Часть 6. Цветы на снегу, серебро в руке

Радость распирала Авентуса изнутри, хотя он всеми силами пытался скрыть её, чтобы избежать лишних вопросов от Хелгирд и Квинтуса. И всё равно это было видно невооружённым глазом. Вот и сегодня, продираясь через занесённые снегом улицы, он улыбался от уха до уха. Правда, прохожие этого не видели: лицо мальчика было плотно закрыто платком до самых глаз. И хотя от колючей шерсти чесался нос и губы, а от дыхания ткань быстро леденела на морозе, Авентус продолжал упорно повязывать её. Метель утихла и на смену ей пришёл трескучий мороз. Мальчик старался ступать так же тихо и уверенно, как ночной гость, но снег скрипел под ногами, как не ставь ногу. Из-за этого дорога до Квартала Серых, куда Хелгирд отправила Авентуса за тканью для гробовых облачений, заняла куда больше времени. У поворота к докам мальчик прислушался: звонкий смех и крики детворы гулко раздавались меж каменных стен. — Кому нужны твои дурацкие цветы! — донеслось из проулка. Авентус замедлил шаг и заглянул за угол. У ворот, сжавшись в комок, стояла девочка в потрёпанной, явно с чужого плеча курточке. В руках она крепко сжимала плетёную корзину, из которой на затоптанный грязный снег сыпались помятые стебли горноцвета. Перед ней крутились двое мальчишек. Авентус сразу узнал их: это были сыновья одного из зажиточных нордов с Торговой площади. Одному из них явно было скучно, и он то и дело норовил пнуть корзину ногой. — Эй, оборванка, тебе со скотиной в хлеву сидеть, а не на рынке тереться! Пошла вон отсюда, пока мы стражу не позвали! — прикрикнул второй, что постарше, и толкнул девочку в плечо. Та отлетела к стене, больно ударившись локтем, но корзину не выпустила. Из глаз её брызнули слезы. Внутри у Авентуса всё перевернулось. Точно так же Грелод толкала девчонок в приюте, точно так же раздавала тумаки просто за то, что ребята оказались рядом. Мальчик сунул руки в карманы куртки, нащупав рукоять ножа, который теперь всегда носил с собой. Поглубже натянул капюшон и молча, как он, шагнул из-за угла, заступая дорогу. Задиры уставились на нежданного защитника. Из-за шерстяного платка и капюшона были видны только злые, прищуренные глаза Авентуса. — А ты еще кто? — набычился старший, делая шаг вперед. — Слышь, ты чего встал? Проваливай! Авентус не шевельнулся и не произнес ни слова. Он просто стоял, глядя на них в упор, и не вынимая рук из карманов — уж слишком сильно дрожали пальцы в ожидании взбучки. Младший из братьев присмотрелся к его куртке, к каплям поминального воска на рукавах, и вдруг изменился в лице. Он испуганно дернул брата за рукав: — Торвальд... Пошли отсюда. Это тот самый парень из Зала Мёртвых. Ну, родич старухи Хелгирд. — И чё? — буркнул старший, но тоже заметно сбавил спесь и сделал полшага назад. Усыпальница всегда была поводом для жутких страшилок. — Чё, чё! Он трупы режет, мертвецам животы зашивает! — мелкий уже пятился назад. Торвальд еще раз зыркнул исподлобья. Мрачное молчание мальчишки в шарфе напугало его куда сильнее, чем если бы Ави полез в драку с кулаками. — Связываться неохота, — сплюнул старший для видимости, но тут же развернулся. — Пошли, Грим, ну его к даэдра. От него покойниками воняет. Они припустили по переулку, то и дело оглядываясь. Авентус медленно выдохнул, успокаиваясь. Сбежали. Сбежали, поджав хвосты! Мальчик расправил плечи и выпрямился, глядя на то, как задиры сворачивают за угол, к Торговому кварталу. Он медленно повернулся к девчонке. Та сидела на корточках в снегу, испуганно глядя на него снизу вверх и прижимая к себе пустую корзину. Волосы выбились из-под растянутой вязаной шапки, съехавшей на бок. Вспомнив, как вел себя его ночной гость, Авентус не сказал ни слова. Он картинно, не торопясь, залез в карман, выудил оттуда септим, полученный от Хелгирд, и небрежно щелкнул по нему пальцем. Монета звякнула об ноготь и упала точно в корзинку девочки. Наклоняться и помогать собирать цветы он, конечно же, не стал — ассасины Тёмного Братства такой ерундой не занимаются. Развернувшись, Авентус двинулся дальше, к Серому кварталу. И уже у самого выхода из проулка, не оборачиваясь, бросил через плечо, подражая его голосу: — На кладбище цветы будут покупать охотнее. Там они нужнее, чем у доков. Снег победно скрипел под его подошвами.

* * *

На следующий день Авентус караулил у колодца. Ему нужно было набрать всего два ведра воды для Хелгирд, но он возился так долго, словно собирался затопить всю усыпальницу. Каждые полминуты мальчик косился в сторону ворот Зала Мёртвых. И не зря. Софи стояла там, переминаясь с ноги на ногу в стоптанных башмаках. Её корзинка заметно опустела: какая-то пожилая нордка в дорогой меховой накидке как раз забирала три пышных букета, отсыпав девочке горсть монет. Софи просияла, прижала монеты к груди и, обернувшись, столкнулась взглядом с Авентусом. На её лице тут же расплылась широкая улыбка и она помахала ему рукой. У Авентуса внутри ухнуло, уши под шерстяным платком мгновенно обдало жаром. Он дёрнул головой, отворачиваясь к колодцу, вздохнул и наконец решился. Подхватив ведра, он направился к девочке, шагая чуть вразвалку, словно опытный наёмник, вода так и плескала по сторонам. — Ну... — хрипло буркнул Ави из-за шарфа, останавливаясь в паре шагов. — Я же говорил. На кладбище дела идут лучше. — Да! Спасибо тебе! — Софи шагнула поближе. Она посмотрела снизу вверх и во взгляде мелькнула хитринка. — Меня зовут Софи. А тебя? — А… Арвид, — он кашлянул, пытаясь сделать голос пониже. Хелгирд строго наказала не говорить своё настоящее имя, а называться именем её покойного брата. — Красивое имя. Мрачное, — девчонка склонила голову набок, убирая выбившуюся из-под растянутой вязаной шапки русую прядь за ухо. — А ты... ты правда колдун? Торвальд и Грим говорили, что ты проклят, и что по ночам… — Глупости они говорили! — перебил её Ави, сердито шмыгнув носом. Носком сапога он принялся ковырять ледяную корку на мостовой. — Дураки они, ничего не знают. Я просто помогаю бабушке Хелгирд. А ты где живёшь? — В «Очаге и свече», — Софи вздохнула, и её улыбка погасла. — Эльда разрешает спать у большого очага, когда все посетители расходятся. Правда, ворчит постоянно, что от моих цветов сору много... Но пока не выгоняет. Авентус посмотрел на её покрасневшие от холода пальцы, которыми она сжимала край корзины. Под колючим платком у него мгновенно вспыхнули щёки — Софи стояла так близко и смотрела на него так открыто, что вся его напускная мрачность разом куда-то испарилась, оставив глупое, чисто мальчишеское смущение. Он сердито буркнул: — Если Эльда станет гнать — скажи мне. Я.. я что-нибудь придумаю.

* * *

Хелгирд, вытирая руки о фартук, проводила взглядом парня, который уже в третий раз за день вызвался расчистить снег у входа. Когда Авентус вернулся, с облегчением снимая сырой от дыхания шарф и старательно отводя глаза, жрица понимающим взглядом окинула его раскрасневшиеся щёки. — Гляжу, Ави, мороз нынче слабый, — добродушно хмыкнула старуха, подталкивая его локтем. — И девчушка у ворот, видать, горноцвет на совесть выбирает, раз ты у неё так долго топчешься. Мальчик густо покраснел, и поскорее ушёл в дальний зал — расставлять поминальные свечи. Спустя пару дней мороз сжалился над городом, сменившись ленивым снегопадом. К вечеру, когда поминальные свечи в Зале были расставлены, Хелгирд отправила Ави вынести ведро с золой к сточной канаве за углом. Мальчик шёл не торопясь, без шарфа, подставляя лицо прохладным хлопьям, как вдруг из серой снежной пелены вынырнула знакомая вязаная шапка. — Арвид! — негромко позвала Софи. Корзинка в её руках была пуста. Девчонка буквально лучилась счастьем. — Смотри, всё разобрали! До единой веточки! — Ну... я же говорил, — Ави попытался придать лицу солидный вид, покрепче перехватывая ручку ведра. — На кладбище всегда... Договорить он не успел. Софи стремительно шагнула вперёд, поднялась на цыпочки и быстро прижалась губами к его щеке. Секунда — и она уже отстранилась, спрятав подбородок в воротник куртки и смущённо разглядывая свои стоптанные башмаки. Авентуса словно молнией ударило. Ведро в руке дрогнуло, и серая зола щедро припорошила его собственные сапоги. В голове воцарилась звенящая пустота, а щёки и уши обожгло таким жаром, что, казалось, вокруг него сейчас начнёт таять снег. — Спасибо тебе, — тихонько шмыгнула носом Софи, не замечая его ступора. — Если бы не твой совет, я бы сегодня замёрзла на площади. И Эльда сегодня злая. В таверну приехали какие-то богатые наёмники из Солитьюда, заняли все места у очага. Эльда наорала на меня, сказала, чтобы я под ногами не путалась. Так что гулять мне по улицам, пока они все не разойдутся по комнатам. Девочка повела плечами, пряча покрасневшие пальцы в рукава. Перед глазами мальчика встал его собственный дом. Окна наглухо закрыты, дрова, притащенные Квинтусом, уютно трещат в камине, места хватит на десятерых... Зачем ей мёрзнуть, бродя по улицам? — Софи, — Авентус шагнул к ней, но слова застряли в горле. Молчаливый силуэт в дверном проёме. Красные, немигающие глаза, запах кожи и крови. Нож, поддевающий половицу тайника с гниющим сердцем. — Что? — Софи удивлённо подняла на него глаза, ожидая продолжения фразы. Авентус сглотнул и отступил на шаг назад, снова напуская на лицо угрюмое выражение. — Ничего, — глухо, с трудом выдавил мальчик, отводя взгляд в сторону. — Забудь. Мне... мне пора работать. Бабушка Хелгирд ждёт. Не глядя на растерянную девочку, Авентус круто развернулся и почти бегом бросился обратно к тяжёлым дубовым дверям Зала Мёртвых.

* * *

В доме было тихо, лишь ставня на первом этаже упрямо поскрипывала под напорами ветра, да изредка стрелял искрами гаснущий камин. Авентус сидел на краю кровати, подтянув колени к подбородку, и прислушивался. Метель снаружи улеглась. В такую пору каждый шаг на улице раздавался бы хрустом на полквартала, но мальчик ждал того, кто умел ходить бесшумно. Прошла уже неделя. Или больше? Он потерял счёт дням, каждый вечер вглядываясь в темноту дверного проёма. Огонь в камине лениво ползал по углям, и взгляд мальчика плыл вслед за искрами. Стоило на миг забыться, как перед глазами упрямо вспыхивали счастливые глаза Софи и пустая корзинка. Авентус замер, а потом вдруг с силой прижал ладони к щекам, будто пытаясь стереть это воспоминание. — Дурак, — зло пробурчал он, до боли растирая лицо пальцами. — Какой же я дурак. Он покосился на расшатанную половицу у ножки кровати. Там, под слоем пыли и досками, лежало подгнивающее, исколотое ножом сердце чужой женщины. Чёрное таинство свершилось, кровь была пролита, страшный ночной гость уже ушёл в Рифтен, чтобы совершить возмездие... а он, Авентус, сидит в темноте и думает о девчонке с цветами. Будущему ассасину Братства не положено так глупо улыбаться в темноту. Ави шумно выдохнул сквозь зубы, но представленная им картина не исчезала: Софи, кутающаяся в рваные рукава курточки, и пустые тёмные переулки Виндхельма, где в любой подворотне может караулить Мясник. Мальчик опустил ноги на холодный пол. Если он не может впустить её к себе, значит, нужно сделать так, чтобы у неё был другой угол. Безопасный. Где никто не посмеет толкнуть её в сугроб.

* * *

В Зале Мёртвых всё шло своим чередом. Авентус упрямо возил тряпкой по каменному столу, делая вид, что оттирает пятно сажи. Хелгирд неподалёку возилась со ступкой — перетирала сушёную лаванду, чтобы пересыпать свежие гробовые пелены. Стук пестика о гранит мерно отдавался под сводами. Ави переставил тяжёлую подставку для свечи и снова взялся за тряпку. Слова никак не хотели складываться. Добрая Хелгирд, итак, сделала для него слишком много. Да и как сама Софи отнесётся к предложению жить здесь, среди мертвецов? — Ты так этот камень до дыр протрёшь, Ави, — не оборачиваясь, негромко проскрипела старуха. Пестик в её руках остановился. — Случилось чего? Квинтус опять настойку перепутал? Мальчик замер. Густо покраснев, он бросил тряпку в ведро и уставился на свои сапоги, на которых остались серые следы вчерашней золы. — Бабушка Хелгирд... — голос предательски сорвался, и Ави кашлянул. — Там у ворот девчонка стоит. Ну, которая цветочница. Жрица медленно повернулась. — Ну, стоит, — покладисто согласилась она. — Цветы у неё хорошие, свежие. Нынче два букета к старой Торе на могилу унесли. И что с ней? — Эльда её гонит, — выпалил Ави, так и не поднимая глаз. — Народу в таверне много, наёмники из Солитьюда приехали. Она на улице мёрзнет, пока таверна не закроется. А мороз же... Мясник этот ещё... Хелгирд молчала долго. Она поправила тёплую шаль на плечах и тяжело вздохнула. — Не любят у нас сирот, — тихо, без злобы проговорила жрица, и в её глазах мелькнула понятная только ей одной тоска. — Сама такой была, помню... Эльда, она баба неплохая, но до денег жадная… Ладно. Она подошла ближе и мягко опустила тяжёлую ладонь на плечо мальчика. Ави невольно вздрогнул. — Дочищай и ступай домой. А я под вечер, как службу закончу, дойду до «Очага и свечи». Уговорю Эльду взять девчонку на кухню: посуду мыть, да полы подметать за похлёбку и тёплый угол у печи. Жрице Аркея она не откажет. Авентус вскинул голову, глядя на Хелгирд, и расплылся в улыбке: — Спасибо!

* * *

Утром он несколько раз выходил из усыпальницы, чтобы обрадовать Софи, но девочки не было. Тогда Авентус прибежал к колодцу на Торговой площади, но и там её не оказалось. Он простоял почти час, притопывая сапогами, пока пальцы на руках окончательно не окоченели. Софи не появилась ни в полдень, ни к вечеру. Во второй день место у ворот усыпальницы вновь пустовало. Ави нарочно вызвался сбегать к Квинтусу за партией очищенного жира для свечей, хотя обычно приходил сам, пользуясь случаем повидаться. Мальчик шёл кружным путём — через заснеженные кварталы, мимо доков. Он всматривался в каждого прохожего, но серая вязаная шапка словно сквозь землю провалилась. На Торговой площади Авентус случайно услышал, как двое стражников лениво обсуждали свежие сплетни. Один из них упомянул Квартал Серых и Мясника. Мальчик замер, чуть не выпустив свёрток из рук. В памяти мгновенно всплыли лица убитых, серая кожа, страшные рваные раны… Он зажмурился, мотая головой, чтобы прогнать это наваждение. Что, если Софи просто не успела добежать до таверны в темноте? К вечеру третьего дня он уже не находил себе места. Хелгирд качала головой, глядя, как парень роняет поминальные свечи. Вся напускная важность, с которой он ходил до этого, исчезла. Остался тринадцатилетний мальчишка, которому до боли в груди хотелось увидеть знакомую вязаную шапку, съехавшую набок.

* * *

Запах жареного оленьего мяса, дешёвого мёда и застарелого перегара ударил в лицо прямо с порога. В «Очаге и свече» было шумно и душно. За стойкой хохотали и стучали кружками наёмники в кожаных доспехах. Обычный городской гомон, от которого Авентусу всегда хотелось спрятаться. Мальчик проскользнул мимо стойки, стараясь не привлекать внимания, и замер у края кухни, высматривая хозяйку. Эльда стояла у большого чана с похлёбкой. Она яростно орудовала огромным половником, вытирая пот со лба тыльной стороной руки и громко распекая нерадивого слугу-данмера. Ави сжал кулаки в карманах куртки, шагнул вперёд и негромко позвал: — Тётушка Эльда… Трактирщица обернулась. Окинув мальчика раздражённым взглядом, она нахмурилась. — А, это ты, помощник кладбищенский, — буркнула она, опуская половник. — Чего надо? Хелгирд опять за свежим элем послала? Так пусть монету вперёд даёт, у меня в долг никто не пьёт. — Я не за элем, — Ави сглотнул вставший в горле ком и заставил себя смотреть ей прямо в глаза. — Я про Софи. Девчонку, что цветами торговала. Она… она не приходила больше? Эльда отложила половник в сторону и опёрлась руками о край стола. — А, малая-то… Не ищи её, парень. Нет её больше в городе. Уехала вчера на рассвете. Авентус замер. — Как… уехала? Куда? — Да куда-то на юг, кажись, в Вайтран, а может и дальше, — Эльда пожала плечами и потянулась за чистым полотенцем. — Постоялец у меня тут жил три дня. Из благородных, при деньгах, с оружием. Из этих, как их… имперцев, что ли. Поглядел на неё, как она у очага дрожит, поспрашивал, чья такая. Ну я и сказала, что сиротка, под ногами только путается. Он с ней потолковал, поспрашивал, да и уговорил с собой ехать. Собралась малая за пять минут. Счастливая была — смотреть тошно. Аж корзинку свою на скамье забыла, дурёха. Трактирщица отвернулась к чану, потеряв к мальчику всякий интерес. — Так что всё, кончилась твоя цветочница. Нашла себе сытую долю. Ты чего встал-то? Иди давай, не мешай работать, у меня заказов полон зал. Ави ничего не ответил. Он медленно повернулся и побрёл к выходу.

* * *

Колючий платок съехал вниз. Мороз кусал щёки, но Авентус шёл к дому, не прибавляя шагу. Он даже не оглянулся по сторонам, прежде чем забраться в окно. Мальчик медленно поднялся по лестнице, стаскивая на ходу куртку и замер. Огонь в камине пылал. Мужчина, сидящий перед ним, даже не повернул головы на скрип половиц, но Ави сразу узнал его. Ночной гость вернулся. Мальчик поспешил к нему: — Ты... ты сделал это? Она мертва? Данмер медленно перевёл на него взгляд. Он ответил так буднично, словно отчитывался о доставке писем или принесённых дровах: — Мертва. Шею свернул. Авентус осекся. — И всё? Просто свернул шею, как курице? — со злостью и разочарованием проворчал мальчик, хмурясь. — Она заслужила худшего! Мужчина развернулся к нему всем телом и замер, глядя на мальчишку в упор. Дождавшись, пока Ави отведёт взгляд, он задал вопрос, и в тишине дома его голос прозвучал леденяще спокойно: — А надо было развесить её кишки по приюту? Авентус молчал. Образ оказался слишком живым, омерзительным и настоящим — совсем не похожим на те сказки, что Ави крутил в голове. Мальчик судорожно сглотнул. — Нет... — тихо буркнул он, по пути к сундуку возле кровати. Покопавшись в нем, Ави выудил тяжёлый свёрток из мешковины, внутри которого лежало старинное серебряное блюдо с фамильной чеканкой. Когда-то мать отдала его Квинтусу в уплату за лекарства, но алхимик сберёг вещь и совсем недавно вернул её мальчику. Это было последнее, что осталось от его прошлой жизни. — Вот. Твоя награда. — Ави протянул блюдо. Данмер принял серебро, взвесил на ладони и убрал в дорожный мешок. — И ещё... — Авентус сделал шаг вперёд. — Возьми меня с собой. В Братство. Я хочу быть как ты. Данмер замолчал. Несколько секунд он просто разглядывал мальчика, словно не зная, что ответить на такую просьбу, но под этим взглядом Ави лишь сильнее выпрямил спину. — Вырасти сперва, — наконец отрезал гость, откидываясь на спинку стула. — Я уже вырос! — выкрикнул Ави, — Можешь проверить, я сильный и выносливый! — Сильный? — мужчина со вздохом оглядел его. — Хочешь в Братство? Тренируйся. Отжимайся от пола, бегай, таскай тяжести. И пальцы развивай. Хват должен быть таким, чтобы нож из руки не вылетал. Он залез в карман и достал септим. Вытянул руку, и монета вдруг ожила — плавно, без единого лишнего звука покатилась по костяшкам: указательный, средний, безымянный, мизинец, и обратно, переворачиваясь на ребре. Данмер повторил трюк несколько раз, а затем бросил её мальчику. Авентус поймал её обеими руками и сразу же попробовал перекатить по пальцам. Септим упал при первом же движении. Данмер насмешливо хмыкнул и прикрыл глаза. Он не ушёл в ночь, остался, чутко дремля у камина. Авентус лёг на кровать прямо в одежде: в этот раз он твёрдо решил дождаться ухода убийцы. И почти сразу уснул. Утром, когда мальчик проснулся, стул у камина был пуст.

* * *

Авентус сидел на краю кровати, поджав ноги. В его руке был зажат септим. Пальцы дрожали, монета то и дело срывалась, с громким стуком падая на пол, но мальчик упрямо поднимал её, садился обратно и пробовал снова. И снова.