Сказ о Хотринсе-Окаянном и заморских пони-девицах

В некотором дискордном уделе, за стенами цифровыми, собрались добры молодцы дурью помаяться. Был среди них Ярик-терпила, Хотринс-глаз-алмаз, да триединство лихое: Сырник, Сахар да Фил-затейник. И заварили они кашу такую, что ни в сказке сказать, ни в чате забанить. Вышел Ярик на луг, а там его Томбой-Сырник заприметил да в оборот взял. А Хотринс-молодец, не будь дураком, в кустах затаился, очи вытаращил, да давай на Огромного Фембоя десницу свою тренировать. Глядит — а рядом Футо-Няня стоит, Филом в мир призванная. И взыграло в Хотринсе нутро буйное: подскочил он к Няне, да как оторвет ей перси белые! Припал к ним хмельной головой и давай молочко высасывать, аки теленок неразумный. Да только молочко то не простое было. Горчило оно медью да грехом великим. Оказалось, что соки те давал Бычок Медный, Хотринсный, Многокончающий. Блеснул Бычок боком начищенным, промычал что-то на заморском, и понял тут Хотринс, что испил он из источника самой погибели. Обомлел молодец, ахнул на всё царство, да как закричит: — Да я вообще в край ахуел от таких раскладов! Решил Хотринс от позора и бычков в края дальние податься, в забаву дивную, «Девочек пони заморских» именуемую. Думал, средь кобыло-девок статных, что по ипподромам скачут, покой обретет и нервы залечит. Запустил он скачки те дивные, залюбовался на хвосты пушистые да ушки острые... Но не знала душа его, что напор Бычка Медного за ним по пятам следует. Только кобылки на старт вышли, как задрожала земля, померк экран берестяной — крашнулись Девицы-Пони, не выдержав ауры Хотринсовой! И в тот же миг, от натуги нечеловеческой и краха надежд последних, очко Хотринса не сдюжило. Лопнуло оно с громом небесным, оповестив всю округу, что история подошла к концу