Часть 1. Девушка из Тени, юноша из света

      Вино в этот день горчило, вязло во рту, будто патока тянулось из бокала, не желая заканчиваться. Вокруг танцевали люди, слышался смех и мягкая музыка. Но Риши пустым взглядом вперился в землю, не разделяя общего веселья. Риши напоминал ей разбитую вазу, которую, в попытке скрыть трещину, просто развернули неприглядной стороной к стене. Она бы хотела ему помочь собрать себя по частям, погладить… полюбить. А может, лишь смотреть из-за стенки шатра, прячась внутри. Мужчина неожиданно поднял голову, посмотрев в её сторону. Она задержала дыхание, сердце перестало гнать кровь по венам в эти долгие секунды. Заметил?.. Нет, отвернулся обратно, с отвращением поморщившись на бокал вина, вернул его на стол и пошел в обратную от неё сторону. Не заметил. Она поспешила скрыться за навесом, не решаясь себя выдать, тем более позади отчетливо забрезжил свет из-за откинутого полога и послышался быстрый топот младшего брата.       — Мика! Мика! Смотри, я успел урвать для тебя цветок из… — младший запыхался, явно бежал сюда со всех ног. Девушка с улыбкой обернулась к нему, тут же по-доброму рассмеявшись. Мальчишка был мокрым по пояс, а с одежды на локтях стекали тонкие ручейки воды. Он улыбнулся на смех сестры и продолжил: — Из пруда. Смотри, какой красивый… ой, — водная лилия заметно потрепалась после тряски во время бега, бутон почти закрылся, но девушка понимающе закивала, трепетно забирая цветок из маленьких ладоней.       — Красивый, красивый.       — Ишаан! — гневный окрик пожилой служанки, заставил мальчишку взвизгнуть и спрятаться от праведного гнева своей няньки за подолом старшей сестры. — Простите, госпожа, не уследила. Молодой господин, пойдемте, вы же знаете, вашей сестре требуется покой.       — Не пойду, — упрямо заявил Ишаан, вцепившись в ткань юбки крепче, — я её не пок… — он запнулся, не понимая, что именно хочет сказать, но затем с непоколебимой детской уверенностью закончил: — Не покою! Только радую!       Мика со служанкой весело переглянулись. Погладив брата по волосам, девушка вкрадчиво заговорила:       — Иша, иди с Апти, иди, — она отцепила непослушные детские пальцы от подола, — ну же. Принеси воды для цветка и виноград для меня. Хорошо?       — Ла-адно, — неохотно согласился ребенок, поистине страдальчески вздохнув.       — Спасибо, госпожа.       — Переоденьте его, а то простынет.       Послушно кивнув, женщина поспешила уйти, уводя с собой Ишу, плотно задернув ткань шатра на обратном пути. Мика грустно улыбнулась, покручивая ярко пахнущую лилию в руках. В голове зароились мысли. Из Ишаана должен вырасти достойный наследник, а ей придется до конца жизни прятаться в тени шатров и родового поместья…       За тканевыми стенами музыка стала задорнее, голоса громче. Веселье разрасталось.       Риши не хотел смотреть на жениха и невесту, но взгляд то и дело возвращался к ним, куда бы он не шел. Он никогда до этого не завидовал чужому счастью, но сейчас, как не старался взять себя в руки, в груди все равно тлел этот уголек обиды, злости и еще чего-то противного, выжигающего изнутри. Юноша держался из последних сил только благодаря одному единственному человеку. Джая. Румяная и красивая. Улыбка не сходила с её лица весь вечер. В ярко-фиолетовом свадебном сари она смотрела великолепно — тонкая и маленькая, женственная и утонченная. Джая то и дело поправляла спадающее с плеча сари, кидая смущенный взгляд из-под ресниц на своего жениха. Скривив лицо, Риши невзначай подумал, что цвет его семьи подошел бы ей лучше.       — Да ты будто на похоронах, — саркастичный комментарий Лалит был, как всегда, правдив, но совершенно неуместен. Риши молча взглянул на нее, без слов отвечая: «Я на них и есть». Проигнорировав его взгляд, сестра, хмыкнув, продолжила, — На похоронах твоей гордости.       — Свою гордость я похоронил вместе с отцом, — голос прозвучал резче, чем он планировал и Риши тут же досадливо поморщился, жалея, что вообще решил что-то ответить. Упоминание Вимала посеяло в тяжелый воздух зерно удушливой тоски. Кем бы ни был Вимал в итоге, для них он был в первую очередь отцом. И если Лалит, сменившей фамилию, стало чуть легче, то вот Риши теперь навсегда заперт в статусе Дубея. Того самого Дубея.       — Ты поздравил их? — Лалит поспешила перевести тему.       — Нет, не решился, — честно признался мужчина и они оба замолчали, взглянув в сторону молодоженов. Киран и Джая сидели на небольшом пьедестале из цветов и подушек, то и дело кокетливо перешептываясь и улыбаясь, не обращая внимания на гостей. Когда Джая звонко засмеялась, Лалит лишь громко вздохнула, с сочувствием взглянув на младшего брата. Риши не видел, но почувствовал это взгляд.       — Ну хоть ты меня не жалей.       — Больно надо, — цыкнув, Лалит закатила глаза к небу, развернулась и, взмахнув волосами, ушла. — Сам себя тоже переставай жалеть.       Который раз за вечер Риши поморщился, неохотно признавая правду за сестрой. Жалеть себя в последние годы было так удобно. Если бы не протекция Амалы и её нынешний статус жены Амрита, он уверен: его бы вообще сняли со счетов, не доверяя. Относились к нему всё равно настороженно, хотя напрямую никто говорить не решался, но как это часто бывает за грехи родителей расплачиваются дети. Оттого Риши и стоял в одиночестве на чужом празднике жизни — его аккуратно обходили стороной тетушки, одинокие девушки хоть и смотрели с любопытством, симпатией, но все равно тушевались, не решаясь и даже боясь подойти. И его никто не интересовал, чтобы подходить первым. Такую роскошь, как выбор невесты, он себе более позволить не мог, тем более, что семей, желающих породниться с младшей веткой Дубеев, так и не выискалось.       — Риши, здравствуй, — его одиночество продлилось недолго. Амала аккуратно тронула его за плечо, вырывая из безрадостных дум.       — Амала, — он приветственно кивнул, оборачиваясь к девушке. — Ты что-то хотела?       Басу криво ухмыльнулась на явное нежелание мужчины с ней разговаривать.       — Прости, что отвлекаю, — она изогнула брови, взглянув по обе стороны, явно намекая на то, что она его не отвлекала, — но тебя зовет Амрит.       — Чего слугу не прислал, а саму госпожу? — впервые за вечер на лице Риши промелькнул намек на реальную улыбку, пусть и слегка издевательскую. Амала вернула улыбку в ответ.       — Смотри, какая честь тебе оказана, а ты не ценишь, — с преувеличенным бахвальством, Амала деланно сдула пылинки со своих плеч, выпрямив спину. Когда их взгляды встретились, оба тихо рассмеялись.       — Ладно. Что-то серьезное?       — Не знаю, не сказал, — девушка пожала плечами, — но выглядел он как обычно. Ничего тревожного.       — Что ж, уже неплохо. Где он?       — Третий шатер справа.       — Поспешу предстать перед султаном, — Риши поднял брови, улыбнувшись поджатыми губами, многозначительно взглянув на Амалу.       — Беги уже, Шехзаде, — девушка тихонько подтолкнула его в плечо, посмеиваясь. Сам того не до конца понимая, но Риши всегда чувствовал себя чуть легче в присутствии Амалы. Они мало общались, но молодая госпожа всегда умело успокаивала его, веселила, возвращала в равновесие. По всем законам он должен был её недолюбливать — во многом она виновата в смерти отца, а её брат сегодня женился на девушке, которая ему нравится. Но Риши, в виду своей доброты и рассудительности, сложно было винить её в выборах, сделанных его отцом и не его Джаей. А оттого он быстро поддавался её природному обаянию и непосредственности. И даже сейчас, проигрывая их диалог у себя в голове, не мог поверить, как быстро ей удалось вернуть ему более положительное настроение, даже рассмешила. День начал казаться чуть менее скверным.       Отсчитав, как ему казалось, правильное количество шатров, Риши на секунду задумчиво смотрел на плотно закрытый вход, что было немного необычно, но, не придав этому значение, он решительно откинул полог, заходя внутрь.       — Зачем звал? Что-то серьезное? — глаза после дневного света не сразу привыкли к темноте внутри. Риши старался проморгаться, адаптируясь, но его уже несколько смутил сладких запах лилий и звонкая тишина, служившая ему ответом.       — Почему у тебя здесь так темно?.. — мужчина протер веки и виски, от резкого запаха начала болеть голова. Ответа вновь не последовало, но послышался тихий шорох одежды.       — Простите, господин Дубей, вы, видимо, меня с кем-то спутали, — робкий женский голос точно не принадлежал Амриту. Риши мысленно похвалил себя за такой гениальный вывод.       Глаза привыкли еще не до конца, но, следуя неожиданно проснувшемуся любопытству, Риши быстро осмотрелся.       — Простите, — он почти не видел внутреннее убранство, а девушку различил лишь по силуэту сияющему в темноте белого сари. Он уже развернулся, торопясь покинуть чужое уединение, пока его задержка не стала совсем неловкой. Откинув полог шире необходимого, мужчина обернулся, окинув незнакомку взглядом в последний раз. Девушка испуганно отступила от полоски света, скользнувшей внутрь, но, отраженный от поверхностей, он все равно позволил ему её оглядеть. Высокая, бледная — девушка выглядела слегка болезненно. Прижимая тонкие руки к груди, она с тревогой смотрела ему вслед. Цвет глаз и волос он рассмотреть уже не успел, да и, утолив минутное любопытство, уже не желал. Нужно было спешить к Амриту.