1. «Добро пожаловать в твою Геройскую Академию!»

      Утро перед вступительным экзаменом в академию Юэй Кирика встретила на скамейке в сквере, за пятнадцать минут до назначенного времени. Она любила приходить заранее — не из-за нервозности, а чтобы просканировать пространство. Привычка, въевшаяся в подкорку с детства.       Вокруг главных ворот академии уже толпились будущие студенты. Кого здесь только не было: кто-то нервно теребил рукава, кто-то разминал мышцы, кто-то стоял с каменным лицом, изображая абсолютное спокойствие. Кирика наблюдала за ними поверх воротника лёгкого плаща, накинутого на плечи.       Эмоции толпы накатывали волнами. Возбуждение. Страх. Азарт. Уверенность. И снова страх — густой, липкий, почти осязаемый. Она прикрыла глаза на мгновение, выстраивая внутренний барьер. Мама называла это «закрыть ставни» — мысленный образ деревянных ставен, которые захлопываются перед потоком чужих чувств. Сегодня они держались плохо.       — Ничего, — прошептала она себе, поправляя выбеленную прядь, упавшую на лицо. — Просто ещё один день и ещё одно испытание. Я справлюсь.       В Академию Юэй она поступала не ради славы и не ради геройского рейтинга. Ей нужно было доказать: себе, семье, всем, кто считал её причуду «непригодной для настоящего героя». Эмпатия? Поглощение эмоций? «И что ты сделаешь — заставишь злодея всплакнуть?» — фраза дяди, брошенная за семейным ужином полгода назад, до сих пор жгла где-то под рёбрами.       Кирика тряхнула головой, отгоняя неприятные воспоминания, и в этот момент заметила его.       Парень с растрёпанными тёмно-зелёными волосами топтался у входа, нервно сжимая в руках какие-то помятые листки. Он выглядел так, будто его вот-вот стошнит от волнения. Эмоции от него исходили просто ураганом — смесь тревоги, неуверенности и какого-то отчаянного, почти болезненного желания не подвести. Кирика машинально потянулась к его эмоциональному фону, но тут же одёрнула себя.       «Не смей! Ты не на тренировке, а это не враг»       Парень сделал шаг и вдруг споткнулся на ровном месте. Кирика дёрнулась было вперёд, но её опередили.       — Ой! — невысокая круглолицая девушка с каштановым каре коснулась пальцами плеча падающего парня, и тот... замер в воздухе, беспомощно болтая ногами.       Кирика моргнула.       «Причуда, отменяющая гравитацию? Интересно»       — Прости! — затараторила девушка, помогая парню встать. — Я просто подумала, что будет плохо, если ты упадёшь перед экзаменом! Удачи тебе!       Она улыбнулась и убежала к воротам, оставив зеленоволосого стоять столбом с открытым ртом. От него теперь исходило такое чистое, ошеломлённое счастье, что Кирика невольно улыбнулась краешком губ.       «Кажется, с ним только что впервые заговорила девушка. Мило»       Она поправила сумку на плече и направилась ко входу. Первый контакт с возможными будущими однокурсниками оставил приятное послевкусие. «Может, всё будет не так плохо».

***

      Внутри академии было ещё более людно. Огромный актовый зал гудел голосами, как улей. Кирика нашла своё место где-то в середине и села, автоматически отмечая, кто сидит рядом. Справа — парень с аккуратно зачёсанными волосами и в очках. Его эмоции были... громкими: правила, порядок, чувство долга — всё это звенело в нём, как натянутая струна.       Слева — никого. Сзади...       Она почувствовала его раньше, чем увидела. Ярость. Чистая, концентрированная ярость, которая била в её эмпатический радар, как кувалда. Кирика невольно обернулась.       На несколько рядов выше сидел парень со светлыми, почти пепельными волосами, взлохмаченными так, будто он только что дрался с ветром и победил. Острый взгляд красных глаз был устремлён куда-то вперёд, на затылок того самого зеленоволосого парня, которого она видела у входа.       Она как будто знала его или видела прежде. «Точно: о нем говорили в новостях после происшествия со слизневым злодеем». Тогда он выжил, но репортёры писали, что мальчишка был в ярости. Судя по тому, что она чувствовала сейчас, репортёры ничего не преувеличили.       Его эмоциональный фон напоминал шторм: гнев, раздражение, гордость, презрение — и что-то ещё, глубоко-глубоко, что Кирика не смогла сразу считать. Что-то похожее на... страх? Нет, не страх. Скорее, отчаянное нежелание проигрывать, замешанное на одиночестве.       Она отвернулась, пока он не заметил её взгляда. Связываться с такими взрывными личностями не входило в её планы.       Тем временем на сцену вышел ведущий — Сущий Мик. Его голос, усиленный аппаратурой, заполнил зал, и Кирика поморщилась. «Слишком громко. Слишком много шума. Закрыть ставни. Закрыть ставни...».       Она сосредоточилась на инструкциях. Четыре типа роботов, за каждый тип свои очки за уничтожение. Полигон. Бей и беги, условно. Всё просто и понятно. Очкарик рядом с ней поднял руку и начал задавать какие-то дотошные вопросы, на которые Кирика даже не стала отвлекаться. Она уже прокручивала в голове тактику.       «Роботы. У них нет эмоций. Я не могу питаться их чувствами, потому что их просто нет. Значит, придётся... заимствовать».       Она прикусила губу. План был рискованным. На полигоне будут сотни других ребят — испуганных, злых, взволнованных. Технически, она может «отщипнуть» понемногу от каждого, но это неправильно. Использовать чужие эмоции без спроса — то, чему её учили не делать с детства. Семья называла это «этикетом эмпата». Кирика называла это лицемерием — они сами манипулировали эмоциями на переговорах направо и налево.       «Ладно. Буду импровизировать».

***

      Полигон оказался огромным макетом города. Высокие здания, узкие переулки, фонарные столбы — всё выглядело как настоящий городской квартал, только без людей. Когда ворота открылись, толпа хлынула внутрь.       Кирика не побежала. Она скользнула в тень ближайшего здания и замерла, настраивая свой радар.       Эмоции. Много. Страх — этот парень слева боится не справиться. Азарт — девушка с хвостом предвкушает драку. Гнев — тот паренек с прической дикобраза где-то впереди, его ярость видна даже сквозь бетонные стены, как маяк.       Она двинулась вдоль стены, высматривая первую цель.       Двухочковый робот выскочил из-за угла. Металлическая тварь на колёсах, с оптическим сенсором вместо глаз – безэмоциональная и пустая.       — Прекрасно, — прошептала Кирика.       Она метнулась в сторону, уходя от удара. Робот развернулся, лязгая сочленениями. Кирика выбросила руку вперёд, пытаясь призвать туман, но вышло лишь слабое облачко. Его едва хватило, чтобы на мгновение затуманить сенсор робота.       «Чёрт. Мне нужно топливо. Нужны чужие эмоции».       Она отскочила назад и потянулась к ближайшему источнику. Какой-то парень в десяти метрах от неё, задыхаясь, колотил по роботу металлической трубой — его переполняла смесь страха и злости. Кирика осторожно, как учили, «сняла» с него тонкий слой этой злости.       По телу пробежала горячая волна. В ладонях заклубился чёрный туман — густой, тяжёлый, похожий на жидкий дым.       — Спасибо, — выдохнула она и резким движением направила туман в робота.       Тяжёлое облако ударило по корпусу, и машина заскрежетала, теряя равновесие. Кирика использовала момент — туман обвил конечности робота, сковывая движения. Ещё один рывок — и сочленения хрустнули. Двухочковый рухнул на асфальт, искря.       Один есть.       Она побежала дальше. Следующие несколько минут слились в калейдоскоп: удар — уклонение — украсть каплю чужого страха — выплеснуть туман. Два очка. Ещё три. Одно. Снова два. Она двигалась по полигону как тень, не привлекая внимания, но методично наращивая счёт.       Где-то вдалеке гремели взрывы.       Кирика не видела того, кто их создает, но чувствовала — ярость этого человека разгоралась всё ярче.       «Наверняка это тот белобрысый».       И она была права. Он уничтожал роботов с какой-то звериной эффективностью. И чем больше он злился, тем сильнее был его эмоциональный выброс.       «Прости, дикобраз, но ты сам напрашиваешься»       Он только что уничтожил еще одного робота. В этот момент, Кирика подкралась с угла и осторожно потянулась к его гневу. «Совсем чуть-чуть. Самую капельку...»       И чуть не задохнулась.       Это было... невероятно. Чистая, концентрированная мощь. Как глоток кипятка — обжигает, но наполняет силой. Её туман стал плотнее, почти чёрным, и она с лёгкостью разнесла очередного трёхочкового робота, просто сжав его в облаке.       «Вот чёрт. А он — ходячая батарейка»       Мальчишка этого, конечно, не заметил — он был слишком занят, разнося всё вокруг. Но Кирика запомнила это ощущение. Опасное. Возбуждающее. И совершенно точно — запретное для частого использования.       Она покачала головой и побежала дальше.       Экзамен близился к концу. Кирика насчитала у себя около сорока очков — неплохо, но могло быть лучше. Она как раз высматривала новую цель, когда земля дрогнула.       Сначала она подумала — взрыв. Но нет. Это было что-то другое.       Из-за угла огромного здания показался робот. Нет, не робот — РОБОТ. Исполинская махина размером с небоскрёб, с горящими красными глазами и стальными гусеницами, которые сминали асфальт, как бумагу.       Нулевой.       Кирика замерла. Инструктор говорил — этот робот не приносит очков. Его нужно просто избегать. И она уже готова была развернуться и бежать, когда...       Крик.       Она обернулась. Та самая девушка, которая помогла зеленоволосому у входа, лежала под обломками рухнувшей стены. Её нога была придавлена бетонным блоком, и она пыталась выбраться, но безуспешно. Огромный робот двигался прямо на неё.       Эмоции девушки ударили по Кирике, словно хлыст. Боль. Ужас. Паника. И где-то глубоко — отчаянное, глупое сожаление о том, что она так и не смогла никого спасти.       «Чёрт».       Кирика дёрнулась вперёд, но остановилась. Что она может сделать? У неё недостаточно тумана, чтобы остановить такую махину. Даже если она украдёт всю панику девушки — этого не хватит. Нужно больше. Нужно гораздо больше, а единственный источник...       Она посмотрела туда, где горел маяк чужой ярости. Нет. Если она выпьет слишком много у этого паренька, она потеряет контроль и станет опасной. Этого нельзя допустить.       Пока она колебалась, кто-то другой уже действовал.       Зелёная молния. В воздухе мелькнуло тело парня, которого она видела у входа. Его ноги светились странной энергией, а лицо было искажено чем-то средним между ужасом и решимостью. Он прыгнул. Выше, чем может прыгнуть обычный человек. Выше, чем может прыгнуть кто угодно.       — СМЭЭЭЭЭЭЭЭШ!!!       Кулак врезался в голову робота. Огромную, стальную, казавшуюся несокрушимой голову. Металл смялся, как фольга. Махина пошатнулась и начала заваливаться назад, вздымая тучи пыли.       Кирика стояла, замерев.       «Что это было? Что это, чёрт возьми, было?!»       Она видела, как парень начал падать — его тело обмякло, и она почувствовала... ничего. Совсем ничего. Его эмоции словно выключились — так бывает, когда организм испытывает запредельную боль.       Девушка, которую он спас, поднялась на ноги. Шатаясь, она подбежала к падающему телу и ударила его ладонью. Изуку замер в воздухе в паре метров над землёй, а затем медленно опустился, невесомый, как пёрышко.       И тогда раздался сигнал.       — ЭКЗАМЕН ОКОНЧЕН!       Кирика выдохнула. Она и не заметила, что всё это время не дышала.       Вокруг начали собираться другие ребята. Все смотрели на зеленоволосого парня, который лежал на асфальте с неестественно вывернутыми конечностями. Его рука и ноги были сломаны — это было видно невооружённым глазом.       — Невероятно... — прошептал кто-то рядом.       — Ты видел этот удар? Он просто уничтожил его!       Очкарик, сидевший с ней рядом в аудитории, подошёл ближе. Эмоции его были сложными: недоверие, восхищение, стыд за то, что сам не побежал спасать. Он смотрел на лежащего парня и о чём-то напряжённо думал.       Кирика медленно подошла к месту происшествия. Медсестра академии — невысокая старушка с хитрыми глазами — уже склонилась над раненым.       — Опять переломы, — проворчала она. — Ну конечно. И это только вступительный экзамен.       Девушка-спасительница стояла рядом, прижимая руки к груди. От неё исходило столько благодарности и тревоги, что Кирике пришлось отвести взгляд.       «Он сломал себе кости, чтобы спасти её, даже не зная её имени. Не думая о последствиях».       Это было... глупо. Непрактично. Опасно.       И в то же время — это было самым геройским поступком, который Кирика видела за всю свою жизнь.       Она развернулась и пошла к выходу. Ей нужно было подумать. О своих сорока очках. О зеленоволосом мальчике-герое. О девушке с гравитацией. О дикобразе, чей гнев всё ещё слабо пульсировал где-то в районе солнечного сплетения — эхо украденной силы.       «Если я поступлю, — подумала она, переступая через обломки робота, — этот класс будет... интересным».

***

      Письменный экзамен прошёл как в тумане. Она отвечала на вопросы на автомате — стандартные тесты, эссе, логические задачи. Годы домашнего обучения с частными репетиторами не прошли даром. Кирика вышла из аудитории, чувствуя себя выжатой, но спокойной.       У ворот академии она на мгновение задержалась. Оглянулась на огромное здание Юэй — стекло и бетон, символ всего, к чему она стремилась.       Через неделю придёт письмо. А пока...       Она вздохнула и направилась к метро. В сумочке завибрировал телефон — сообщение от матери: «Как всё прошло? Мы ждём тебя к ужину».       «Нормально», — напечатала она. — «Расскажу дома».       Она не стала упоминать, что использовала чужую ярость без спроса. Что её эмпатический радар до сих пор гудел от перегрузки. Что где-то в глубине груди поселилось странное, незнакомое чувство — предвкушение.       Всё это могло подождать до дома. А пока остаётся просто ждать.

***

Неделю спустя       Письмо из Юэй пришло рано утром. Кирика, всё ещё в пижаме, вскрыла конверт дрожащими руками. Из конверта выпала небольшая голографическая пластина, которая тут же засветилась, и в воздухе возникла знакомая фигура.       Всемогущий.       Кирика замерла. Символ Мира собственной персоной, в своём развевающемся костюме, широко улыбался с экрана. Это было... странно и неожиданно.       — Приветствую, Амано Кирика! — прогремел его голос на всю комнату. — Это Всемогущий! И да, я теперь буду преподавать в Юэй!       Кирика слушала, затаив дыхание.       — Итак, твои результаты! Письменный экзамен — девяносто один балл! Потрясающий результат, юная леди! Но что насчёт практического?       На экране замелькали цифры. Сорок два балла за уничтожение роботов. Неплохо, но мало. Сердце ухнуло вниз.       — Однако! — Всемогущий поднял палец, и его улыбка стала ещё шире. — Герои измеряются не только умением крушить злодеев! Посмотри сюда.       На экране появилось видео. Вот Кирика стоит у обломков здания. Вот на неё бежит трёхочковый робот, а рядом с ней — какой-то парень, застывший в панике. Видео было без звука, но Кирика помнила этот момент. Она тогда потянула страх парня — быстро, почти неосознанно, — и создала из него туманную стену, закрывшую их обоих от атаки. Парень потом убежал, даже не поблагодарив, а она пошла дальше.       — Спасательные баллы! — прогремел Всемогущий. — Двадцать пять дополнительных очков за помощь другим абитуриентам и проявленную тактическую смекалку! Итого — шестьдесят семь баллов! Ты прошла!       Кирика сидела неподвижно, глядя на экран. Шестьдесят семь баллов. Она прошла.       — Добро пожаловать в твою Геройскую Академию, Амано Кирика! — Всемогущий подмигнул с экрана, и голограмма погасла.       В комнате повисла тишина. А потом Кирика медленно опустила голову на сложенные руки и улыбнулась. По-настоящему. Впервые за долгое время.

«Я иду в Юэй».

      Где-то через две улицы, в своей комнате, Кацуки Бакуго разорвал зубами свой конверт с письмом о зачислении, даже не подозревая, что маленькая тень, укравшая у него каплю ярости неделю назад, будет сидеть с ним в одном классе.       А Изуку Мидория плакал навзрыд, обнимая письмо, и его мама плакала вместе с ним.       Но это уже совсем другие истории.