Часть 4. Они не врут

Обстановка в городе была сложной. Новость о том, что под ними находится старая лаборатория ученого Дексари, разлетелась не хуже горячих пирожков. Некоторые просто разговаривали, другие съехали в сторону Кенабреса. Крестоносцы продолжали нести службу. Энни жила на постоялом дворе, снимая маленькую угловую комнату. Здесь было всего одно окно, что несколько радовало: оно напоминало о ее старом жилище на крыше. Открыв дверь комнаты, увидела молодого паренька-посыльного, который стоял с корзинкой роз, уже занеся руку для стука. Неловко улыбнувшись, он переступил с ноги на ногу и протянул корзинку Энни. — Доброе утро, госпожа! Просили передать Вам. — Кто? — она скептически осмотрела подарок, прикидывая в уме, сколько стоит эта красота. — Не представились, — парень несколько раз моргнул и покраснел. Врёт. Такое она чует. Но настаивать не стала, уже представив, за сколько сможет перепродать цветы местным дворянкам. Розы здесь были на пике популярности. Забрав корзинку, девушка вернулась в комнату. Та сразу наполнилась приятным свежим ароматом, напоминающим сочную малину, нагретую на солнце. Перебирая цветы, она заметила небольшой клочок бумаги, перевязанный тонкой зелёной ленточкой. «Едва ли они сравнятся с твоей красотой, Но шипы их точно под стать твоим. Д.» Энни сжала записку, чувствуя смущение, и опустила голову, пряча лицо за волосами. Граф заставлял сомневаться. Его образ вертелся в мыслях, но она не могла поверить в то, что он говорит правду. Не после всего, что узнала о нем. Не после того, как была предана тем, к кому рвалась через все испытания. И все же цветы она оставила стоять на столе. Несмотря на то что Энни не была сильным бойцом, у нее была достаточно важная задача — маскировать отряды крестоносцев, выходивших на разведку. Иногда приходилось идти с ними, если вылазка планировалась слишком близко к рубежу. Вот и сейчас девушка стояла рядом с казармами, слушая Аневию и то, какой план им предстоит осуществить. Работа позволяла Энни отвлечься от происходящего. От мыслей, которые роились в голове зудящими мухами. Все отходило на второй план, пока ее силы были направлены на то, чтобы крестоносцы стали похожими на культистов. И ни одна живая душа, не считая богов, не узнает о подмене. Главное, чтобы и сами воины не выдали себя, качественно отыгрывая свою роль. — Ты сегодня задумчивее обычного, — Аневия скрестила руки на груди. — Происходит всякое разное, а я не умею на это реагировать, — буркнула Энни, отправляя последнего разведчика восвояси. Она устало вздохнула, поворачиваясь к женщине. — Я слышала о Вольжифе. Не по своей воле, но я часто сижу рядом с командором и, — Аневия хмыкнула, — особо никто не скрывается. Энни мотнула головой, отчего цепочка в ее ухе дернулась, тихо звеня. — Не знаю, что сказать... Наверное, я и сама не разобралась в себе и в том, что должна чувствовать. Кажется, больно, но не понимаю, что именно болит. Девушка запрыгнула на забор, предварительно приметив, что рядом никого нет. Аневия ей нравилась и была одной из тех, кому Энни доверяла ещё со времён Кенабреса. — Я помню, что вы были не разлей вода, пока ты не исчезла. И потом он был так рад, когда ты появилась, — задумчиво протянула разведчица, упираясь спиной в деревянный столб. — Рад, но это было похоже на встречу двух старых друзей, — Энни усмехнулась. — Черт разберёт эти чувства! В картах все проще, а здесь я уже устала ломать голову. — Ты его любишь? — тихо спросила женщина. Энни задумалась. Любит, но это не та любовь, что раньше. У нее не спирает дыхание от его прикосновений. Он не снится ей по ночам. Сердце стучит ровно, лишь радуется, что он живой и здоровый. Время сделало их любовь дружеской. Но Энни было больно. Мечты, которыми она жила, разбились. И именно это резало ее изнутри, не позволяя отпустить тифлинга так быстро. — Я любила мечту о нем, а теперь этой мечты нет, — шепнула она, чтобы только Аневия ее услышала. — Нужно отпустить, идти дальше, а я... не умею? Девушка взглянула на подругу с надеждой, что та подскажет что-то действенное. Аневия покачала головой и утешительно улыбнулась: — Ну, с этим мы как-то справимся. Главное, что ты сама не строишь иллюзий. Энни фыркнула, вспоминая утренние цветы и записку. По поводу Вольжифа она и правда ничего не строила, а вот граф внезапно стал посещать ее мысли. Вспомнилось, как он утешал ее, стоящую в слезах посреди улочки. Уши покраснели, сливаясь цветом с волосами. — Так-так-так, есть ещё что-то, о чем я не знаю? — задорно спросила разведчица, рассматривая смущенную эльфийку. — Так сразу и без пинты пенного не расскажешь, — девушка прикрыла глаза. — Тогда как обычно, в семь у Фая, — Аневия подмигнула. — Замётано, — Энни тихо рассмеялась. Настроение стало заметно лучше. Ей всегда помогало выговориться, не держать все в себе. И к счастью, здесь были люди, которым она могла доверять. Дел больше не было, день в самом разгаре, а в комнату возвращаться совершенно не хотелось. Солнце ярко светило, согревая в этот прохладный осенний день. И Энни решила, что самое время пойти прогуляться по окрестностям, заодно и проверить артефакты отвода глаз, висящие недалеко от главных дорог крепости. Но она явно не ожидала, что в ее нехитром путешествии ей встретится граф. Он стоял недалеко от главных ворот, разговаривая о чем-то с полноватым мужчиной. Подойдя ближе, девушка узнала в нем кенабреского аристократа Хоргуса Грема. Она решила, что вполне способна проскочить мимо, укрывшись небольшой иллюзией. Но, к ее удивлению, графа обмануть не удалось. Он остановил ее взглядом зелёных глаз и дерзкой улыбкой. Кивнул, словно прося подождать его, после чего спешно попрощался с Гремом и направился к эльфийке. — Теряю хватку, — буркнула девушка, смотря куда угодно, только не на Дейрана. — Или я особенный, — он хмыкнул в свойственной ему манере. — А вообще, разговор принято начинать с приветствия. Вот так: «Рада встрече, Ваше сиятельство», — он склонил голову набок. — А если не рада? — она скрестила руки на груди, все же найдя в себе силы взглянуть в его бесстыжие глаза. Они напоминали молодую листву. Яркие, красивые, как те драгоценные камни, которые ей нравилось собирать. — Тогда я буду поражен в самое сердце и никогда не оправлюсь от этого удара, — он театрально схватился за грудь. Энни улыбнулась. — Дурак, — повела плечом, отворачиваясь, и продолжила идти в сторону ворот. — Ледяная королева, — хмыкнул мужчина, поравнявшись с девушкой. — После разговора с тобой хочется собрать с десяток прекрасных дам, чтобы удостовериться, что это не я стал хуже, а просто ты не поддаешься моему обаянию. Эльфийка покачала головой, продолжая улыбаться: — Почему не соберешь? Граф развел руки в стороны, словно ответ был слишком очевиден: — Зачем мне довольствоваться сорняками, когда рядом есть прекрасный цветок, пусть и колючий? В памяти всплыла записка из корзинки. Энни остановилась в тени желтеющего клёна. Где-то в листве ворковали голуби. — Чего ты добиваешься, Дейран? — она обернулась, устало смотря на мужчину. Девушка не ожидала, что он окажется так близко. Она слышала его дыхание, ощущала жар его тела. — Назови меня по имени снова, — шепнул он, склоняясь к ней. — Так приятно слышать его из твоих уст. Знаешь ли, редкое явление. Энни вздрогнула. Хотела бы возмутиться, но не нашлось слов. Кровь прилила к щекам. Было тепло, даже жарко. Она обняла себя за плечи, прячась от осеннего ветерка. Всегда собранная, рядом с графом Энни становилась уязвимой. Как когда-то перед Вольжифом. Но если тифлинг был с ней почти всю жизнь, то граф появился не так давно. И это нервировало. Сам же Дейран легко улыбался, наблюдая за эльфийкой. Его забавляло то, как легко он смущал ее словами. Девушка куталась в плащ, не зная, как вообще себя вести с ним. Как отвечать на его колкости и все эти возвышенные слова, что отзывались в ней теплом? Искренность — это не про Дейрана. Истина, которую она запомнила, ещё будучи в Кенабресе. Он ведь никогда не оставался один. Девушки в его постели менялись с завидной скоростью, а то и не только девушки. И Энни была уверена: каждой он говорил все то же самое, проявлял все те же знаки внимания. Не считая эскорта — там все, конечно, проще. И сейчас поверить ему было почти невозможно. — Здесь сотни других... В ставке командора есть более интересные спутники, близкие тебе по происхождению, — неловко начала она, стараясь спрятать от мужчины боль, порождаемую собственными словами. — Играй с ними, с теми, кто знает правила. Я... я так и не выучила их, — она криво улыбнулась, взглянув в глаза аазимару и намекая на ту злополучную ночь в игральном доме. Ветер всколыхнул волосы девушки, роняя их на лицо и щекоча кожу. Дейран молчал. Удивительно, но он не улыбался, а смотрел как-то слишком серьезно для своего обычного состояния. Он медленно потянулся к ее щеке, подцепил прядь волос, почти невесомо касаясь прохладной кожи. Заправил за ухо, специально задев сережку-цепочку, поигрывая со звеном. Энни заметила на его мизинце свое кольцо. Она помнила, что оставила безделушку на столе в таверне, и уже мысленно простилась с ней. Но, видимо, оно и правда непростое. Вот только понятие об удаче у графа было искаженным. — Я не хочу играть, — едва слышно произнес он, будто удивляясь самому себе. Слова легко слетели с языка, но родили слишком много противоречивых чувств. Дейран выглядел так, словно сам испугался сказанного. Мгновение — и перед Энни снова несносный аристократ. Улыбчивый, хитрый, и ни капли серьезности во взгляде. — А впрочем, я слишком здесь застоялся. Пора выполнять свои обязанности, если не хочу навлечь гнев любимой кузины, — буднично произнес он, отходя от девушки на несколько шагов. Шутливо поклонился и, казалось, сбежал, оставляя Энни стоять в одиночестве. Она ещё долго смотрела вслед графу, не понимая, что произошло, и стараясь не верить в то, что только что смогла увидеть его настоящим.