Часть 3

Aite_Miri_ThePen (Мой личный блог) СВЕТ НАДЕЖДЫ ПОГАС? КУДА ПРОПАЛ СЕЙЯ КОУ? Мои дорогие любители клубнички. Пока вы все обсуждали очередную скучнейшую гонку или жалкие потуги «Трёх Огней» вернуть себе славу, я копала глубже. И то, что я нашла, пахнет не просто скандалом. Пахнет разложением, тайнами и предательством. Свет Надежды погас. Его нет ни на сцене, ни в социальных сетях. Он просто… исчез. Полтора месяца назад Сейя Коу, этот смазливый идол с голосом ангела, растворился в воздухе. Официальное заявление от его менеджмента было до смешного кратким: «Сейя Коу берёт перерыв по состоянию здоровья». Перерыв? По здоровью? Какое удобное, размытое понятие! Что это значит? Простуда? Депрессия? Или что-то более… зловещее? Пока его коллеги по группе, Ятен и Тайки, продолжают улыбаться на камеры, игнорируя вопросы о своём пропавшем брате, мои источники шепчут мне совсем другое. Они говорят о больничной палате. О тишине. О пустом взгляде, устремлённом в потолок. Что, если «перерыв по состоянию здоровья» — это политкорректный синоним слова «кома»? Подумайте сами. Идеальное время для того, чтобы скрыть правду. Идеальное время для того, чтобы другие могли перегруппироваться. Пока один из них борется за жизнь (если он вообще ещё жив), остальные строят свои козни. Тайки продолжает свою карьеру. Брак Ятена с Мичиру Кайо трещит по швам. Они думают, что могут спрятать Сейю от мира и заставить нас забыть о нём. Но моё перо не дремлет. Я буду следить за этой историей. Я докопаюсь до правды, какой бы ужасной она ни была. Оставайтесь со мной. Эта история только начинается. Моё перо не дремлет, Айте Мири. GlitchInMatrix: Господи, это ужасно… Надеюсь, с ним всё в порядке. Я не верю, что он просто так взял и исчез. Что-то случилось. IronClad: «Перерыв по состоянию здоровья»? Да они просто прикрывают его задницу! Он либо в рехабе, либо натворил чего-то такого, о чём мы скоро узнаем из жёлтой прессы. SilentWraith: У меня плохое предчувствие. Если он действительно в коме, то почему об этом молчат? Это слишком серьёзно, чтобы скрывать. CrimsonTide: Может, он просто устал от славы и решил пожить для себя? Сбежал на какой-нибудь остров пить коктейли. Я бы его понял. VoidWalker: Кома? Звучит как сюжет для плохой драмы. Но если это правда, то вся группа сейчас в дерьме. Как они будут выступать без него? RagingBull: Мне плевать на этого певичку. Главное, чтобы Тайки был в порядке. Вот за кем будущее группы. CalmBeforeStorm: Айте Мири опять раздувает из мухи слона. Скорее всего, у него просто проблемы с голосом или нервный срыв после тура. Никакой мистики. Observer237: Интересно, а Ятен знает правду? Их отношения всегда были странными. Вдруг это как-то связано? DigitalGhost: Ставлю на передозировку или попытку суицида. Звёзды часто ломаются под давлением. FadingEcho: Просто хочу, чтобы он поправился. Кем бы он ни был, он человек. Давайте не будем гадать на костях.

***

— …А ты у нас, оказывается, самоубийца, — с холодной, едкой усмешкой проговорил Тайки, неторопливо разворачивая глянцевый номер «Желтой Прессы». В его пальцах, затянутых в тонкую ткань больничного халата, шуршала бумага. На большом, вызывающе ярком развороте красовалась фотография, сделанная украдкой через мутное стекло больничного коридора. Снимок был зернистым, но от этого не менее унизительным: на нём застыл момент, когда безвольное тело Сейи, подключенное к аппаратам, перекладывали с каталки МРТ. Это был миг его абсолютной уязвимости, выставленный на всеобщее обозрение. — Чего? Что за чушь ты сейчас несёшь? — Голос Сейи прозвучал хрипло, надломленно. Он с трудом приподнялся на кушетке, опираясь на локти, и медленно перешёл в сидячее положение. Прошли лишь первые сутки с того момента, как младший из Метеоров вынырнул из вязкой, чёрной бездны комы. Полтора месяца его жизни были украдены, после того, как три обезумевшие юмы проломили ему череп. Мир вокруг ещё не обрёл чёткости. Голова нещадно, пульсирующе болела в такт сердцебиению, а в горле стояла невыносимая сушь. Хотелось пить так сильно, что сводило скулы, но каждый глоток давался через силу — гортань и пищевод всё ещё помнили инородную трубку. Его безумно, до тошноты и головокружения, напрягала единственная лампочка в тамбуре палаты. Она дёргалась в конвульсивном танце, и ему казалось, что от этого ритмичного мигания он сам начинает вибрировать и терять связь с реальностью. — Нет, не нравится попытка суицида? Могу предложить передозировку, — задумчиво протянул Творец, даже не удосужившись повернуть голову. Он лишь покосился на брата из-под полуопущенных век и удобнее устроился в одном из двух массивных кожаных кресел VIP-палаты. — А, то есть у меня теперь две веские причины валяться в этой стерильной коробке. Я либо конченый наркоман, либо психопат. — Сейя иронично закатил глаза к идеально белому, без единого пятнышка потолку, но его усмешка была лишена всякого веселья. Она застыла на губах кривой, болезненной маской. Внутри же клокотала глухая, чёрная ярость, густо замешанная на унижении и собственной физической немощи. Эта слабость бесила его больше всего — он был беспомощен перед лицом этой лжи. — Журналистам виднее, Сейя. Они всегда знают правду лучше всех, — ровным голосом отозвался Творец, не отрываясь от чтения. — Это в газете так написано? Так скажи Менеджеру! Пусть подаст в суд за клевету! Немедленно! — Он разозлился по-настоящему. Слова вырвались из горла хриплым рыком. Резко дернув рукой в сторону от злости, чтобы ударить кулаком по матрасу, он почувствовал острую, простреливающую боль: тонкая игла катетера натянулась, впиваясь в сгиб локтя и больно сдавливая кожу. Трубка капельницы жалобно звякнула о стойку. — Твою же … — Нет. Здесь только завуалированные бредни и идеи о том, почему ты якобы находишься в коме… — Тайки говорил спокойно, почти монотонно, но в его голосе проскользнула едва заметная нотка усталости, словно этот разговор выматывал его до предела. — А вот комментарии под этой же статьей в сети… Вот тут, брат, действительно есть над чем подумать. Творец не хотел сразу его шокировать. Кроме версий о суициде и передозировке, которые уже казались оскорбительными банальностями, у комментаторов были и другие, ещё более дикие предположения. Если сами братья в первые дни после пробуждения туманно объясняли полиции нападение «неизвестных», то для армии анонимных читателей всё было очевидно как дважды два. Они не верили ни единому слову официальной версии. В их извращённой, примитивной логике вся картина складывалась идеально, пазл сошёлся: не поделили девушку. Подрались между собой. Особенно убедительно эта теория звучала в контексте состояния Ятена. Оба они были на грани жизни и смерти, и для сетевых троллей это стало неопровержимым доказательством их личной, кровавой вендетты. Всё ясно. Никаких сомнений. — И кто такая умная мразь? Кто эти бредни печатает… — прошипел Сейя, чувствуя, как желчь подступает к горлу. — Как обычно. — Без всякого энтузиазма пожал плечами Творец, перелистывая страницу. — Айти Мири? Какого хрена она постоянно именно на меня нападает? Хочет она меня, что ли? Полюбому там сидит какая-нибудь тощая карга лет под полтос, неудовлетворённая жизнью, своим браком и собственным отражением в зеркале! — Сейя выплюнул эти слова с нескрываемым презрением, вложив в них всю свою ненависть. Ярость придавала ему сил, заставляя на секунду забыть о пульсирующей головной боли и свинцовой слабости во всём теле. Он чувствовал себя загнанным зверем в этой роскошной, стерильной клетке VIP-палаты, где даже воздух пах фальшью и антисептиком. — А не надо было шляться по барам и зажимать по туалетам моделей. Не было бы такой репутации. А сейчас чему удивляться, — с явным, тяжёлым укором проговорил Тайки, перелистывая статью на другую страницу, где к дополнительным сведениям описывался весь послужной список лидера "Трёх Огней", превращённый в перечень грехов. — Завидуй молча… — огрызнулся Сейя и снова дёрнулся всем телом, пытаясь принять более вызывающую позу, отчего капельница угрожающе качнулась. — Я по туалетам в барах их не зажимал… Это наглая клевета. Только по номерам в отелях … когда мы ездили в туры. — Ты неисправим… — выдохнул Тайки, снимая очки и устало потирая переносицу. В этом жесте было столько разочарования и братской жалости, что гнев Сейи на мгновение утих, уступив место пустоте.