Глава 1. Ошибка в абсолюте.

В аудитории было тихо настолько, что шипение газовых рожков казалось наглым нарушением тишины. С того момента, как профессор Изабель Рен Колдуэлл вывела на доске первую формулу, двести учёных, съехавшихся со всей страны, не проронили ни звука. Они следили, как под её мелом возникают символы, которые в учебниках Семинарии сопровождались единственной пометкой: “ЕРЕСЬ”. Изабель знала этот звук – не скрип грифеля, а хруст ломающихся догм. И в её голосе, обычно бесстрастном, прозвучали металлические нотки, которых раньше за ней не водилось. Лекция закончилась. Последняя фраза – “...следовательно, мы совсем ничего не знаем о законе сохранения энергии.” – повисла в воздухе. Изабель отложила мел. “На сегодня достаточно”. Она сделала лёгкий, почти театральный поклон. Ни аплодисментов, ни ропота. В зале царила гробовая тишина. Пожилой алхимик в первом ряду медленно закрыл лицо руками. Молодой ассистент в конце зала яростно строчил что-то в блокноте. Взгляды умнейших людей государства были прикованы к ещё молодой исследовательнице. – Если есть вопросы… – она говорила, уже повернувшись к выходу, – я отвечу на них в коридоре. Тишина лопнула, выплеснув в зал нарастающий гам. Стулья заскрипели, люди начали подниматься. У выхода вокруг уставшей Изабель уже столпилось несколько учёных почтенного возраста. Она, через силу сохраняя профессиональную любезность, отвечала на вопросы людей и совсем не заметила, как за окном стемнело. Голова гудела от чужих голосов. Она ловила себя на том, что кивает, уже не вслушиваясь в смысл. – Как видите, мистер Кройзенфарт, переменная обратно пропорциональна значению из пятого уравнения… Последний спрашивающий сделал бодрый поклон и удалился в погруженный в сумерки коридор. Изабель, выдохнула, медленно и тихо зевнула, немного потянулась и уже хотела уйти, как вдруг её взгляд скользнул по пустому коридору и зацепился за единственную неподвижную фигуру. Студент. Он сидел на скамейке ровно, не читал, не писал, просто глядел в стену напротив. Профессор припомнила его – он сидел в самом конце зала, один, и ни разу не отвлекся. Лишь иногда записывал что-то на листке и возвращался взглядом к доске. – Спящий? Нет, поза слишком собранная. Ждёт кого-то? Но коридор пуст... Любопытно… – Ты не спишь? – Вырвалось раньше, чем она сообразила. Изабель осеклась. Она всегда обращалась к студентам на “вы”. Но сейчас голос сам сорвался с той интонации, с которой она разговаривала только с собой. – Тебе что-то нужно? Студент вздрогнул, словно возвращаясь из глубокой задумчивости, и резко поднял голову. Его взгляд, секунду назад отсутствующий, теперь был острым и сфокусированным. Он посмотрел на неё – усталую, раздражённую – и только потом потянулся во внутренний карман простого светлого пальто, доставая смятый листок. – У тебя тут ошибка в выводе. – Он развернул листок. На нём, рядом с её схемой, мелким и аккуратным почерком были выведены другие цифры. Его палец, немного запачканный грифелем, ткнул в последнюю строку. – Ты не учла влияние фонового излучения. Изабель, пробежавшись по листку взглядом, уже хотела фыркнуть. Ещё один умник, что решил докопаться до округлений. – Это не погрешность, – продолжил он, будто прочитав её мысли. Его голос ровный, без повышения тона. – Это скорее систематическая ошибка, которая каскадом идет по всем преобразованиям. Погрешность в один или два процента вполне допустима. Но вот расхождение финального результата на шестьдесят восемь процентов – скорее крах всей теории. Он закончил и посмотрел на профессора, просто посмотрел. А Изабель… она пробежалась взглядом по листку студента. Ее собственные формулы и рядом - чужие, изящные правки. Мозг, уже успевший отключиться от усталости, резко включился за долю секунды. Он. Точно. Прав. Ее пальцы впились в кожаную папку так, что побелели ногти, а взгляд прыгал от его спокойных глаз на листок с расчетами и обратно. Он обратился на “ты”. Он нашел ошибку. Не описку, не спорное округление - фоновое излучение. Глупейшая, детская, фатальная оплошность, которую она, Изабель Кордуэлл, допустила на глазах двухсот человек. Холодная волна стыда и научной ярости прокатилась по её спине. И ещё что-то... щемящий, неистребимый интерес. Он стоит и ждет, что я сделаю… Признаюсь? Наброшусь? Сделаю вид, что этого не было и проигнорирую? – В голове пронеслись и были отметены все варианты. Остался только один. – Фоновое излучение, я... да, я упустила его. – Изабель смотрела на студента, и с её лица исчезла фальшивая улыбка, которую она носила как маску. – Но профессор Оузерн так и не опубликовал свои исследования. Откуда ты о них узнал? Элиас опустил листок и распрямился – теперь он говорил не как студент, а как собеседник. – Оузерн… – Элиас помедлил, словно перебирая в памяти пыльные архивы. – Извини, а кто это? Изабель увидела, как студент задумчиво уставился куда-то поверх её плеча, в стену, как вдруг тишину прервал ритмичный стук ботинок о мраморный пол. – Ах, точно… – Элиас моргнул, и его рассеянный взгляд снова стал острым. Он наконец посмотрел в глаза профессора. – Я, кажется, вспомнил, как читал его статью. Каблук скользнул по мрамору, Изабель взмахнула рукой, пытаясь ухватиться за воздух – и чудом не упала. Ее зрачки дернулись, пытаясь сфокусироваться на его лице, но взгляд соскальзывал куда-то в сторону. – То есть ты открыл фоновое излучение… – Изабель запнулась и немного прикрыв глаза. – Сам? – Нет, вовсе нет, – Элиас откинулся назад и небрежно положил руку на спинку скамьи, – я просто заметил, что цифры не сходятся в вычислениях и посчитал влияние фона. О природе излучения мне ничего не известно. В тишине раздался тихий шорох – это Изабель склонила голову набок, внимательно глядя на студента. – Ты тоже проводишь исследования в сфере преобразования энергии, не так ли? Изабель нахмурилась, машинально поправляя выбившуюся прядь. – Верно, всё так, – Элиас ответил резко, даже не дав ей договорить, – эта тема не отпускает. Профессор выпрямилась, теперь снова смотря на студента свысока. Внутри неё боролись два желания – заполучить этого студента в помощники и не показать при этом слабость. Я не могу упустить такую возможность, но если попрошу помогать мне напрямую, то это покажет, что я в нем нуждаюсь. Изабель усмехнулась про себя. Значит, нужно сделать так, чтобы он сам захотел прийти. – Ты можешь зайти ко мне в лабораторию завтра… – Изабель протянула Элиасу самодельную карточку с набросанным от руки планом, как пройти в нужный кабинет, – у меня есть что тебе показать. Лицо студента осталось невозмутимым. Но когда он взял карточку, пальцы дрогнули – всего на секунду, – и Изабель это заметила. – Мне постучать? Или нужно произнести кодовое слово? – Элиас улыбнулся, разглядывая информацию на визитке. – Дверь будет открыта, просто войди, – профессор развернулась и, не оглядываясь, направилась к выходу. Элиас смотрел ей вслед, пока дверь не поглотила силуэт Изабель. Только тогда он разжал пальцы – карточка всё это время была зажата так сильно, что край впился в ладонь. – Завтра утром, значит… – Элиас говорил тише прежнего, эхо коридора дополняло звучание, – снова придется пожертвовать сном. Он усмехнулся, встал и быстрым шагом направился к выходу.