, отдавшего жизнь за то, во что он верил. Тогда её глаза застелила пелена и её захлестнула такая жгучая ярость, что она выбежала из своего укрытия и направилась в сторону смертоносной машины. Ей было всё равно, выживет она или нет, при ней был её верный кодати, который преподносили каждому шиику в день совершеннолетия, и который ей ни разу не доводилось пустить в ход. Дориан и Кадо, которые сопровождали её, бросились вдогонку обезумевшей Ласли. Так они попали в поле зрения всевидящего ока стража-охотника. Бездушное орудие убийства нацелилось на три фигуры и начало с характерным зловещим жужжанием заряжать свой лазер, не сулящий ничего, кроме скорой погибели. Ласли почти поравнялась с недвижимым Джеродом, когда сильные руки Кадо и Дориана обездвижили её и поволокли обратно в безопасное место. Они пытались петлять, но Ласли вырывалась и не давала двум опытным воинам эффективно уворачиваться от прицела стража. Каждый из них отчетливо услышал тот момент, когда лазер наконец был готов к выстрелу. Казалось, прошло не больше минуты, настолько быстро и слаженно работал механизм. Дориан резко припал к земле, утянув за собой остальных. Шиики увидели только яркую белую вспышку, и им в нос резко ударил запах горящей травы. У них было ещё время, пока лазер перезаряжался, насколько возможно увеличить дистанцию между ними и стражем. Ласли, одеревеневшая от испуга, безропотно следовала за Дорианом и Кадо, которые тянули её за руки и неслись в сторону деревни, что было мочи. Вскоре они заметили, что страж потерял их из виду в связи со своим ограниченным углом обзора и перестал их преследовать. Дориан и Кадо заметно выдохнули, а Ласли не сдержалась, опустилась на траву и разрыдалась - не зная, отчего: от страха ли, боли потери, отчаяния или ненависти. Два бывалых воина растерялись, присели рядом с ней и начали шептать утешительные слова, но ничего не помогало, она просто закрыла лицо ладонями и тихо всхлипывала. Что с ней было не так? Она чуть не погибла и едва не забрала с собой на тот свет ещё двоих. Так они вместе сидели на холодной земле, пока не сгустились сумерки, а на небосклоне не загорелись первые звёзды. Мир окрасился тёмными тонами, на фоне которых бьющим по глазам красным уродливым пятном выделялся страж у подножия холма. Луна равнодушно наблюдала за трагедией, которая разворачивалась во время её медленного путешествия через небосклон. Мир не сгорел в огне, врата в преисподнюю не разверзлись, только где-то застрекотал сверчок и замерцали первые светлячки. Если бы не страж неподалёку, картина сложилась бы иддиллическая. Ласли казалось это большой несправедливостью. Почему, когда умирал человек, мир вокруг не менялся, а природа безмолвствовала? Лучше бы шиики навсегда сохранили свой традиционный миролюбивый уклад, довольствовались малым, умерив свои алчные стремления стать высшей расой, и не посягали бы на статус богов на земле. Тогда бы и не случилось Бедствия, и Джерод был бы рядом с ней, живой и здоровый. Если бы да кабы… Когда сознание постепенно начало возвращаться к Ласли, она с горечью приняла тот факт, что не сможет даже достойно похоронить своего любимого. Страж-охотник, как бессменный часовой, никогда не отходил далеко от своей патрулируемой территории, и никто бы не решился к нему подойти, опасаясь повторить судьбу безрассудного учёного. Заплаканная девушка неожиданно встала с земли, машинально отряхнула от пыли накидку и неторопливо направилась в сторону деревни, Кадо и Дориан не отставали. Там их уже ожидала старейшина и остальные жители. От одного их вида остальные догадались, что произошло, и молча проводили их сочувствующими взглядами. Кадо и Дориан вверили Ласли её бабушке и сестре, которые довели её до дома и уложили спать. На следующий день безутешная Ласли, бледная и равнодушная ко всему миру, зашла в отныне заброшенный соседский домик с соломенной крышей, собрала любимые вещи Джерода, среди которых была книга про устройство и функции разных стражей - в том числе об охотниках, летучих стражах и турелях, его кисточка, которой он делал заметки о технологиях их предков на бамбуковой бумаге, и его самое заношенное хаори, в котором он ходил и по будням, и по праздникам. Вчерашняя невеста, сегодняшняя вдова погребла все эти памятные вещи, неразрывно связанные с образом её наречённого, в саду камней, служившим в деревне местом упокоения и поминовения. Немало шиикских героев и учёных умов нашли свой последний приют здесь. Одинокое дерево росло в том саду, а с холма открывался живописный вид на низину Ланейру. Ласли каждый день после того, как закрывала ателье, тайком отправлялась в сторону северных тории и молилась, но недолго, чтобы бабушка и сестра не хватились её в такое неспокойное время. Она никогда не рассказывала своим близким о глубине своих чувств к Джероду, не хотела, чтобы о ней беспокоились, но он всегда был в её мыслях. Когда Ласли молилась, её часто мучали вопросы и сомнения о том, стоили ли шиикские технологии той жертвы, которую положил на алтарь науки Джерод. Зачем её предки изобрели эти машины массового уничижения, которые так захватили разум её жениха? Конечно, это всё было нужно для борьбы с Самой Страшной Угрозой. Но разве решающую роль не должны были сыграть избранные принцесса и рыцарь? Для чего короне вдруг понадобились реликвии шииков? Вопросов набралось уже на целую гору Сатори, а ответов дать ей никто не мог. Ласли стыдилась наследия своего народа, слышала истории о том, какую роль сыграли откопанные из земли стражи и чудовища в катастрофе, которая превратила весь мир в дымящиеся руины, обугленное пепелище. А ведь сто лет назад шиики по приказу принцессы собирали знания о древних машинах по крупицам, выполняя титаническую работу, что в итоге сыграло решающую роль в падении королевства Хайрул и гибели неуязвимого героя. Из-за роли шииков в Бедствии, их презирали все остальные народы, что вынудило попавших в опалу, отмеченных клеймом предателей и сторонников зла, уйти в изгнание в эту сокрытую от мира горную долину. И их общество раскололось: образовался клан Йига, члены которого искренне верили, что их судьба - служение Ганону. Остальные обратились в прошлое, заковав себя в жесткие рамки традиционных устоев. Таким образом, стоило кому-то в разговоре заикнуться о шиикских технологиях, на него тут же кидались с осуждениями. И только те, кто застал времена, когда шиики были уважаемыми членами общества, как сестра старейшины Пура или Робби, продолжили свои изыскания. Им пришлось покинуть Какарико во избежание саботажа и всеобщего порицания. Они увели за собой часть шииков, кто поверил в их благородную миссию служения науке. И Джерод тоже искренне считал, что шиикские технологии могли послужить благому делу. Ласли не разделяла этой точки зрения и хотела бы стереть из истории тот момент, когда её предкам пришло в голову заняться этими безумными экспериментами. Её мнение оставалось неизменным ровно до тех пор, пока у них в деревне впервые не оказался юноша с древней реликвией её народа на поясе. Этот иноземец, как оказалось, откуда-то обладал обширными знаниями о древних технологиях её племени. Он рассказывал о философии древних шииков, их силе духа и сверхчеловеческих способностях. Он как-то мимоходом упомянул, как с помощью специального ключа открыл святилище рядом с родником великой феи Котеры, веками запечатанное, куда в далёком детстве пыталась проникнуть она и её сверстники. Старейшие жители деревни рассказывали, что святилище заключает в себе тайные знания и несметные богатства для того, кто пройдёт испытание боем. *** Ласли, погружённая в воспоминания, не заметила, как измученный герой поравнялся с ней.