CHAPTER IX: THE WRATH | (9)

Черный «Тахо» бесшумно вкатился в подземный паркинг федерального здания на Седьмой и Мэйн, и его фары погасли за секунду до того, как массивные ворота опустились за ними, отрезая обратный путь — и единственным светом остались тусклые, мигающие люминесцентные лампы, которые выхватывали из темноты бетонные колонны и лужи машинного масла, разлитые по полу. Деймон выскочил первым, вжимая ствол винтовки в плечо, и его глаза, привыкшие к темноте после бесконечных ночей с ПНВ, мгновенно выхватили силуэты охранников у лифтовой зоны — двое, оба с пистолетами, оба не ожидающие нападения, потому что здание считалось неприступным, а система безопасности была выстроена так, чтобы никто не мог проникнуть внутрь без предупреждения. Дороти рванула вперёд, её движения были быстрыми и бесшумными, словно она была не человеком, а тенью, сгустком тьмы, который материализовался из ниоткуда, и первый охранник даже не успел повернуть голову, когда её ладонь с глухим ударом впечатала его лицо в бетонную стену, и хруст костей, раздавшийся в тишине, был похож на звук ломаемой сухой ветки. Второй успел поднять пистолет, но Деймон уже был рядом, и его приклад с металлическим лязгом врезался в висок охранника, отбрасывая его тело в сторону, и когда оно рухнуло на пол, из открывшегося перелома черепа медленно, пульсирующими толчками начала вытекать тёмная, почти чёрная кровь, смешиваясь с маслянистой лужей. — Время, — прошептал Деймон, не глядя на тела, потому что смотреть на них было бесполезно — они были просто препятствиями, которые нужно было убрать, чтобы двигаться дальше. — Шарп, заминируй выходы. Если кто-то попытается войти снаружи — пусть они не дойдут до нас. Шарп молча кивнул, его руки уже работали с зарядами C-4, которые он крепил к дверным косякам и решёткам вентиляции, а остальные члены отряда бесшумно перемещались к лестничному пролёту, ведущему наверх, чувствуя, как каждый шаг отдаётся эхом в их собственных грудных клетках, потому что они знали — там, на третьем этаже, их ждала Кейт, но между ними и ней были сотни людей, готовых умереть за неё. Лестница была узкой, и каждый поворот, каждый пролёт, освещённый тусклым аварийным светом, становился потенциальной зоной обстрела, и Деймон чувствовал, как адреналин, смешанный с усталостью, пульсирует в его висках, когда они поднимались, скользя по бетонным ступеням с привычной осторожностью, которая сохраняла им жизнь в бесконечных штурмах. На втором этаже они встретили первых вооружённых агентов — трое, в бронежилетах, с M4 в руках, и они явно были предупреждены, потому что когда первая тень отряда появилась на лестничной площадке, они открыли огонь, не задавая вопросов. Пули с визгом рикошетили от бетонных стен, поднимая облака пыли и бетонной крошки, и Деймон рванулся в сторону, уходя за колонну, в то время как Дороти, пригнувшись, сделала три выстрела из-под руки — короткая очередь, и первый агент рухнул с пробитым горлом, из которого хлынула алая струя, заливая бронежилет и пол. Второй попытался перезарядиться, но Вэл уже был рядом, его дробовик с глухим хлопком выстрелил в упор, и заряд картечи разнёс грудную клетку агента, отбрасывая его назад, к стене, которую он окрасил в цвет сырого мяса, когда его тело сползло вниз, оставляя кровавый след. Третий побежал, но Алекс догнал его, всаживая нож в поясницу, и когда он вытащил лезвие, из раны вывалилась петля кишечника, и агент закричал — пронзительно и его крик эхом разнёсся по всему зданию, привлекая внимание остальных. — Блять, заткни его, — рявкнула Дороти, и Деймон подскочил к агенту, нанося удар прикладом в лицо, который раздробил ему челюсть и заставил замолчать навсегда, оставляя лишь хриплое бульканье, когда кровь начала заполнять его лёгкие. На третьем этаже их встретил шквал огня — агенты ФБР, которых было не меньше дюжины, заняли позиции за баррикадами из металлических столов и шкафов, и их пули летели так часто, что казалось, воздух между ними наполнился раскалённым свинцом, который выбивал искры из бетона и разрывал в клочья всё, что попадалось на пути. Деймон упал на пол, чувствуя, как его бронежилет принимает на себя несколько попаданий — толчки были такими сильными, что он на мгновение потерял дыхание, и в ушах звенело от непрекращающихся выстрелов, когда он попытался ползти к укрытию, прикрываясь телом своего павшего врага. — Гранату! — закричал он, и Шарп, который прижимался к косяку двери, рванул кольцо и швырнул светошумовую за баррикаду, но кто-то из агентов успел пнуть её обратно, и она взорвалась в метре от них, ослепляя на мгновение и оглушая, так что Деймон не видел ничего, кроме белых вспышек, которые прожигали его сетчатку, и не слышал ничего, кроме непрекращающегося звона, который заполнял его голову до краёв. — Вперёд! — голос Дороти прорвался сквозь шум, и он увидел, как она вскочила на ноги, прикрываясь щитом, который она выхватила у кого-то из мертвых, и побежала прямо на баррикады, стреляя на ходу из-за края щита, и её пули с глухим стуком попадали в тела агентов, пробивая бронежилеты, разрывая плоть и кости, словно они были сделаны из бумаги. Один из агентов, тяжело раненный в живот, пытался подняться, и Дороти, приблизившись, наступила ему на лицо своим тяжёлым ботинком, вдавливая его череп в бетонный пол с таким хрустом, что казалось, это слышали все, кто ещё оставался жив. Деймон поднялся, чувствуя, как ноющая боль в рёбрах от попаданий пуль отдаётся в каждом его вдохе, и, подхватив свой карабин, открыл огонь на подавление, вгоняя бронебойные патроны в тела тех, кто ещё держал оружие, и его очередь прошла сквозь два тела, срезая их с ног, и третья пуля, застрявшая в стене, оставила после себя дымящуюся воронку, из которой вытекала красная жижа, смешанная с бетонной крошкой. Вэл, который прикрывал фланг, получил пулю в плечо, его рука повисла плетью, но он не закричал — только выругался сквозь зубы, перехватил дробовик другой рукой и продолжил стрелять, пока не упал на колени, из его раны хлестала кровь, заливая пол вокруг него. — Док! — крикнул Деймон, понимая, что Дэнни остался внизу с Максом, но было поздно — Вэл уже поднимался, сжимая зубы, и его лицо было бледным, но глаза горели той же яростью, что и у остальных. Алекс, который шёл в авангарде, внезапно остановился, когда из-за угла выскочил агент с дробовиком, выстрел разорвал воздух, пробивая его бронежилет с левой стороны, Алекс упал, схватившись за грудь, из которой хлынула тёмная, густая кровь, смешанная с кусками керамики и плоти, Деймон, подскочив к нему, затащил его за укрытие, чувствуя, как его руки покрываются липкой, горячей жидкостью, которая вытекала из раны Алекса, пульсируя вместе с его падающим давлением. — Держись, — прошептал он, прижимая рану ладонью, но Алекс уже терял сознание, его дыхание становилось поверхностным, и в тот момент, когда Деймон понял, что он может не выжить, он поднял винтовку, выпуская всю обойму в сторону агента, который его ранил, пули разорвали его тело на куски, отбрасывая к стене, где он остался висеть на крючьях пожарного шланга, его внутренности свисали наружу, как мокрые тряпки. Дороти, прорвавшись через последние баррикады, оказалась у дверей архива, она всадила в них направленный заряд, который с глухим хлопком вырвал кусок металла, открывая проход в комнату, где за столом сидела Кейт — бледная, но спокойная, с пистолетом в руке, направленным на дверь, её глаза, холодные и пустые, встретились с глазами Деймона, когда он ввалился внутрь. — Ты труп, — сказала она, её голос дрожал, но в нём всё ещё чувствовалась та власть, которая держала её на плаву все эти годы. — Возможно, — ответил Деймон, делая шаг вперёд, его винтовка направлена на неё, но палец не нажимал на спуск, потому что он знал — она нужна ему живой. — Но ты — точно. И в этот момент снаружи послышался рёв моторов — подкрепление, которое Кейт вызвала, пробивалось через блокпосты Шарпа, взрывы раздавались один за другим, сотрясая здание, Деймон понял, что времени почти не осталось. — Валим! — крикнул он, хватая Кейт за шкирку и затаскивая в коридор, где его товарищи — раненые, окровавленные, но живые — уже отступали к лестнице, чтобы прорваться обратно в подвал, где ждал «Тахо» с Дэнни и Максом на борту. Они бежали по коридору, оставляя за собой следы крови и гильз, и каждый шаг отдавался болью в израненных телах, но никто не остановился, потому что за их спинами раздавались выстрелы и крики, и они знали, что если остановятся сейчас, то всё, что они пережили, будет напрасным, и их смерть станет просто ещё одной строчкой в отчёте, который Кейт напишет, чтобы обелить себя.