Начало конца. Часть 2

МЕСЯЦ НАЗАД

— Не бойся, погладь его. Я гляжу на чёрного жеребца. Он благородно стоит и провожает взглядом проходящих мимо охранников. Шерсть изредка поблёскивала, переливалась синевой, когда белоснежные облака пропускали яркие лучи. Жеребец, казалось, ровно дышит, но при каждом его выдохе чувствовалась недоверчивость. Он видит мой страх — никогда прежде мне не доводилось сидеть верхом. — Он не ударит тебя копытом, — говорит Локи, прислонившись к светлой крепости. Он важно скрестил руки на груди и наблюдает за тем, как Тор учит меня верховой езде. — А если и угодит по лбу, то проспишь крепким сном часок-другой. Бог Коварства лукаво усмехается, но после твёрдого взгляда брата, демонстративно прочистив горло, прекратил. — Просто доверься ему, и тогда Гром сделает то же самое, — продолжил Тор, вкладывая в мои руки поводья. — Целесообразно ли давать девушке лучшего жеребца? Вдруг в дерево влетит? — жалобно прищурившись сказал Локи. — Сейчас молния по затылку влетит, — фыркнул Тор, похлопывая рукой по висящему на поясе молоту. Я глубоко вдыхаю и не знаю, что меня злит больше: неуверенность или издёвки Локи, который внимательно наблюдает за каждым действием, будто нарочно сбивает так с толку. На секунды поднимаю голову вверх и смотрю на небо. Пусть и обитают там маленькие тучки, самая главная из них стоит напротив и нагло высмеивает каждую попытку. Уже третий месяц как я живу в этом замечательном мире, но порой убеждаюсь больше, что здесь не место для меня — Трикстер всей своей надменностью намерен вытеснить, унизить, растоптать меня, будто своим существованием мешаю ему свободно дышать. Обстоятельство это не может не навевать ярость и обиду. — Молчи, — бурчал Тор, когда тот в очередной раз намеревался «пошутить». Локи закатил глаза и негромко хмыкнул, показывая знак молчания. Я крепко сжимаю поводья в одной руке, а переднюю луку — в другой, будто изгоняю из себя всю раздражительность, накопившуюся за малую часть времени. Ещё немного и я буду сидеть верхом. Какое необычное чувство, быть в шагу от чего-то нового и неизведанного. На лице появилась улыбка, а тело стремительно наполняет неизвестная уверенность. Сердце отчётливо выбивает свои удары, но быстрее обычного. Предвкушение… Тор смотрит на меня, а в глазах читается «У тебя всё получится», в то время как Локи сухо глядит на стопу, что была уже в стреме. «1, 2, 3…» — Умница! — радостно воскликнул Тор, когда я взобралась на седло. — Скоро будешь летать над Асгардом как истинный всадник. Я хохочу, как маленький ребёнок, который только что получил заветную игрушку. По телу приятно бегают мурашки. Хочется сейчас же помчать, быть вольной, как ветер, покорять вершины и наслаждаться асгардской природой, вдыхать запах сбитой от копыт травы и ощущать уединение. Тор гладит мордашку Грома, а тот довольно мотыляет хвостом и трётся носом об его руку. Он постепенно привыкает ко мне, и уже не так пуглива его реакция на мои движения. Перевожу взгляд на Локи. Уголки его губ чуть приподняты. Он словно улыбается и в миг мне показалось, что он делает это искренне. Но вот губы медленно смыкаются в ровную полоску, а лицо веет привычную прохладу и безразличие. Наши глаза пересекаются и я не замечаю, как снова вглядываюсь в голубизну. Они не несут никакого смысла, только пусто смотрят и сверкают неприязнью. Я присматриваюсь, будто нахожусь под необъяснимым гипнозом. Неожиданно конь вздыбился, нервно заржал, дёргая передними конечностями. Я испуганно ахаю, крепко хватаюсь за поводья. Тор ловко усмирил жеребца, надавливая одной рукой на шею животного, а другой придерживая меня за спину. Сердце бешено заколотилось, а кожу покрыл леденящий страх. Вся жизнь, кажется, пролетела перед глазами, когда я была в сантиметрах от множества переломов. «Вот же мерзавец» — проскользнуло в голове, когда увидела еле заметную ухмылку Локи. — Ну же, Гром, какая муха тебя укусила? — хмуро спросил Тор. На его лице мелькала настороженность. — Я, конечно, не давлю, да и конь не мой, — начал Локи, гордо шагая в нашу сторону. — Но не кажется ли тебе, что Гром протестует? — Ты можешь заткнуться? — Тор постепенно приходил в ярость. Он примирительно выставил перед собой ладони и попятился назад. — Хочешь, чтобы я молчал? —дуто спросил Локи, находясь в нескольких шагах. — Какой догадливый, — он, скаля белые зубы, грубо выронил последнее слово и помог слезть с взбесившегося коня. — Всё нормально? Голос звучит мягко и заботливо, но тревожно, будто он никогда не видел Грома таким беспокойным. — Да, — я выдохнула, чувствуя, как страх медленно улетает, оставляя за собой тихое эхо. На секунду показалось, что Локи прав и Гром чувствует ко мне ровно то же, что и он, но мысли эти быстро покидают голову, когда Тор с немой поддержкой обнял меня за плечи. В его руках я чувствую непонятную «братскую любовь» и тут же расплываюсь в улыбке, краем глаз замечая, как Бог Коварства недовольно отворачивает голову в сторону. — Тор! Мы повернулись в сторону голоса. На балконе дворца стоял, склонившись над перилами, Один. Его лицо суровое и серьёзное. Между ним и Тором происходил немой разговор. Локи внимательно следит за ними, будто понимает о чём речь, а я глупо уставилась и только чувствую, как в воздухе уверенно нависает напряжение. С каждой секундой становится тревожно, а лицо Тора мрачнеет и на нём не оставалось ни капли былого настроения. — Скоро вернусь, — Тор первый прервал тишину и пошёл во дворец. Молча киваю головой. — И никаких фокусов, Локи! — добавил он, когда тень дверей накрыла его силуэт. Тот пропустил слова брата, беззаботно уселся на траву и вытянул вперёд ноги. Он закрыл глаза и величественно поднял голову к солнцу, будто питался его энергией. Я сделала то же, когда Гром принялся срывать зелень и лениво пережёвывать её. Согнула колени и положила на них подбородок, вслушиваюсь в тишину. Казалось, у неё тоже есть голос. Это особое звучание. Она впитывает в себя все чувства: волнение, страх, суету и передаёт её, посылая всё в воздух. Было настолько тихо, что я слышала стук собственного сердца. День этот казался необычным, он отличался ото всех прошлых. Даже асгардцы казались совсем другими… Тор долго не выходил из дворца и за всё это время Локи не проронил ни слова. Он всё так же сидел с закрытыми глазами лицом к солнцу и умиротворённо дышал. Тишина мало-помалу становилась жуткой и дотошной. — Почему ты думал, что я хочу завладеть тессарактом* ? — спросила, чувствуя, что безмолвие скоро приведёт меня к сумасшествию. Тессаракт* — прозрачный кубообразный сосуд камня пространства, содержащий безграничную силу. — Я и сейчас так думаю, — он ответил совершенно спокойно. Я хмыкнула, вспоминая тот день. Находясь в библиотеке дворца я успела подметить, что книг тут бесконечность. И заинтересовала меня именно штука о камнях бесконечности. Среди них и был тессаракт. — Но ведь у меня была возможность это сделать. И не одна. — Верно, — Локи раскрыл веки и повернулся в мою сторону. — Когда есть прошлое, за ним непременно последует будущее. — Зачем же мне он? — Просто ты не хочешь видеть истину, вот и принимаешь её. Я усмехнулась, создав короткое молчание. Время, проведённое в Асгарде, осведомило меня — Локи ладен воздействовать и создавать иллюзии для своих же целей, но сейчас он кажется каким-то другим, совершенно непонятным и даже пугающим. Не раз в ясные дни он пытался обманом завлечь меня и втолковать ложь, умело облекая её в наивную правду, но ни разу в его словах я не сумела растолковать подвох и мету. Поистине Бог Обмана. — Существует слабость, и она повсюду. Зависимость быть подчинённым или подчинять, — продолжил он, наклоняя набок голову. — Поэтому ты пытался захватить Мидгард? Локи долго смотрит на меня и на его лице появляется улыбка, от которой внутри всё зябнет. — Что? — в голосе открытая бельмесость. На молодом лице играет множество эмоций. Все они тесно переплетаются меж собой, создавая неясное выражение. — Я рождён быть царём, Теона, — твёрдо ответил он. — Но ведь существует слабость, — вполглаза повторяю его слова. — Слабость и предопределение вещи разные. Я не утверждал, что во мне она есть. — Тогда что? Жадность? Глаза бога как предвестник бури, которая вот-вот обрушится на меня и разорвёт в клочья, но лицо его оставалось по-прежнему хладнокровным. Я потупила вниз глаза, жалея, что так резко набралась смелости затронуть разговор и посягнуть на его деятель. — Ты не отличаешься умом. Править не означает владеть всем. Можно главенствовать над человеком, как над целым миром, но при этом не занимать трон, — заключил он, поднимаясь с травы.

***

Фригга аккуратно водит гребнем по моим каштановым волосам, а я сижу и смотрю в огромное зеркало, наблюдаю в его отражении за действиями богини. — Что тебя так тревожит? — спросила она, закалывая пряди волосы в золотистую фибулу. — Верховая езда забрала все силы. — Не каждому даётся что-либо с первого раза, — Фригга бесшумно положила гребень на столик и принялась поправлять отвороты платья. — Но ведь не это причина твоего волнения. Я поднимаю глаза и в отражении встречаюсь взглядом с богиней. Она внимательно смотрит на меня, бережно проводит пальцами по волосам, поправляя локоны, и тихо вздыхает. — Ему пришлось пережить многое, прежде чем стать таким. — Неужели что-то способствует такому изменению? Я искренне не понимаю его отношение, как и он не понимает или попросту не хочет понимать действительность, что неприятелей для него здесь нет. Как бы не стремилась оправдывать слова Фригги, я всё ещё склонна к тому, что звучат они так из-за обычной любви к сыну, пусть и не кровному. Она вырастила Локи как родного, отдавала всю заботу и внимание, и до сих пор он, как и Тор, остаётся для неё маленьким мальчиком. — Ничего так не меняет живое, как простое обстоятельство. Ведь ты так же была более мягкой. Последняя фраза ввела меня в бешенство. Осознание того, что кто-то изменил мою природу становится невыносимо колким и заставляет гордыню принять невероятной силы удар. — Неужели я такая лютая? — с горечью спрашиваю, поворачивая голову в бок Фригги. Богиня ласково улыбается и гладит меня по макушке, как это обычно делает мать над своим чадом. — Ты сильная, а не лютая, — медленно отвечает она, выделяя каждое слово. Я снова перевожу взгляд на зеркало и смотрю на тёмную ткань, что окутывает тело. Платье ничем не отличалось от прошлых. Такое же великолепное, с утончёнными золотыми вставками в виде завитков. Восхищённо рассматриваю каждый узор, любуюсь их блеском. — Не ну, ты погляди на этого сорванца! В покои вошёл Хеймдалл. Отрадный и с чувством юмора, он не заметил, что около зеркала стоит Фригга. Страж, смеясь, поставил неизвестную вещицу на пол, опустился на колени и принялся её разбирать, не посмотрев в нашу сторону. Фригга, заинтересованная его настроением, притаилась и внимательно наблюдала. Тот с задором бубнил себе что-то под нос и проделывал непонятные махинации. Хеймдалл частенько навещал меня во дворце, рассказывал о разных магических штуках и не раз что-то приносил. Он о многом поведал, даже однажды показал, как действует скипетр, за которым жадно «гонялся» Локи. Через считанные секунды вещь начала излучать тёмно-красное свечение. Я в изумлении открыла рот, а богиня заметно напряглась. Её кровавый свет наполнял комнату и с треском пробирался наружу. Багрянец на небе, которое разлил закат, стал ещё темнее и мне причудилось, что помимо асгардцев в мире есть кто-то ещё. Руку пробирал отвратительный зуд. Я брезгливо сморщилась. Фригга всё так же молча стояла, но в её глазах образовалась смута. Она искоса поглядывала на руку и на лице прописывалась тревога. — Не знаю, что он выдумал на этот раз, но жезл ему не подвластен, как и мне, — продолжил Хеймдалл, а в его голосе уже слышалась серьёзность. Страж поднялся и с улыбкой повернулся в мою сторону, но тут же замер. Фригга смотрела на него с полной строгостью и готова была сделать выговор. — Моя царица, я... — Откуда он у тебя? — перебила богиня. Смотрю то на Фриггу, то на Хеймдалла, а рука чешется ещё сильнее, и эта «чесотка» начинает передаваться всему телу. Я незаметно впиваюсь ногтями в кожу и медленно вожу ими из стороны в сторону, но вместо желаемого результата из переплетающихся линий выступила кровь, а образовавшаяся ранка докучливо стала печь. — Моя царица, — вторил Хеймдалл, не зная, что и ответить. — Я слушаю, — холодно выбросила Фригга. — Жезл не из нашего мира. Как он сюда попал — неизвестно. — неуверенно ответил страж. Невольно вспоминаю своё появление в Асгарде. Хеймдалл не открывал мост, а значит, в этот мир есть другие пути. . — Тогда следует спросить того, кто нашёл его. Хеймдалл нервно сглатывает ком и смотрит щенячьими глазами то на меня, то на Фриггу. Я облегчённо выдохнула, когда зуд постепенно ослабевал. — Где он? — Принц у Гйоль*, моя царица, — виновато ответил страж, будто намерено подставил его. Гйоль*— река, что отделяет живое от мёртвого. Богиня озабоченно вышла из покоев, забрав с собой таинственный жезл. Я сижу на кресле и кажется, оно не такое мягкое, как было раньше. Воцарилась тишина. Хеймдалл молчаливо смотрел на багровое небо, а я наблюдала, как на его лице появляются морщинки. Бог хмурится. Никогда не приходилось видеть его таким. От задорности к разочарованию... — Что это за жезл? — мой голос раздался эхом и казался совсем неуместным. — Локи нашёл его у Гйоль. Он пытался воспользоваться жезлом, но неведомая сила отбросила его на несколько метров. — Так он не искал его? — я спрашиваю с открытым удивлением. — Нет. Мост закрыт, а без меня его не задействовать. Локи не мог пробраться в другой мир. На минуту Хеймдалл задумался. Смотрю на небо. Вот-вот начнётся ужин, но аппетита вовсе нет. Наверняка у Локи сейчас разговор серьёзный. Фригга не на шутку разгневалась, когда увидела злосчастный жезл. — Ничего подобного ещё не видел... — тихо сказал он и перевёл на меня взгляд. — Я знаю все девять миров, вижу их жителей, но вещь эта не подходит ни к одному из них. И не ясно, для каких целей она создана. Либо творить добро, либо... — Хеймдалл замолчал, но потом огорчённо добавил: — Зло... — Тогда почему оно отбросило Локи? — Сила велика, и даже вся его тёмная сущность как капля в море. Я смотрю на стража и удивляюсь его нарастающей панике, которая потихоньку передаётся и мне. Я вздрогнула. На место надоедливого зуда пришёл неизвестный накал и тревожное предчувствие. — Теона, просто пообещай мне, что ты не станешь испытывать жезл, — слова стража больше похожи на мольбу, чем на просьбу. — С чего мне это? — Пообещай, — твёрдо повторил он. — Обещаю. Хеймдалл кивнул и собирался уже уходить, но мои раздумья заставили задержаться: — Локи не остановится, пока не завладеет им, как однажды сделал это с тессарактом. — Верно. Но для этого понадобится немало времени, чтобы жезл подпускал его к себе. В любом случае царь надёжно скроет его от посторонних очей. — Твоей вины здесь нет, — говорю я, замечая, как начинают блестеть его золотистые глаза. — Возможно, — ответил он, закрывая за собой дверь. Тихо. Только ветер наполнял покои своим шумом, а вместе с ним и вся горечь сегодняшнего дня. Я вновь гляжу на руку. Жуть пробирает тело при воспоминании, когда она отреагировала на жезл. Одно ясно — вещь связана со мной, а вместе мы с одного и того же мира. Несомненно, стоит опасаться заинтересованность Локи в нём. Может, он что-то знает, и поэтому так снисходителен. Растерянно хватаюсь за голову. Три месяца моей жизни впустую. Я так ничего и не вспомнила.

***

Вальхалла была одинокой. Огонь слабо освещал её каменные стены и свет его тускло доносился к тёмным углам. Посреди, как обычно, стоит массивный стол со множеством горячих блюд и вина. Фригга и Один о чём-то говорят возле золотой арки и разговор их нельзя характеризовать расслабленным. Локи не было видно, но его присутствие было слышно повсюду. — Что это? Я повернулась на знакомый голос. Сзади стоял Тор и чутко смотрел на недавно зудящую руку. Мои глаза расширились и я не знаю от чего больше: от испуга или удивления. На запястье браслетом переплетались тёмные полосы, точно как лоза с шипами. Внутри всё сжалось, сознание будто перевернулось вверх дном, а в горле застрял пульсирующий нервный ком. — Я... Я не знаю. — Когда появился этот рисунок? — встревожено спросил он, взяв мою руку в свою и внимательно рассматривая каждую полоску. — После появления жезла я почувствовала сильный зуд. Эти странные полосы появились не так давно, но их я не видела. — Вещь связана с тобой, — сказал Тор и отпустил мою руку. — Прежде прячь руку от прочих глаз. Про это знать должны только мы. На рассвете же расскажем Одину, сегодня день у него выдался не из лёгких. Не бойся, Теона, тебе не грозит опасность. Я кивнула головой, пытаясь сглотнуть нервный ком, но всё тщетно. Волнение растёт во мне с новой силой и не даёт собраться с мыслями. — А вам? — Наша маленькая опасность — мой несносный братец. Но он под контролем отца. Фригга упросила его о пощаде, чтобы тот не гнил в клетке. Не успев сказать ни слова, по ногам быстро прошёл прохладный ветерок, создавая сквозняк. Трикстер сидит напротив, словно материализовался из ниоткуда, и с надменным видом потягивает напиток из золотого узорчатого кубка. — Вино было слаще, — говорит он, — но, впрочем, это не страшно. — Повеселиться хочешь? — недовольно спросил Тор, припоминая о недавней его находке. — То хочется, то расхочется, — с ядовитой улыбкой ответил он. — Когда угомонишься ты наконец? — Тор, братец, зачем портить аппетит, коль такой ужин приготовили? Локи перевёл на меня взгляд. Его глаза оценивающе бегали вверх-вниз и вызывали гнев. Я рассержено хмыкнула. Какого чёрта смотреть на меня, как на телёнка, которого можно зажарить? Тор косится на него с немой угрозой. Ещё немного и произойдёт настоящий Рагнарёк: Локи с вызовом показывает всё своё хладнокровие, а Громовержец сжимает кулаки, сдерживая накопившуюся ярость. — И впрямь, — проворчал Тор. — Приятного аппетита, — бесстрастно сказал Бог Коварства, делая очередной глоток вина. По воле судьбы место моё находилось сбоку от Локи. Тор, Фригга и Один сидели напротив. Речь шла туго и с частыми паузами. В основном Один беспокоился о том самом жезле, что навёл суету, а Локи при упоминании о нём лукаво улыбался. Тор ел молча и, кажется, ни разу не перевёл взгляд с тарелки. Ему неприятно поведение брата. — Завтрашний день начнётся с Асгарда, — сказал Один, опустошив половину блюда. — Он всегда так начинается, — невозмутимо добавил Бог Коварства. — Разве нет? — Речь идёт о безопасности, — возразил он. — И что ты намерен сделать? — спросил Тор. Он заметно оживился, когда речь зашла о защите собственного мира. — Нужно воссоздать купол, что будет защищать асгардцев, и найти способ уничтожения жезла. Он принесёт немало беды. Локи прокашлялся после слов Всеотца, а Тор, наблюдая за его возмущением, торжествующе улыбнулся. — Жезл не подпускает к себе никого. Не лучше уж его вернуть обратно? — Ты знаешь мир, откуда он прибыл? — с прищуром спросил Тор. — Нет, но можно найти его, — сдержанно ответил Локи на провокацию брата. — С каких это пор ты стал ведьмой? — в голосе Тора звучит насмешка. — Я не был ею, — буркнул он. — Тебе метлы между ног только и не хватает! — Знаешь что... — Довольно!! — яростно крикнул царь, ударяя кулаком об стол так, что вся посуда резво пошатнулась, а тело подпрыгнуло от неожиданности. — Вы росли вместе, играли, были братьями. А сейчас что с вами стало? Один ослеплён жаждой власти, а другой — непонятной манией величия. Я сижу и тихонько пережёвываю еду. Фригга с беспокойством поглядывает на недавно спорящих между собой Локи и Тора. Она тяжело вздохнула и положила ладонь на руку Одина. Тот дёрнул губами, будто что-то хотел сказать, и ярость его начала покидать. Неприязнь и надменность шквалами исходила от Бога Коварства. Он негодующе кладёт в тарелку грудку запечённого фазана и разбирает её. Ещё совсем недавно Локи проживал жизнь в камере под присмотром охраны, а сейчас, по известной мне причине, свободно гуляет по просторам Асгарда и размышляет над сатанинскими планами. Его сила могущественна, но Всеотец постарался, дабы он не смог навредить остальным. Однако защита эта мнимая и жезл тому доказательство. Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Тором. Он опечален, но глядит на меня понимающе и с доброй улыбкой. К концу ужина настроение у всех, кроме Трикстера, было приподнято. То ли от его молчания, то ли от разговора Одина с Фриггой про змея, который недавно путался под ногами у асгардцев и вызывал крик — невнимательность Хеймдалла, но вместе с тем безобидная. Ощущалось умиротворение после чего-то тяжёлого и страшного. Но стоило только подумать об этом, как дверь в зал с ударом распахнулась, а в её проёме показался силуэт. Один, Тор и Локи шустро встали и пытались разглядеть незваного гостя. С улицы через окна лился глубокий морфей*. Я вскрикнула, когда часть руки, где был рисунок, адски начала печь, и огонь этот быстро распространялся по всему телу. Морфей*— заклинание сна. — Кто ты? — вульгарно спросил Тор, придерживая висящий на поясе мьёльнир. Фригга словно по щелчку пальцев оказалась возле меня и трепетно обнимала за плечи, пока я силой держала горящую руку. Локи насупился, а вокруг его пальцев вилось зеленоватое свечение. Ошеломлённая его настроем «рвать и метать»‎ оглядываю тяжкий профиль бога. — Я то, что творит добро, но алчет зло — ответил хриплый женский голос. Незнакомка сделала пару шагов вперёд и не могла не удивить своим образом. Старое ободранное платье в пол оголяло стройное бедро, а кудрявые угольные волосы как плющ вились вокруг шеи. Она молодая и резвая, кожа белая и нет ни единого изъяна. Алые губы кривились в лихой улыбке, а раскосые нефритовые очи недоброжелательно лорнировали по контурам богов. Гостья повернула голову и уже смотрела на меня, как на давнюю знакомую, с которой враждовала многие-многие лета. — От нас ты что хочешь? — спросил Один. — Забрать украденное, — сокрушённо ответила девушка. — Здесь нет тать*. Тать* — вор. Фригга поглаживает мои плечи, а боль, пленяющая руку, стихает. Мёртвая тишина завладела вальхаллой . Охватывала переполох. Девушка шибко глазеет Локи. — Где жезл? — спросила она. Громовержец злостно повернул голову в бок Локи. Он взбешён его проступками, за которые приходится дорого расплачиваться. — Доволен?! — он срывался на крик. — Я не вор! — возмутился тот. — Мы отдадим его, но с условием, — спокойно, но с непривычным волнением продолжил Один. Девушка вопросительно смотрит на него, гордо задрав острый подбородок. — Ты не тронешь Асгард и его жителей. — А если откажу? — Смелое решение, — перечит Локи. В его пальцах что-то виднелось, но что — узнать невозможно. — Ха-ха-ха-ха! — рассмеялась она, всем видом показывая свою значимость. — Достаточно смелое твоё решение. Ваш мир ничтожен, ровно так же и народ. Один стукнул длинным жезлом о пол и тотчас звук раздался по всему дворцу. Асгард был погружён в крепкий сон рукой незнакомки — так она оказалась здесь и даже сила царя не могла справиться с ним. Что-то заставило подняться и возразить, но девушка сделала непонятный знак в воздухе и зал наполнил тёмно-красный туман. Тот самый цвет, что излучал жезл пару часов назад. Его перебивало яркое зелёное свечение — в руках Локи материализовались два кинжала и он метнул их куда-то вперёд, но лезвие их будто проваливалось в бездну. Земля содрогнулась и заставила всех пасть на колени перед таинственной гостьей. Туман рассеялся и её окружили невиданные существа. Страх туго облекал тело и мешал дышать, сдавливал горло, образовывая судорогу. Что-то фатальное накрывает мир и никто не в силах противостоять этому. Гром чувствовал её приход ещё днём, поэтому вёл себя подобно сумасшедшему. — Негодные! — вопела она, разводя руки по сторонам. По бокам от девушки ровно стоят длинношёрстные графитовые звери, схожие с асгардскими жеребцами. Их глаза налиты кровью и мизантропией, а с копыт проступают вытянутые острые когти. Верхом сидят иноплеменники в громоздких рогатых масках. Их синеватые тела обвешаны смердящим миртом и пузырчаткой, а кожа сухая и потрескавшаяся. Они ждут приказа, что изменит судьбу этого мира. Лица Фригги и Одина наделены обречённостью, а Тор непокорно сверлит взглядом врага. Он не готов сдаваться точно так же, как и Локи, но у него на это свои резоны. Я нервно дышу, а осмысление приближающейся смерти разъедает всё изнутри, разрушает то, что так долго и непосильно сотворялось. Один и Фригга знали всё заранее. Вновь смотрю на лицо девушки. Свободная и непокорная, с несравненной силой и могуществом. Та махнула рукой и существо, сидящее на животном, живо спрыгнуло с него. Оно обнажило наточенное остриё и направило его в сторону Локи. Бог Коварства широко раскрыл голубые глаза, а Один, принявший поражение, безмолвно закрыл веки. — Нет! — безнадёжно прокричал Тор. Голос истеричный и звонкий. Бог не готов принять его погибель, как и остальные, кому он был дорог. Будто Вселенная рухнула и не осталось ни единого живого места. Это конец, не имеющий никакого начала. Пустота и скорбь обитают здесь и беспощадно давят. На лице Локи медленно расплывалась улыбка, а с глаз Фригги скатывались мелкие слезинки. Душу охватывает непостижимая горесть. Накопившиеся слёзы нитью вьются по гортани. Нет, так быть не может. Так не должно быть. — Узри же мою кончину, брат, — лихорадочно посмеялся он. Глухой треск. На пол гулко капает алая кровь. Локи с громким выдохом падает. Голова кружится и всё как в тумане: голоса, душераздирающие крики, паника. Что-то засветилось голубым светом. Веки закрываются, а в памяти остаются запомнившиеся образы... Конец фатального. Начало конца.