Пациент Крюгер

Спустя семь ужасных месяцев в бегах и одиночестве Эрен попал на войну. Жить как бродяга, скучая по друзьям казалось ему чем-то хуже, чем вокруг происходящее.  Вероятно, дело в том, что за свои девятнадцать лет он повидал столько войн и смертей, что уже был сыт по горло этой жестокостью.  Решиться на это было трудно, но необходимо. Эрен затиснул в зубах кусок ткани собственной рубашки, дабы сместить фокус боли.  Он начал резать. Боль была дикой, но деваться было некуда. Кровь хлынула на песок. Эрен не закричал, только выдохнул сквозь зубы и взял нож ещё крепче. Он резал движениями, напоминающими спиливание дерева. Сначала по коже, потом по мышцам. С каждым движением он чувствовал, как лезвие погружается глубже, как перерезает сухожилия, как ткань разрывается. В быстром темпе он добрался до кости. Пилить пришлось долго. Кость не поддавалась, лезвие скользило, и каждый раз, когда нож соскальзывал, по ноге пробегала новая волна боли. Эрен поднажал, упёрся локтем в землю, придавил колено и с силой провёл лезвием по кости. Раздался хруст. Ещё один. И ещё. Последний рывок и он почувствовал, как нога отделилась от тела. Было бы так легко, если бы не было так больно.  С ногой покончено. Остался глаз.  Эрен взял пулю, лежащую рядом и сделал пару глубоких вдохов, перед «процедурой». А затем, точным, быстрым движением вонзил пулю себе в левый глаз. Ткань в зубах порвалась от того, как сильно он стиснул челюсти, но крик так и не вырвался наружу.  Отпиленная культя тут же отозвалась новой волной пульсации . Изувеченные нервы в ноге горели так, словно их до сих пор резали по живому. Эрену пришлось сделать несколько рваных, глубоких вдохов, заставляя себя дышать как можно медленнее, чтобы унять подступившую к горлу тошноту, утихомирить бьющееся в рёбра сердце и просто не потерять сознание прямо здесь, на грязном от собственной крови песке среди кучи трупов.                                       *** Сколько он так пролежал, задыхаясь в этой кровавой бане, Эрен не помнил. Сознание возвращалось короткими, мучительными вспышками. Его нашли марлийские санитары, собиравшие тела после зачистки сектора, и то, что калека в грязных лохмотьях вообще дышал, посчитали чудом.  Его доставили в Либерио вместе с другими выжившими инвалидами. Их было не так уж и много, и судя по всему, все тронулись головой.  Запах гари, портового угля и дешёвого табака — город встретил их удушливой сутолокой. Их только-только привезли с передовой, даже не удосужились довезти до госпиталя, а просто сгрузили на брусчатку у кирпичной стены, как партию бракованного товара. Эрен стоял, привалившись к каменной кладке. Фантомная боль от ампутации точила изнутри, но он привычно держал лицо неподвижным. То что осталось от глаза жгло под плотной марлей. Вокруг него стояли такие же элдийские солдаты, но в отличие от Эрена, который каждую секунду контролировал себя, эти бедолаги действительно сошли с ума.  Прямо перед ними остановились марлийские офицеры. Один из них — усатый, вальяжный, с подвязанной рукой брезгливо окинул взглядом ряды калек. И неохотно принялся помочь упавшему раненому.  К нему подбежал какой-то мальчик, тоже в военной форме.  —Это что, раненые солдаты? — спросил он.  — Да не отвлекай ты меня — огрызнулся ему офицер. — Это элдийцы, которые бошкой тронулись. — он посмотрел на калек. — Похоже, они долго копали траншею на передовой. Там вечно град из пуль и снарядов. Один из кучки офицеров гадко ухмыльнулся. В его глазах загорелся садистский огонёк. Он внезапно набрал в грудь воздуха и резко, во всё горло рявкнул прямо над ухом у сидящего рядом солдата: — Бабах! Для контуженных ребят это стало триггером. Они и вправду перепугались и попадали на землю от страху, и Эрену пришлось тоже притвориться напуганным. Один из них упал на колени и судорожно прикрыл голову руками. Бедолага так заскулил, что вот-вот бы и заплакал.  Офицеры разразились громким, довольным хохотом. Им было весело. Это ведь так смешно, издеваться над искалеченными по вашей же вине людьми, да, сучьи дети?  Эрен смотрел на них оставшимся глазом, и внутри него закипела ярость. Марлийские псы развлекались, запугивая сломленных элдийцев. Эрен сидел неподвижно, изо всех сил симулируя, чтобы никто не разглядел в его взгляде желание уничтожить этот город до основания.  Мальчишка, наблюдавший за поступком офицеров, резко бросился к плачущему солдату. Он опустился на колени и бережно прижимая руки к подрагивающей голове ветерана. —Не ушиблись? — с искренним, надрывным состраданием заговорил кадет. — Вам больше нечего бояться… всё уже позади. Не бойтесь... — парниша попытался успокоить солдата и помог ему встать.  Мальчик повернулся, чтобы помочь остальным. Он остановился прямо перед Эреном. Юноша присел рядом и осторожно коснулся его плеча, поправляя повязку, которую Эрену в суматохе нацепил не на ту руку.  —Не волнуйтесь — тихо прошептал мальчик — Вы обязательно поправитесь.  Эрен медленно повернул к нему голову. Его глаз встретился с чистым взглядом кадета. На лице Эрена не дрогнула ни одна жилка, но внутри что-то ёкнуло. Этот мальчик не заражён этой марлийской гнилью. Несмотря на пример ужасного поведения, что ему транслируют, он всё ещё остается хорошим человеком.  —Спасибо... — едва различимо, хриплым шёпотом выдохнул Эрен, позволяя мальчику поднять его.                                *** Благо, марлийцы всё же оказались не последними тварями и удосужились доставить раненых в госпиталь. О качестве поездки лучше не стоит заикаться.  Эрена привели в потрепанную старую палату, что по запаху больше напоминала санузел. Но, спасибо, что хоть была одиночной.  Эрен опустился на койку, стараясь не тревожить культю. Кровать скрипела, стены были пыльными от старости, а на полу расположились пятна, которых он предпочёл не разглядывать. Благо хоть дверь закрывалась, это пока был единственный плюс.  Медсестра вежливо сказала, что скоро вернется. И не соврала, вернулась правда быстро, но вместе с ней была военная с автоматом, а сама девушка взяла блокнот.  Когда медсестра зашла, Эрен даже не повернул головы. Он сидел и просто смотрел в одну точку на противоположной стене, убедительно играя поехавшего. Медсестра поправила повязку, проверила дренаж — он не шелохнулся.  —Как себя чувствуете? — спросила она.  Он ещё несколько секунд сидел неподвижно, а затем поднял на неё пустой взгляд. Потом снова уставился в стену. — Нормально — ответил он едва слышно, голосом, в котором не было не то что эмоций, а даже жизни.  Солдатка подошла ближе и заглянула в лицо Эрена. — Эй, как тебя зовут? Эрен не ответил. Он смотрел в стену, даже не моргнув.  —Я с тобой разговариваю — она повысила тон и посмотрела прямо ему в глаз. Эрен всё ещё успешно её игнорировал.  Медсестра прищурилась и что-то записала в блокнот.  —Может у него со слухом проблемы? — предположила она.  —Сейчас проверим — усмехнулась военная и приставила дуло автомата к виску Эрена. — Ты меня слышишь, ублюдок?  Эрен медленно перевёл взгляд на нее.  Посмотрел на дуло, потом на её лицо. Его глаз был всё ещё как у мёртвого. Он смотрел ровно столько, чтобы она почувствовала себя неуютно. А затем снова отвернулся к стене.  —Я Крюгер — прохрипел он.  Девушка отвела автомат.  —Придурошный — презрительно сказала она.  Женщина что-то пометила в блокноте, и бросила короткий взгляд на Эрена.  —Пойдем — обратилась она к солдатке. — Я завтра ещё зайду. И перестань, пожалуйста направлять на больных оружие.  Солдатка хмыкнула и последовала к выходу вместе с медсестрой.  Эрен сидел неподвижно ещё несколько минут. Затем медленно, очень медленно, выдохнул и позволил себе опустить плечи.