[ CHAPTER XIII: THE ABYSS | (13) ]

Серый, насквозь пропитанный ледяной сыростью и въевшимся запахом гниющей проводки бетонный коридор минус второго уровня ведомственного архива уходил в абсолютно непроницаемую, густую темноту, которая словно физически поглощала даже самые слабые отблески мигающего аварийного освещения. Серверная станция логистического центра, представлявшая собой последний рубеж обороны системы, где прямо сейчас спешно уничтожались необработанные резервные копии и цифровые следы поставок армейского вооружения на улицы погруженного в хаос города, была надежно скрыта за массивной гермодверью. Оставшиеся бойцы отряда, превратившиеся из элитного тактического подразделения во внутренних террористов, выстроились в жесткий, безупречно отработанный годами тренировок стек, физически ощущая напряжение друг друга через плотный контакт тяжелой экипировки, пока инфракрасные целеуказатели их карабинов методично расчерчивали кромешный мрак на геометрически правильные сектора обстрела. — Шарп, дай мне точную оценку по направленному заряду и структурной целостности преграды, — предельно тихо, на одной лишь сдавленной вибрации голосовых связок произнес Деймон в микрофон гарнитуры, не отрывая правого глаза от окуляра панорамного прибора ночного видения, который непрерывно сканировал таящую угрозу кишку коридора на наличие тепловых сигнатур возможного флангового обхода. — Тридцать секунд до готовности инициатора, Граф, я использую линейный кумулятивный заряд с водяной рубашкой, который гарантированно снесет бронированные петли вместе с куском несущей стены и создаст критическое избыточное давление внутри помещения, — с ледяным профессионализмом отозвался подрывник, методично вмазывая пластичную взрывчатку в стыки дверной рамы и аккуратно разматывая детонирующий шнур. Вэл, занявший позицию второго номера в штурмовой колонне сразу за спиной Дороти, тяжело и прерывисто дышал, всем своим массивным телом переминаясь с ноги на ногу и чувствуя, как адреналин заставляет его руки до побелевших костяшек впиваться в эргономичное цевье тяжелого тактического дробовика. — Граф... Там внутри сидят не головорезы из картеля и не наемники, а обычные ведомственные контрактники, совсем зеленые пацаны после учебки, которые вообще не понимают в глобальной игре ФБР и даже не догадываются, чьи именно грязные секреты они сейчас защищают своими жизнями, — голос Вэла, искаженный цифровым шифрованием радиоканала, звучал глухо, выдавая ту колоссальную, разрывающую душу внутреннюю борьбу, которая уничтожала остатки его человечности перед очередным массовым убийством. — Эти зеленые пацаны с оружием в руках стоят прямо между нами и нашей единственной призрачной надеждой на свободу, Вальс, так что мне абсолютно плевать, сколько им лет, кто их матери и что они там знают или не знают про схемы Кейт, — с пугающим, роботизированным равнодушием бросила Дороти, даже не думая оборачиваться назад, пока её указательный палец в тактической перчатке рефлекторно занимал позицию над спусковой скобой карабина, готовый в любую микросекунду прервать чью-то жизнь. — Мы уже давно не свободу свою забираем, Райот, мы просто отчаянно пытаемся спасти свои собственные задницы, попутно выжигая этот город дотла и оставляя за собой горы трупов тех, кто просто оказался не в то время и не в том месте! — агрессивно огрызнулся Вэл, с глухим металлическим лязгом проверяя досылание патрона с вольфрамовой картечью в патронник и тяжело упирая приклад в изношенную плечевую накладку своего бронежилета. — Отставить любые разговоры в эфире, сохранять радиомолчание и предельно жесткий фокус на задаче, — властным тоном прервал начинающуюся перепалку Деймон, хотя внутри его собственной грудной клетки всё болезненно сжималось от тошнотворной, неоспоримой правоты Вэла, но отступать было уже некуда. — Заходим максимально агрессивно, пробиваем фатальную воронку без малейших задержек, нарезаем углы, берем сектора в жесткий перекрестный контроль и сразу работаем на абсолютное подавление. Деймон дважды, с силой сжал массивное плечо стоящего впереди него бойца, запуская тактический сигнал, который мгновенной, бесшумной волной прошел по всей выстроенной цепочке отряда, превращая их из группы измученных, сломленных людей в единый, идеально отлаженный механизм по уничтожению всего живого. — Инициация подрыва! — коротко выдохнул Шарп, до упора вдавливая тумблер дистанционного детонатора. Глухой, зубодробительный удар термобарической волны, казалось, сместил сами тектонические плиты под зданием, когда многотонная стальная гермодверь с жутким скрежетом вмялась внутрь помещения и рухнула, подняв в воздух густые, непроглядные клубы едкого серого дыма, смешанного с мелкодисперсной бетонной крошкой. Дороти, не теряя ни единой драгоценной доли секунды, стремительно втекла в образовавшуюся брешь, плавно, словно хищная тень, уходя по широкой дуге влево, мгновенно освобождая линию директрисы огня для идущих следом штурмовиков и непрерывно сканируя пространство. — Прямой огневой контакт, множественные цели на двенадцать часов, дистанция десять метров! — звонко, перекрывая звон в ушах, крикнула она, в то время как ослепительные, стробоскопические вспышки подствольных фонарей отряда начали безжалостно разрезать задымленное пространство серверной, представлявшей собой настоящий лабиринт из высоких черных стоек. Молодые, неопытные охранники, полностью дезориентированные колоссальным избыточным давлением от взрыва и ослепленные мощным светом, впали в состояние абсолютной животной паники, бессистемно заметавшись между серверами и теряя любой намек на тактическое преимущество. — Оружие на пол, лицом в пол, стоять, мать вашу, я буду стрелять! — истерично, срываясь на визг, заорал кто-то из глубокой темноты помещения, судорожно паля наугад от бедра из стандартного табельного пистолета, совершенно не понимая, что против них работают профессионалы, чей цикл принятия решений работает в десятки раз быстрее. Дороти не стала тратить драгоценное время штурма на пустые предупреждения или попытки заставить противника сдаться: два сухих, практически неразличимых в общем хаосе щелчка из-под массивного глушителя её укороченного карабина слились в один звук, и парень в дешевом гражданском бронежилете рухнул на кафель с пробитой головой, обильно заливая кровью решетку системы охлаждения. — Двигаемся, не останавливаться, жесткий контроль периметральных секторов, держать строй! — непрерывно командовал Деймон, беря на прицел правый фланг и перешагивая через дымящиеся обломки искороженного бетона, в то время как помещение окончательно погрузилось в оглушительный, перепонкоразрывающий грохот плотного стрелкового боя. Тяжелые бронебойные пули калибра 5.56 с вольфрамовыми сердечниками с легкостью прошивали насквозь металлические серверные шкафы, превращая дорогостоящую электронику в бесполезную труху, разрывая толстые пучки оптоволоконных кабелей и высекая ослепительные снопы искр, которые выхватывали из темноты лица мечущихся в ужасе охранников. Вэл, работая вторым номером, неумолимо продвигался по самому центру зала, и его тактический дробовик с каждым чудовищным по силе выстрелом разносил хлипкие офисные перегородки в мелкие щепки, создавая непроницаемую стену свинца и не давая остаткам ошеломленной охраны даже поднять головы для прицельного ответа. Один из молодых контрактников, обезумевший от страха и ослепленный блуждающим лучом лазера, в панике выскочил прямо на линию продвижения группы из-за серверной стойки, стреляя совершенно вслепую и истошно вопя от ужаса, заливающего его сознание. Алекс, шедший на правом замыкающем фланге, вместо того чтобы открыть огонь на поражение, сделал резкий, отработанный годами рывок вперед и коротким, профессиональным рубящим ударом приклада снизу вверх впечатал оружие прямо в лицо парня, с тошнотворным хрустом ломая ему лицевые кости и сбивая с ног. Однако Дороти, хладнокровно проходя мимо уже выронившего пистолет и падающего в нокаут охранника, на ходу всадила контрольную пулю ему прямо в затылок, даже не сбавив выверенного тактического шага. — Райот, блять, ты совсем охренела, он уже падал и был без оружия! — яростно рыкнул Вэл, инстинктивно дернув черным стволом своего дробовика в сторону напарницы, отказываясь принимать такую бессмысленную, патологическую жестокость. — Он находился в зоне моей ответственности и сделал неконтролируемое движение в сторону сброшенного оружия, так что угроза устранена, левая сторона полностью пройдена, — абсолютно ледяным, лишенным малейших человеческих эмоций тоном отозвалась она, привычным движением сбрасывая отработанный магазин на пол и вгоняя новый с характерным звонким щелчком. Отряд, действуя как единый механизм, плавно и неотвратимо зажимал оставшиеся очаги сопротивления в дальнем углу огромного зала у бронированного аварийного выхода, в то время как воздух вокруг вонял паленой медной проводкой, расплавленным пластиком и резким, железистым запахом пролитой человеческой крови. Вэл, тяжело дыша и чувствуя, как едкий пот заливает глаза под тактическими очками, осторожно обогнул очередную простреленную насквозь стойку, нарезая угол с поднятым оружием, и внезапно замер, словно натолкнувшись на невидимую стену. Прямо перед ним на залитом водой из пробитых труб охлаждения полу, вжавшись в самый глубокий стык между гудящими серверами, сидел совсем еще мальчишка, который выронил свой пистолет далеко в сторону и теперь судорожно закрывал голову дрожащими руками, рыдая в голос, как маленький испуганный ребенок. Под ним уже успела расплыться темная лужа — от животного, парализующего каждую клетку тела страха этот зеленый контрактник просто обмочился, не в силах справиться с колоссальным стрессом настоящего огневого контакта в замкнутом пространстве. — Не стреляйте, Господи, пожалуйста, мать твою, не убивайте меня, я вообще ничего не знаю, мне просто приказали стоять здесь, не надо! — истошно, срывая голос, визжал он, размазывая грязные сопли и слезы по бледному, перекошенному от ужаса лицу. Вэл, чей мозг был заточен на мгновенное уничтожение любой идентифицированной угрозы, посмотрел на этого плачущего подростка, и в эту самую секунду его палец, готовый сжать спусковой крючок, предательски дрогнул. Он медленно, вопреки всем вбитым на подкорку жестким инструкциям по зачистке помещений, опустил ствол своего тактического дробовика, ломая тайминг цикла принятия решений и теряя визуальное доминирование над сектором. На какую-то одну, непозволительную, фатальную микросекунду к этому огромному, закаленному в десятках кровавых штурмов ветерану спецназа вернулась его утраченная человечность, заставив его увидеть в мишени просто напуганного ребенка, который отчаянно хотел жить. — Лежи тихо, пацан, не делай резких движений, — хрипло, пытаясь придать своему сорванному голосу успокаивающие нотки, начал Вэл, делая неосторожный шаг навстречу и протягивая свободную левую руку. — Просто держи руки за гол... Он не успел договорить даже эту короткую фразу, потому что из абсолютной, никем не перекрытой слепой зоны за спиной рыдающего парня, плавно и бесшумно вынырнула темная фигура старшего куратора из ФБР. Этот человек, обладая железной выдержкой и огромным тактическим опытом, хладнокровно использовал этого мальчишку в качестве живого щита, положив короткий ствол своего армейского пистолета-пулемета P90 прямо на подрагивающее плечо контрактника. Очередь из пистолета-пулемета прозвучала в замкнутом пространстве как резкий, непрерывный треск рвущейся плотной ткани, и бронебойные пули калибра 5.7 миллиметра, созданные специально для поражения целей в тяжелой броне, прошили изношенный, испещренный микротрещинами от предыдущих попаданий плитник Вэла с такой же легкостью, как если бы это был просто мокрый картон. Керамическая бронеплита четвертого класса жалобно хрустнула, не выдержав сосредоточенного кинетического удара, и три пули с чудовищной скоростью вошли прямо в незащищенную грудную клетку штурмовика, мгновенно разрывая легочную ткань, кроша ребра в острую шрапнель и вызывая тяжелейшую запреградную травму внутренних органов. Вэл отшатнулся назад от серии колоссальных физических ударов, рефлекторно выронив свое тяжелое оружие, которое со звоном ударилось о кафель, в то время как из его приоткрытого рта стремительным, пульсирующим фонтаном хлынула ярко-алая, насыщенная кислородом артериальная кровь, заливая тактические подсумки и разгрузочный жилет. Он с оглушительным, тяжелым грохотом рухнул на спину, глядя в потолок широко раскрытыми, полными шока глазами, пока его легкие безуспешно пытались захватить хотя бы глоток кислорода. — Вальс! Вэл, мать твою! — дико, совершенно не своим, сорванным голосом заорал Деймон, в котором мгновенно вскипела черная, неконтролируемая ярость. Граф рванул вперед через проход, полностью игнорируя базовые инстинкты самосохранения, укрытия и перекрестный огонь, и в тот момент, когда куратор ФБР попытался перевести прицел своего P90 на новую, стремительно приближающуюся угрозу, Деймон уже до упора вжал спусковой крючок своего карабина. Бронебойные пули M995 насквозь прошили тела обоих противников, и Деймон, впавший в состояние абсолютного боевого аффекта, буквально превратил федерального агента вместе с рыдающим пацаном-охранником, служившим ему щитом, в единое, дергающееся кровавое месиво. Он расстреливал их с маниакальным остервенением, ломая кости и разрывая плоть, до тех пор, пока затворная рама его винтовки со звонким лязгом не встала на задержку, израсходовав весь боекомплект. Дороти, находясь в десяти метрах от развернувшейся трагедии, уже стояла у главных терминалов архива, скупыми движениями выдирая нужные жесткие диски с криптографическими ключами и записями логистики из поврежденных слотов. Ей было абсолютно, кристально плевать на Вэла, который лежал в луже собственной крови, и ей было точно так же плевать на растерзанного мальчишку — её психика давно атрофировалась, оставив лишь функциональность идеального инструмента выполнения поставленной задачи. Деймон с размаху упал на колени прямо в растущую темную лужу рядом с Вэлом, судорожно срывая с него тяжелый баллистический шлем и пытаясь оценить масштабы повреждений, но грудь штурмовика уже превратилась в страшную кровавую кашу. Воздух со свистом и пузырящейся розовой пеной выходил через пробитые легкие при каждом судорожном, отчаянном вдохе, свидетельствуя о развитии стремительного напряженного пневмоторакса. — Док! Сюда, блять, живо, у нас тяжелый проникающий, тащи окклюзионный пластырь! — крикнул Граф в эфир, судорожно пытаясь зажать страшные раны своими голыми ладонями, но горячая, липкая кровь неумолимо, толчками хлестала сквозь его сжатые пальцы, унося жизнь напарника прямо на его глазах. Дэнни подлетел следом, скользя коленями по мокрому кафелю и на ходу срывая с разгрузки тактическую медицинскую аптечку, готовясь применить грудную наклейку для герметизации раны, но, взглянув на характер повреждений и количество потерянной крови, тут же замер с занесенными руками. Полевой медик с посеревшим, осунувшимся лицом посмотрел на Деймона поверх защитных очков и медленно, предельно обреченно покачал головой — спасать было уже нечего, так как главные артерии были разорваны, а легкие окончательно превратились в решето. Вэл тяжело, страшно закашлялся, издавая влажный, булькающий звук из самой глубины разорванной груди, и его глаза, расширенные от глубокого болевого шока и невыносимой агонии, с огромным трудом сфокусировались на покрытом копотью и кровью лице своего командира. — Граф... — едва слышно прохрипел Вэл, пока на его бледнеющих губах лопались и пузырились кровавые пузыри, стекая по небритому подбородку, пачкая воротник боевой рубашки. — Мы... мы ведь так никого и не спасли в итоге... — Держись, брат, слышишь меня?! Просто дыши, не смей закрывать глаза, мать твою! — голос Деймона окончательно сорвался, превратившись в жалкий, надломленный шепот, а в горле встал удушливый, жесткий ком из слепой ярости и абсолютно бессильного отчаяния перед лицом неизбежной смерти. — Мы просто... стали... теми самыми монстрами... от которых... защищали других... — Вэл слабо, из последних сил дернул своей окровавленной правой рукой, словно пытаясь указать на растерзанное, изуродованное пулями Деймона тело молодого пацана-охранника, лежащее в паре метров от них в расширяющейся луже крови. Его взгляд, еще секунду назад отчаянно цеплявшийся за ускользающую жизнь, медленно остекленел, потеряв всякий фокус, и навсегда уставился в мигающие красным светом аварийные лампы на высоком бетонном потолке, в то время как изувеченная грудная клетка штурмовика судорожно опала, выпустив последний свистящий выдох, и больше никогда не поднялась. В разгромленной серверной повисла тяжелая, гудящая, почти осязаемая мертвая тишина, прерываемая лишь равномерными щелчками остывающего пластика пробитых серверов, шипением разорванных труб водяного охлаждения и холодным, механическим звуком извлекаемых Дороти дисков из металлических корзин. Деймон остался сидеть на залитом кровью полу, не в силах оторвать взгляд от лица мертвого друга, пока его собственные руки, покрытые чужой кровью по локоть, крупно и безостановочно дрожали. Та самая ебанутая серая мораль, которой он так долго и так убедительно оправдывал этот кровавый крестовый поход против системы, больше не была просто красивым философским концептом, позволяющим спать по ночам: теперь она воняла выпущенными кишками, жженым порохом, абсолютным отчаянием и мертвыми товарищами. Они технически выиграли этот бой, получив нужные доказательства заговора, но именно здесь, в этом сыром подвале, они окончательно и бесповоротно проиграли самих себя. — Диски с ключами шифрования у меня, Граф. Нам пора выдвигаться, — сухой, ровный, лишенный даже намека на сочувствие или сожаление голос Дороти разрезал давящую тишину, как острый хирургический скальпель, вскрывающий гнойник. — Передовые отряды тяжелого спецназа ФБР при поддержке вертушек будут здесь ровно через три минуты, и если мы не уйдем прямо сейчас, его смерть станет абсолютно, бессмысленно напрасной. Деймон медленно, словно находясь в глубоком гипнотическом трансе, провел грязной ладонью по лицу Вэла, аккуратно закрывая его остекленевшие глаза, и тяжело поднялся на негнущиеся ноги, физически чувствуя, как его собственная душа окончательно превращается в такой же мертвый, холодный и безразличный ко всему бетон, который окружал их со всех сторон в этой подземной братской могиле. — Уходим, — мертво отозвался командир, равнодушно, не опуская глаз, переступая через окровавленные трупы на своем пути к спасительному выходу.