Наследие демона

С тех пор прошло почти три месяца. Эрен будто сквозь землю провалился. Его никто не видел, о нем никто не слышал, а все попытки поисков заходили в тупик. Напряжение росло, но для Микасы эти недели после возвращения на Парадиз превратились в персональный ад. Её всё чаще накрывала странная, изнуряющая слабость. Привычные запахи еды вызывали лишь отвращение, а от любимых блюд к горлу всё чаще поступала жуткая тошнота. Сегодняшним утром её снова беспощадно рвало. Ребята уже начали шептаться, что же с ней происходит. Несмотря на болезненное состояние, она набрала вес. Её идеальные мышцы пресса словно испарились на ровном месте и сколько бы она ни тренировалась — он не возвращался. После упражнений приходила лишь тянущая боль внизу живота. За всё это время у неё не было месячных. Задержки у неё и у всех девушек-солдаток были далеко не редкостью, это никого не смущало. Микаса списала всё на дикий стресс и тоску по Эрену, но проверить здоровье не помешало бы. *** За приготовление сегодняшнего обеда был ответственный Николо. Все знали, что этот парень шеф-повар от бога. Он обожает использовать морепродукты, белую рыбу, сложные соусы, вина и специи, которых на острове отродясь не видели. В этот раз Николо снова потрудился на славу. На столе предстали огромные порции марлийской пасты с сочным мясным рагу, щедро посыпанные пахучим сыром, и запечённый картофель с пряными травами. Аппетитные запахи еды сразу же ударили ребятам в ноздри. Конни и Жан испытывали настоящий эстетический восторг. Саша, не удержавшись, засыпала Николо комплиментами: –Николо, ты просто лучший!, что заставило кулинара покраснеть. Только вот Микасе аромат пряностей ой как не зашел. Её скрутило даже хуже, чем утром. Земля под ногами резко качнулась. Всё поплыло, перед глазами сгустилась липкая темнота. Но самым страшным стал внезапный, резкий спазм внизу живота — скручивающая боль, от которой перехватило дыхание. Следом к горлу хлынула такая дикая, удушающая волна тошноты, какую она не испытывала за все эти недели. Микаса судорожно прижала ладонь к губам. Из горла вырвался глухой, болезненный хрип. Ей показалось, что если она останется здесь ещё хоть на секунду, её просто разорвет изнутри. Девушка едва успела добежать до уборной в конце коридора. Её рвало долго и мучительно до желчи . Тело дрожало, как в лихорадке, а слезы заливали глаза. Опираясь дрожащими руками о ледяную стену, Микаса тяжело дышала, чувствуя, как внутри живота всё еще тянет и ноет. В дверь тихо, но настойчиво постучали. — Микаса… — раздался приглушенный, полный тревоги голос Армина. —Всё в порядке? Открой, пожалуйста. Это из-за еды? Микаса быстро поднялась, поправила одежду и прокашлявшись, ответила : —Всё хорошо, не волнуйся. Я уже выхожу. —Ты уверена? Точно всё нормально? Тебе не нужна помощь? — Армин никак не мог успокоиться. Она натянула на шею свой шарф повыше, чтобы спрятать неестественную бледность, и открыла дверь. Армин стоял в полумраке коридора, взволнованно перебирая пальцами края своей рубашки. Как только щелкнул замок, он сделал шаг вперед, сканируя её лицо взглядом. — Ты бледная как стена, — тихо сказал он, качая головой. В его глазах читалось сильное беспокойство. — Ты в последнее время совсем себя не бережешь, на тренировках выкладываешься до изнеможения, почти не ешь. Николо там волнуется небось, отравил тебя чем по глупости. Как бы Ханджи не подумала, что он специально… — Да просто голова закружилась. Не волнуйся.— отнекивалась она. —Ладно — Армин сочувственно коснулся её плеча. — Ханджи и Леви отправили меня за тобой. Капитан сказал, если тебе совсем хреново, отвести тебя к медикам. Может, действительно сходим к лекарю? Тебе в последнее время что-то совсем нездоровиться. —Ребята? — из-за угла вдруг показалась девушка. —О, Амали! — Армин обрадовался её появлению. —Не могла бы ты осмотреть Микасу? Она, кажется, отравилась. —Да, конечно. — девушка уже хотела подойти, как вдруг Микаса остановила её. —Не стоит. Мне уже лучше. Впредь буду тщательнее относиться к здоровью. — Микаса заверила всех. Она вернулась в столовую, когда мясное рагу уже почти доели. Саша что-то весело щебетала про сыр, Конни спорил с Жаном о лучшем гарнире. Микаса молча села на своё место, отодвинула тарелку и сделала глоток воды. Армин на мгновение задержал на ней взгляд, но ничего не сказал. Когда обед закончился, Микаса подождала, пока все разойдутся, и направилась в сторону выхода. *** Девушка сразу же направилась к местной бабуле-знахарке. Та разбиралась не только в травах, но и была замечательной повитухой, так что все женщины в округе шли со своими секретами именно к ней. — Лекарка Ярина, посмотрите меня, пожалуйста. Боюсь, не повредила ли чего на тренировках. Месячных нет уже три месяца, в теле тяжесть, а от еды воротит. — обратилась встревоженная Микаса к знахарке. — Ой, дитя, снимай сапоги, портупею со штанами на сундук складывай, ложись на лавку и поднимай рубашку. Сейчас пощупаю, — скомандовала старуха, указывая на деревянную мебель у стены. Микаса замялась на секунду, но послушно принялась расстёгивать многочисленные кожаные ремни портупеи. Через пару минут, оставшись в одной длинной нательной рубахе, она опустилась на широкую деревянную лавку, застеленную чистым, грубым льняным полотном. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Она аккуратно задрала подол плотной ткани, оголяя бледный живот с уже едва заметными кубиками пресса. Ярина подошла ближе. Её руки пахли полынью и топлёным маслом. Бабуля ласково, но уверенно положила ладони на низ живота Микасы. Пальцы знахарки начали методично и глубоко прощупывать мышцы, продвигаясь чуть выше лобковой кости. В один момент Ярина задержала руку, надавив сильнее. Микаса невольно затаила дыхание. Внутри, под слоем тренированных мышц, ощущалось странное, непривычное уплотнение, похожее на тугой маленький мяч. Знахарка нахмурилась, взгляд стал серьезнее. — Ну-ка, согни ноги в коленях и разведи в стороны — добавила она, потянувшись к глиняной пиале на полке. Микаса сглотнула, чувствуя, как к щекам приливает сильный жар. Ей, прошедшей через ад сражений, сейчас было невыносимо неловко лежать вот так, полностью обнаженной ниже пояса перед чужим человеком. Она выполнила просьбу, уперевшись пятками в край лавки. Ярина щедро смазала пальцы тёплым травяным маслом и аккуратно, стараясь не причинять боли, ввела их внутрь, второй рукой одновременно надавливая на живот Микасы сверху. —Ну, милочка, ты беременна — лекарка вынесла свой вердикт и вывела пальцы. —Я что?! — от шока Микаса не смогла сдержаться. Это окончательно выбило почву из-под ног. —Передай своему «повредила», пусть учится пеленать. Можешь одеваться. Микаса сидела на лавке, беззвучно хватая ртом воздух, пока слова Ярины эхом отдавались в голове. Медленно, словно в тумане, она спустила ноги на холодный пол и подошла к сундуку, где лежали её вещи. Руки крупно дрожали, не слушались. Девушка пыталась понять, как это вообще возможно. Ведь ни одно из её свиданий с Эреном не приводил к этому. Даже в ту ночь, когда они уснули на скале — ничего не было. Единственное что… вечер того дня, где они остались в лагере беженцев. Она помнит их разговор-признание, а затем то, что они пили всей группой. А дальше беспросветная темнота… И в то утро она тоже не могла вспомнить ничего. *** Следующие полтора месяца Микаса вела себя максимально осторожно, боясь даже лишний раз вдохнуть. Она пыталась контролировать свой рацион, чтобы её больше не мучил токсикоз и не пришлось снова перед всеми оправдываться. Одежду приходилось выбирать свободнее, а живот осторожно перематывать бинтами, чтобы никто из сослуживцев ничего не заподозрил. Но скрываться всегда не получится и Микаса это прекрасно понимала. Именно поэтому она решила, что нужно довериться кому-то самому близкому. А на данный момент никого ближе Армина у неё не было. Микаса вела его за собой через весь внутренний двор штаба, пока они не оказались на глухой стороне за конюшнями. Здесь, между рядами натянутых верёвок с сушащимся бельём и высокими штабелями деревянных ящиков, днём редко кто ходил, но от этого место не становилось безопасным. — Армин, я должна тебе кое-что сказать. Это очень важно. — она остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Что вообще происходит? Зачем мы сюда пришли? Лучше объясни, почему последние два месяца ты бледная как поганка и от всех скрываешься! — Армин был явно взволнован и переживал за её здоровье. Ответа не последовало. Микаса лишь подняла край рубашки до подреберья, оголяя округлость четырёхмесячного живота, которую больше невозможно было спрятать ни за какими бинтами. Глаза Армина округлились. Он машинально оглянулся по сторонам и прикрыл Микасу собой, подойдя вплотную. — Это от…? — Армин специально не договорил, чтобы если кто подслушивает, было непонятно. Но Микаса понимала, о ком речь, и лишь кивнула в ответ. Парень прикрыл рот рукой, пытаясь осознать масштаб происходящего. Он в эту же секунду вспомнил ту пьяную ночь и понял, что «аплодисменты» ему не причудились. С одной стороны, хорошо, что он не сумасшедший алкаш, а с другой — его подруга беременна от его друга, за которым охотится весь мир. — Ты ходила к врачу? — спросил он, взяв себя в руки. — К нормальному, не к нашему гарнизонному? — К знахарке в деревне. Старуха сказала — всё в порядке. — Микаса отвела взгляд. — Но мне нужен был не диагноз. Я хотела знать… что делать дальше. — Тогда надо к Амали. — Армин заговорил быстрее, соображая на ходу. — Она врач, она сможет… — Нет, — резко оборвала Микаса. — Амали из отряда Елены. А Елена — правая рука Зика. Если они узнают… — она судорожно сжала ткань рубашки. — Ты понимаешь, что они могут сделать с ребёнком? Или со мной? Или со всеми нами? Армин замолчал. Его лицо побледнело. — Ты права, — тихо сказал он. — Прости. Я не подумал. — Поэтому никому. Ни Амали. Ни Ханджи. Ни Леви. Даже Саше. Ни одной живой душе. — Нельзя, чтобы кто-то узнал, — уже спокойнее, но твёрже заявил он. — Нам нужно будет где-то скрыться, когда живот уже невозможно будет спрятать. — он пронзительно посмотрел ей в глаза. — Ты главное не переживай, я что-нибудь придумаю… всё сделаю. *** На следующий же день Армин уверенно вел её за собой, куда-то в глушь. Микаса хоть и доверяла другу, но всё же боялась, ведь была в уязвимом положении. Поскольку путь был не из быстрых, они выдвинулись на лошадях. —Мы пришли! — торжественно заявил он, остановившись напротив деревянной хижинки. Они спешились, привязав лошадей у заборчика рядом. Подойдя к дверям, Армин не настойчиво постучался. В ответ была полная тишина и он вновь постучал, на этот раз увереннее. Из-за двери послышался крик. —Славик, блять! Ты что, не слышишь, что стучат?! — после послышались шаги. Открыла уже знакомая Микасе старушка. —Ой, это ты, милочка?