CHAPTER XII: THE REBORN | (12)

Черный фургон остановился у въезда в промышленный парк на окраине города, где ржавые ангары и заброшенные склады стояли молчаливыми стражами забытых времен. Деймон вышел первым, чувствуя, как холодный ветер, смешанный с запахом машинного масла и сырого бетона, ударил в лицо, и на мгновение ему показалось, что он снова вернулся в то самое утро, когда всё началось — та же серая пелена неба, тот же гул далекой трассы, то же ощущение, что впереди только война, которая никогда не закончится. За его спиной слышались шаги. Дороти вышла следом, её рука привычно лежала на рукояти пистолета, хотя в этом районе не было ни души. Вэл и Алекс, оба еще не до конца оправившиеся от ран, но уже готовые к действию, выбрались из фургона, их лица были бледными, но в глазах горела та самая искра, которая делала их теми, кем они были. Дэнни и Макс остались в фургоне — первый заканчивал перевязку, второй просто сидел, глядя в одну точку, и Деймон знал, что его рука, сломанная в том ангаре, никогда не будет такой, как прежде, но он всё равно оставался с ними, потому что они были его семьей. Внутри ангара, который Карина выбрала для их новой базы, пахло свежим деревом и металлом — не тем запахом крови и пороха, к которому они привыкли, а запахом нового начала. На верстаках лежали ящики с оружием, аккуратно упакованные и промаркированные, а на стенах висели карты города, испещренные красными пометками и стрелками, которые указывали на цели, еще не тронутые их руками. — Карина сказала, что у нас есть новое задание, — произнес Деймон, и голос его звучал ровно, без той хрипоты, которая мучила его последние недели. — Частный заказ. Не ФБР, не полиция. Обычные люди, которые хотят защитить себя от тех, кто считает, что закон написан только для них. Дороти подошла к столу, где лежали распечатки, и провела пальцем по фотографии старого складского здания на окраине города. — Там держат людей, — сказала она, без всяких эмоций — Контрабанда, работорговля, оружие. Всё, что мы ненавидим. Заказчик хочет, чтобы мы освободили их и уничтожили тех, кто их держит. Вэл усмехнулся, поправляя повязку на плече: — Звучит как старые добрые времена. Когда мы были просто инструментом, а не мясом для федералов. Деймон повернулся к нему и посмотрел в глаза: — Теперь мы не инструмент. Мы — те, кто выбирает, что делать. Мы больше не ждем приказов. Мы сами решаем, кто виновен, а кто нет. И если мы берёмся за работу, мы делаем её так, как считаем нужным. Он подошел к столу и положил руку на карту, чувствуя, как под его пальцами пульсирует холодная бумага. — Мы работаем по своим правилам. Мы не подчиняемся Кейт, мы не подчиняемся ФБР. Мы — «Авангард». И мы будем делать то, что должны, пока этот город не очистится от всей той грязи, которую мы видели. Дороти подошла к нему, и её рука легла на его плечо, и это прикосновение было таким же тёплым, как в тот день на крыльце старой базы. — Тогда приступим, командир, — сказала она, и в её голосе слышалась та самая хищная улыбка, которая всегда появлялась перед боем. — Покажи им, что такое настоящая справедливость. Деймон посмотрел на своих товарищей — раненых, уставших, но не сломленных. Вэл уже проверял оружие, его пальцы двигались с привычной сноровкой, несмотря на поврежденное плечо. Алекс сидел на ящике, его дыхание было ровным, и он смотрел на план здания, который лежал перед ним, изучая каждую деталь. Макс и Дэнни, которые вышли из фургона, стояли у входа, их лица были серьезными, но в их глазах горела та же искра. — Хорошо, — сказал Деймон, его голос был твердым, как сталь, из которой было сделано их оружие. — У нас есть два часа на подготовку. Шарп, Вэл — вы идете первыми. Дороти — ты прикрываешь. Мы входим через крышу, чтобы они не ожидали удара сверху. Они разошлись, каждый занялся своим делом — проверял оружие, изучал карту, готовился к бою. И Деймон, глядя на них, чувствовал, как внутри него снова зажигается тот самый огонь, который, казалось, погас навсегда. Он был не просто выжившим — он был тем, кто продолжал бороться. За его спиной, где висела карта города, свет тусклой лампы падал на старую, выцветшую надпись, которая была выведена на бетонной стене еще до того, как они сюда приехали: «Не отступай. Не сдавайся. Борись до конца». Он улыбнулся — той самой усталой, горькой улыбкой, которая была его визитной карточкой, и поднял винтовку, проверяя магазин.