[ CHAPTER XIV: THE ASHES OF TOMORROW | (14) ]

Холодный осенний дождь превращал грязь в липкую жижу, которая намертво засасывала тактические ботинки, не позволяя сделать и шагу без усилия. Могилу копали вдвоём: Дэнни и Шарп. Лопата с глухим, надрывным звуком входила в промерзшую глину, выплевывая на поверхность тяжелые комья земли. Металл скрипел о скрытые в грунте камни. Каждый удар отдавался в звенящей тишине заброшенной базы ударом тяжелого молота по наковальне. Никто не проронил ни единого слова, потому что любые слова сейчас казались жалкими и фальшивыми. Воздух был густым, пропахшим сыростью, машинным маслом и той самой неумолимой, абсолютной смертью, от которой некуда спрятаться ни в одном подвале этого мертвого города. Вместо гроба использовали армейский брезент. Грубый, серый, пропахший чужим потом, порохом и дешевым табаком. Вэл никогда не был героем из глянцевых сводок новостей. Он любил плохой растворимый кофе, постоянно ворчал на старые пулевые травмы перед каждым штурмом и всегда носил в нагрудном кармане размытую от пота фотографию двух дворовых собак, которых некогда оставил своей бывшей жене на окраине. Теперь этот огромный, сильный мужик лежал на дне узкой траншеи, завернутый в брезент, брошенный в землю без почестей, молитв и оркестра. Деймон стоял у самого края могилы. Его руки, всё ещё покрытые бурыми разводами чужой запекшейся крови, мелко и неуправляемо тряслись. В груди зияла черная дыра, выжигающая изнутри все внутренности до состояния пепла. Он отчетливо знал, что это именно его слепая, фанатичная вера в то, что они контролируют хаос, стоила Вэлу жизни. Дороти стояла чуть позади, застыв соляным столбом. На её лице не было привычной маски хищника или холодной отстраненности. Она смотрела на серый брезент внизу с тем тупым, страшным оцепенением человека, который впервые в жизни предельно ясно осознал: следующей в эту яму ляжет она. И никто по ней плакать не станет. — Всё, — глухо бросил Дэнни, выпуская лопату из рук. Его голос сорвался на хрип. Полевой медик закрыл лицо окровавленными ладонями и осел на колени прямо в грязь, завывая тихо, по-звериному, уткнувшись лбом в мокрую глину. Шарп молча поднял лопату с первыми комьями тяжелой земли. Шух. Шурх. Каждый удар падающей земли о брезент отдавался в тишине выстрелом. Звук этот резал по нервам больнее любого холодного оружия. Земля накрывала плечи. Земля засыпала то место, где еще пару часов назад билось человеческое сердце. Деймон сделал шаг вперед. Он опустился на колени у самого края свежего холма, чувствуя, как ледяная грязь забивается под ногти. Его пальцы вцепились в мокрую землю мертвой хваткой. В горле стоял удушливый, сухой спазм, не дающий сделать полноценный вдох. Хотелось кричать, выть, сдирать кожу с пальцев до мяса, но вместо этого из него вырвался лишь тихий, надломленный хрип человека, у которого вырвали душу и бросили гнить в яму. Никаких прощальных речей. Только дождь, грязь и звенящая пустота. Деймон поднялся с колен, тяжело опираясь на ствол своего карабина, и медленно пошел к стоявшему у ворот тягачу, где в кабине уже ждал Алекс с перевязанными ребрами. Нужно было убираться отсюда до того, как федеральные спутники засекут их тепловые сигнатуры. Кабина армейского грузовика встретила их густым запахом солярки, остывшего кофе и табачного дыма. Алекс сидел на пассажирском сиденье, придерживая рукой тугую медицинскую повязку. Каждое движение отзывалось в его сломанных ребрах глухой, невыносимой болью, но он молчал. — Док закончил? — спросил Алекс хриплым голосом, не поворачивая головы к дверному проему. Деймон молча кивнул в ответ, глядя на руль своими воспаленными, красными от многосуточной бессонницы глазами. На его тактических перчатках по-прежнему виднелись бурые пятна крови Вэла, которые уже никогда не отмоются до конца. Дверь со стороны водителя со скрипом отворилась, впуская внутрь потоки ледяного дождя и сырости. В кабину забралась Дороти. Она отбросила мокрые пряди слипшихся волос со лба, бросила на приборную панель пару украденных жестких дисков с шифрованием и тяжело выдохнула. От неё разило порохом, озоном и кровью. В её глазах больше не было прежнего лихорадочного блеска — только та же пустая, выжженная дотла собранность. Она молча вытащила из кармана мятую пачку, вытянула одну сигарету и щелкнула дешевой зажигалкой. — Карина только что вышла на связь, — тихо нарушила тишину Дороти, выпуская тонкую струйку сизого дыма в тесное пространство кабины. — Говорит, внутреннее расследование в федеральном бюро полностью свернули по приказу сверху. Кейт повесили все грехи по контрабанде и списали дело в глубокий архив. Для системы мы официально мертвы. И это лучший гребаный исход, на который мы вообще могли надеяться. Деймон слушал её монотонный голос, но слова словно пролетали мимо, не задерживаясь в затуманенном сознании. Перед глазами по-прежнему стоял тот залитый кровью подвал, испуганные глаза мальчишки-охранника и пустой, остекленевший взгляд Вэла, уставший смотреть на то, во что они все превратились. — Хоть что-то, блять.. — тихо произнес Деймон, и его голос прозвучал надломленно, едва слышно над гулом мотора. — Он медленно повернул ключ в замке зажигания. Дизельный двигатель тяжело кашлянул, задрожал крупной вибрацией и заурчал, разгоняя густую утреннюю тишину мертвой базы. Деймон включил передачу. Тяжелая машина качнулась и медленно покатила вперед, оставляя позади свежий холм сырой земли, проржавевшие ангары и всё то, чем они были в прошлой жизни.